Джой Филдинг – Убийственная красавица (страница 33)

Рядом с матерью вдруг материализовалась Эмбер, и Джон изумленно на нее уставился. За прошедшие пятнадцать минут, что она «готовилась», в ее внешности не произошло абсолютно никаких изменений. Те же джинсы, тот же бирюзовый свитер, те же черно-белые кроссовки. А на что он, собственно, рассчитывал? Что она переоденется в платье? Переменит прическу или накрасится? Или волшебным образом поправится на десять фунтов?

Но когда она соскочила со ступенек, он заметил, что дочь все-таки намазала веки голубыми тенями, заколола волосы заколкой со стразами, и от нее слегка пахло лимонами — наверное, надушилась. От этого запаха у него тут же зацарапало в глотке. Он никогда не был поклонником духов, ему нравился естественный запах женского тела, и он просто не понимал, почему они так рьяно силятся его замаскировать.

— Ты уверена, что хочешь идти? — спросил Джон уже не в первый раз, когда они с дочерью залезли в машину. — Пока еще не слишком поздно передумать.

— Почему это я должна передумать? — Эмбер закрепила ремень безопасности и уставилась в ветровое стекло.

Джон выехал с аллеи и, проезжая мимо крыльца, помахал жене. Но Полин уже закрывала дверь и не видела, как он помахал.

— Захвати по пути какой-нибудь диск с фильмом, — заранее проинструктировала она его. — На свое усмотрение. — Зачем сказала? Все равно, что бы он ни выбрал, это окажется не то. Она и так уже злилась, что он отказался пойти в кино: «Ты вообще никуда не ходишь». — «Просто мы должны быть рядом, если Эмбер захочет, чтобы ее забрали пораньше». — «Не захочет». — «А вдруг захочет?»

Хотя, конечно, не захочет. Джон уже видел это по решительно выдвинутому подбородку дочери, на удивление крепкому. Она злилась, потому что он настоял на том, чтобы заехать за ней в одиннадцать часов — ей явно не хотелось казаться маленькой девочкой в глазах других ребят — но он сказал, что не отпустит ее, если она не согласится на такие условия, и сейчас она была в ярости, и Полин была в ярости, и вообще, сколько он себя помнит, женщины всегда были на него в ярости. Кроме, может быть, Кэрри Фрэнклин, подумал он, заметив Далилу, шедшую в одиночестве по противоположной стороне улицы. Он посигналил и подъехал к ней.

— Что ты делаешь? — гневно спросила Эмбер. — Папа, ну что ты делаешь? Не останавливайся.

— Она ведь тоже наверняка идет на всенощную, почему бы ее не подвезти?

— Нет, ни в коем случае.

— Почему?

— Потому! — сказала Эмбер и в отчаянии закатила глаза, когда он надавил на тормоз и опустил окно со стороны пассажирского сиденья. Эмбер резко отстранилась, когда он перегнулся через нее, втянула свой и без того впавший живот и задержала дыхание, как делала это в детстве, когда ей не разрешали поступать по-своему.

— Далила, — позвал шериф.

— А, здравствуйте, шериф, — радостно произнесла Далила. — Привет, Эмбер, как дела?

Эмбер выпустила воздух из легких и что-то пробурчала, что можно было расшифровать как: «Прекрасно». И все.

— Тебя подвезти?

— Я иду в Пирсон-парк.

— И мы туда едем. Запрыгивай.

— Папа, нет, — тихо прошипела Эбмер.

— Здорово! Спасибо, а то я уже устала. — Далила открыла заднюю дверь полицейского автомобиля и влезла внутрь. — Мама сказала, что ей может понадобиться машина, а бабушка считает, что мне нужно побольше ходить пешком. Но это все равно очень далеко, — добавила она извиняющимся тоном.

— Как бабушка? — спросил Джон, хотя на самом деле он хотел спросить про Кэрри. Скучает ли она? Говорит ли о нем?

— Вполне сносно для человека ее возраста и с таким больным сердцем.

— Она у вас крепкая старушка, — согласился Джон.

Далила рассмеялась. Джон наблюдал в зеркало заднего вида, как она вытирает пот под своим двойным подбородком.

— Да, кстати, Эмбер, прими мои поздравления, — сказала она.

Джон резко повернул голову к дочери:

— Поздравления? С чем?

— Она получила роль Бьянки в «Поцелуй меня, Кэт».

— Правда? А почему ты мне ничего не сообщила?

— Я маме сказала, — произнесла Эмбер сухо.

— Что ж, чудесно, — проговорил Джон, пытаясь скрыть обиду. — Правда?

— Нормально, — пожала Эбмер плечами.

— По-моему, это потрясающе, — восторженно продолжала Далила. — Я знала, что тебе дадут эту роль, как только ты начала читать, потому что ты оказалась самой лучшей Бьянкой.

— Как мило, — сказал Джон, когда дочь не сказала даже «спасибо». Что с ней творится? Неужели она всегда была такой грубой? Или растеряла свои манеры вместе с фунтами? — А ты, Далила? Ты будешь играть в пьесе?

— Меня оставили в хоре, — со смешком ответила Далила. — На главные роли я не подхожу. Но зато я буду помогать раскрашивать декорации и все такое, как в прошлом году. Это тоже интересно… — Далила сделала еще несколько попыток завязать разговор, каждая из которых увенчалась односложным ответом со стороны Эмбер, а потом откинулась на сиденье и смирилась с молчанием.

Как только они подъехали к парку, Эмбер отстегнула ремень, распахнула переднюю дверцу и вышла.

— В одиннадцать будь на этом месте, — крикнул ей вслед Джон, когда дочь направилась к группе ребят, собравшихся неподалеку под баньяном. — Или позвони, если надумаешь уйти раньше.

— Спасибо большое, что подбросили, шериф Вебер, — сказала Далила.

— Ерунда, Далила, с удовольствием довезу тебя и обратно до дома.

— Спасибо, но я вряд ли задержусь до одиннадцати.

— Я бы не советовал тебе возвращаться домой одной.

Далила наклонилась к переднему сиденью и благодарно улыбнулась.

— Вряд ли вам стоит из-за меня переживать, шериф. — Потом открыла дверцу, вышла и поспешила догонять Эмбер.

Матт и Джефф,[37] думал Джон, глядя на похожую на утку Далилу, семенящую вслед за Эмбер. Та немедленно ускорила шаг, очевидно стесняясь общества Далилы. Почему считается зазорным быть упитанным и престижно — костлявым? Эмбер уже смешалась с толпой подростков под раскидистыми ветвями баньяна, а Далила все еще стояла в сторонке. «О, нет! Это же Биг Ди!» — услышал он чей-то голос, недоумевая, что бы это могло значить. На противоположном конце большого парка собралась еще одна группа, и теперь они медленно направились друг другу навстречу. Интересно, где они расположатся? Может, показаться? Нет, пожалуй, не стоит. Он и так уже поручил одному из офицеров подежурить здесь и сообщить ему немедленно, если возникнет что-нибудь хотя бы в малейшей степени подозрительное.

Глядя вслед силуэту своей дочери, Джон думал о том, что скоро уже стемнеет. Он очень надеялся, что она не ослушается и придет сюда в одиннадцать часов. Ну почему нельзя поступить разумнее и уйти пораньше, как Далила? Хотя ему не нравилось, что Далиле придется одной возвращаться домой пешком ночью. Вряд ли ее можно рассматривать как потенциальную жертву нападения, но все равно она абсолютно беззащитна. Может, по пути в видеосалон заехать к Кэрри и сказать, что ему не нравится то, что ее дочь гуляет по ночам одна?

Но через десять минут, остановившись у крыльца ее дома и заглушив мотор, чтобы не передумать, он признался самому себе, что хотел заехать по совсем другой причине. Он понимал, что это глупо, что Кэрри он давно не интересен, что ее наверняка нет дома. Субботний вечер на дворе, как уже заметила ему Полин, Кэрри наверняка сейчас с Яном Кросби, и ему придется общаться с ее дрянной мамашей. Не следовало приезжать, думал он, подходя по дорожке к ее дому и громко постучав в дверь.

— Пришел, — услышал он за дверью крик Роуз. Она что, следила за ним из окна гостиной?

— Как раз вовремя, — со смехом сказала Кэрри, открывая дверь. На ней были черные капри и розовый свитер под цвет ярко-розовой помады. Светлые волосы были наполовину зачесаны наверх, наполовину распущены, и Джон так и не понял — это прическа такая, или она еще просто не решила, что делать с волосами. — Джон!

— Кэрри.

— Что-то случилось? С Далилой что-то случилось?

— С Далилой все в порядке, — торопливо заверил он ее.

— Разумеется, в порядке, — послышался с дивана в гостиной голос Роуз, матери Кэрри. — Что ей станется, этой толстухе? Я же говорила, что тебе не о чем беспокоиться. Заходите, шериф, посидите немного.

— Почему бы нет? — Джон вошел в гостиную и опустился в кожаное кресло напротив рыжего дивана, на котором прочно обосновалась Роуз. Со спинки кресла ему на плечо соскользнула кружевная салфетка, и он подпрыгнул, как будто это был паук.

— Нервничаете слегка, а, шериф? — спросила Роуз.

Джон снял с плеча сбежавшую салфетку и положил ее на стеклянный кофейный столик перед креслом.

— Да нет, Роуз, все нормально. А вы?

— Жива пока, — проговорила она умирающим голосом, как будто процесс выживания требовал от нее сверхчеловеческих усилий. Джон подумал про себя, что ее затянувшееся выживание давно тяготит ее близких, но вместо этого сказал, что рад слышать.

— Что вас привело к нам?

Джон перевел взгляд на Кэрри, которая так и осталась стоять, вопросительно на него глядя.

— Я видел недавно Далилу, — начал он, выдавая интонацией свои подлинные мысли: «Вечер субботы, но Кэрри дома». — Подвез ее до парка. — «И если в субботу вечером она дома, а не с Яном Кросби, то, возможно, добрый доктор вернулся к жене и, может быть, Кэрри снова свободна?». — Я предложил забрать ее в одиннадцать, когда заеду за Эмбер, но она ответила, что, наверное, уйдет пораньше. — «Ничего серьезного. Пара-тройка свиданий, пара-тройка ласковых слов с этих ненормально раздутых губ». — Просто хочу напомнить, что убийца еще на свободе, поэтому ни Далиле, ни тебе — уж если на то пошло — не следует гулять по ночам одной, пока мы не поймаем этого типа.