Джой Филдинг – Убийственная красавица (страница 65)

— Арестовать, — приказал он.

Пистолет лежал в тумбочке рядом с кроватью, как и говорил Кэл.

— Не похоже, чтобы из него недавно стреляли, — сказал помощник Трент, поднеся пистолет к своему длинному крючковатому носу.

— Фиону Гамильтон застрелили не из сорок четвертого, — ответил Джон, оглядывая комнату. И Лиану Мартин тоже, добавил он про себя, глядя на голые бледно-голубые стены и на удивление маленькую медную кровать. Размер кровати удивил его, потому что Кэлу Гамильтону, по его мнению, требовалось больше места, чтобы вытянуться. И он представил себе синюю татуировку на щиколотке Фионы. «Собственность Кэла Гамильтона». Двойная кровать неминуемо привела бы к физической близости, Фиона всегда была бы под рукой. Кровать была не заправлена, простые белые простыни были сбиты в груду в ногах, голубое хлопчатобумажное одеяло небрежно свисало до пола. Насчет одного Кэл был прав: сорок четвертый нанес бы значительно больший урон.

— Ищите. Кто сказал, что у него нет другого пистолета?

Напротив кровати стоял высокий деревянный комод, верхние ящики которого были буквально набиты женским сексуальным бельем: бюстгальтерами, поднимающими грудь, стрингами, трусиками и колготками с вырезанной промежностью, короткими и полупрозрачными ночными сорочками, бархатными корсетами, а также всевозможными эротическими игрушками. Когда Джон взял в руки шариковую авторучку и вдруг понял, что на самом деле это малюсенький вибратор, он швырнул его обратно в ящик, будто прикоснулся к змее. Вот тебе и многофункциональность, думал он, открывая нижний ящик. В нем лежали белые хлопковые трусики и простые хлопковые бюстгальтеры. Джон проверил размеры: те же самые, что и у более пикантного белья. Один комплект — на день, другой — на ночь, думал Джон, отгоняя от себя образ Фионы Гамильтон в том или ином из них.

— Взгляните-ка, — сказал помощник Трент, показав ему несколько пар наручников и помещая их в полиэтиленовый пакет.

Джон открыл шкаф, перебрал одежду, висевшую на белых пластмассовых вешалках, но не обнаружил ничего интересного. Они искали уже больше часа, и пока поиски ничем интересным не увенчались. Да, они нашли пистолет, точно такой, о каком говорил Кэл, но это точно не орудие убийства. Да, они нашли наручники и всякие эротические игрушки, но все это можно купить в «Уолл-Март»:[46] он сам видел, когда отоваривался там в последний раз. И если ему трудно представить себе, что Фиона могла пользоваться ручкой-вибратором и носить трусики без промежности, то это еще ничего не значит. Что он знает о ней, вообще о женщинах?..

— Джон, — позвал его из коридора другой помощник. — По-моему, мы что-то нашли. — Молодой человек появился на пороге с горящими от возбуждения щеками и лихорадочным блеском в шоколадно-карих глазах.

— Что там?

— Я нашел это в дальнем углу ящика кухонного стола. Похоже на коллекцию трофеев. — В его левой руке позвякивал браслет с брелоками. — Дешевая вещичка, но все брелоки в форме конфет. Черт его знает, что бы это значило.

У Джона мурашки поползли по спине. Кэнди Эббот, думал он, с трудом произнеся следующие слова:

— Что еще?

Помощник поднял правую руку. Между его обтянутыми перчаткой пальцами свисало изящное золотое ожерелье.

— Но вот это уже определенно что-то значит.

Джон внимательно посмотрел на ожерелье, посередине которого расположились золотые буквы: «ЛИАНА».

27

Дневник убийцы

Мне тут пришла в голову одна забава: придумываю интересные названия для магазинов.

Ну, чтобы они привлекали внимание, заставляли раскошеливаться и, таким образом, стимулировали развитие экономики. Или хотя бы вызывали радостный смех, скрашивали серые будни. Вроде того, как вызывает улыбку симпатичный щенок, которого вы встретили по пути на работу, или какой-нибудь парень, споткнувшийся на ухабе, и как потом при одном воспоминании о его оплошности губы сами собой растягиваются в улыбке. Вот об этом я и размышляю. О том, как заставить людей улыбаться. На днях в торговом центре до меня вдруг дошло, что ни один магазин не привлек моего внимания, потому что все они называются как-то скучно и неоригинально. Вот и подумалось: неужто нельзя подключить хоть чуточку фантазии? И ума? Возьмите, к примеру, Уильяма Шекспира. Он чрезвычайно любил игру слов, всегда придумывал что-нибудь остроумное и забавное.

Как, например, можно было бы назвать винную лавку? Почему бы не «Виноцианский купец»? А магазин, торгующий джинсовой одеждой, — «Ромео и Джинсовка». Ссудный и сберегательный банк — «Все хорошо, что хорошо ссужается». А магазин красок — «Как это вам покрасится». Бигмак можно переименовать в «Биг-Макбет». Прекрасное название для магазина, торгующего музыкальными инструментами, — «Король Лир»! Я понимаю, что все это несколько притянуто за уши, но думаю, вы поняли мою мысль.

Не обязательно притягивать за уши Шекспира. Можно просто дать название, достаточно оригинальное для того, чтобы его одобрил Поэт. Предлагаю, помимо вышеприведенных строк, следующие названия: салон собачьей красоты — «Бау-Вау»; магазин, торгующий сантехникой, — «Титаник»; а те учреждения, где люди получают страховку по безработице, — «Бесплодные усилия труда». Хотя это, разумеется, снова Шекспир. Забавно, как все возвращается к гениальному Уильяму. А что бы он, интересно, предложил по поводу «Укрощения строптивой»? Да, да, знаю: «Поцелуй меня, Кэт».

Признаюсь, это было забавно — подставить Кэла Гамильтона. Это в некотором роде компенсировало предыдущие события, которые, уверяю вас, не доставили мне желаемого удовольствия. Любопытно, правда, как жизнь расходится с твоими планами? То есть у тебя в голове имеется четкая схема. Ты знаешь, что все тщательно продумано, до последней детали. Ты буквально уже видишь, как твой план осуществляется — мне ведь уже приходилось это делать, — а жизнь возьми да и подбрось тебе сюрприз!

Смерть, правда, тоже подбрасывает сюрпризы. Ладно, начнем с конца, как это принято у кого-то говорить. Опять у кого-то. Эти кто-то говорят без устали и не могут просто взять и заткнуться, в чем и заключалась проблема Фионы Гамильтон. Господи, кто бы мог подумать, что эта пигалица столько расскажет! Она ведь всегда казалась такой скромницей и тихоней. Но стоило ей открыть рот — и тут началось такое! Она словно годами ждала, чтобы кому-нибудь поведать свою историю, и болтала, болтала без передышки. Ее невозможно было остановить. То есть не совсем так. Мне ведь удалось.

Ладно, начнем с главного. Изначально Фиона Гамильтон не входила в мои планы и в принципе войти не могла. Эта женщина была мне неинтересна. У меня был свой список, в котором она даже и не значилась, уж вы мне поверьте.

Почему принято так говорить? «Уж вы мне поверьте»? Вам не кажется, что людям, которые говорят: «Уж вы мне поверьте», совершенно нельзя доверять? И вообще, почему кто-то кому-то должен доверять? Разве доверие не нужно сначала заслужить? Хотя то и дело слышишь: «Доверяю вашей интуиции» или «Уповаем на Бога».[47] У меня есть гораздо лучшее изречение: «Никому нельзя доверять». Это стоит запомнить, уж вы мне поверьте.

Вы знаете, а до меня только сейчас дошло, что и в имени Лиана и в имени Фиона по пять букв и оба заканчиваются на «на». Мало того, и в том, и другом по три слога — Фи-о-на, Ли-а-на — к тому же вторая буква каждого имени — «и». Как вам это нравится? Нет, конечно, это никак не повлияло на мой выбор, хотя теперь не могу не признать, что подобная симметрия пришлась мне чрезвычайно по нраву. В общем, Фиона стала, что называется, отвлекающим маневром, чтобы сбить всех со следа. Да, несчастная маленькая Фиона Гамильтон всего лишь послужила средством для достижения цели, дала мне возможность выждать время и насладиться всем процессом. А кто станет спорить, что Кэл Гамильтон вполне заслуживал справедливого возмездия? И потом, надо же было добрым жителям Торранса слегка расслабиться. Люди вздыхают свободно, когда думают, что убийца упрятан за решетку, и ведут себя уже не так осторожно. Они испытывают настолько сильное облегчение, что становятся беспечными, а порой и совершенно глупеют. А глупцы — весьма легкая мишень. Вы, надеюсь, уже поняли, что у меня намечена следующая жертва?

Но вернемся к Фионе. Да, сказать вам по правде, это было не смешно. И не интересно. В общем, сплошное разочарование: слишком уж все просто получилось. В ней начисто отсутствовал дух борьбы, даже в тот момент, когда нужно было бороться за свою жизнь. По-моему, годы дурного отношения совершенно ее надломили.

— Меня прислал за тобой Кэл. — Она не особенно удивилась при виде меня. Просто стояла и бессмысленно таращилась, будто никак не могла сообразить, кто перед ней. Хотя она, наверное, давным-давно разучилась задавать лишние вопросы. Впрочем, не знаю. Знаю только, что не прошло и нескольких минут, а мне уже удалось протащить ее через кухонную дверь в бессознательном состоянии. Меня никто не видел: полезная штука эти крытые гаражи. (Кстати, хотелось бы мне знать, когда, наконец, отделение естественных наук средней школы города Торранса обнаружит, что их запасами хлороформа, если можно так сказать, злоупотребили? Вероятно, не раньше будущего года, когда там соберутся препарировать своих дурацких лягушек и когда мне он уже не понадобится).