Джой Филдинг – Убийственная красавица (страница 12)

— Ты так заболеешь, — предупредила ее Далила, хотя и сама в это не верила. Роуз была несокрушима, как скала. «Она, наверное, и конец света переживет. Останутся только бабушка Роуз и тараканы. Хорошее название для музыкальной группы, кстати».

— Если хочешь, можешь идти спать, — говорила бабушка. — Я вполне обойдусь без твоего общества.

— Я не хочу оставлять тебя одну.

— Не беспокойся, я к этому привыкла.

Закатив глаза, Далила подошла к дивану, наклонилась и поцеловала бабушку в сухой шелушащийся лоб. Ей это померещилось или она действительно слегка дернулась?

— Шериф Вебер просил позвонить ему, если к полуночи мама не вернется, — сказала она, выходя из комнаты.

— К полуночи? — Роуз произнесла это, как ругательство. — К полуночи?

Далила пошла наверх в свою спальню. Она села на узкую кровать, покрытую стеганым одеялом с белыми и розовыми цветами, которое тут же вздыбилось вокруг ее широких бедер. Розовый ковер лежал на полу, на окне, выходившем на улицу, висели занавески в белую и розовую клетку, розовый абажур затягивал миниатюрную белую лампу, стоявшую на белом ночном столике, вручную разрисованном розовыми же цветами. «До последнего штриха комната маленькой девочки», — подумала Далила. Не упустили ни одного штампа. И никого не интересует, что ее обитательница уже давно выросла из этой кукольной кроватки и потеряла всякий интерес к плюшевым игрушкам, восседавшим на книжных полках. Главное — создать иллюзию бесконечной женственности. Главное — придумать себе идеал.

И действительно, вряд ли найдется другая девушка, более далекая от идеала женственности, чем Далила. Потому что даже в детстве она не оправдывала тех ожиданий, которые возлагала на нее эта комната. При рождении она весила всего каких-то шесть фунтов, в младенчестве была стандартных средних размеров, но после второго развода матери стала неуклонно набирать вес, который к последнему Рождеству дошел уже до 163 фунтов. При росте в пять футов пять дюймов этого было вполне достаточно, чтобы назвать ее полной, но совершенно недостаточно, чтобы говорить об ожирении.

Девушка посмотрела в окно, случайно уронив взгляд на стоявший на столе компьютер. Ее одноклассники то и дело пишут про нее самые ужасные вещи. Всячески обзываются и отпускают гнусные непристойные комментарии по поводу ее полноты. Особенно изгаляются на сей счет Джой Бэлфор и Грег Уотт. И подумать только, что когда-то она считала Грега милым. Однажды она пришла в школу в новой блузке, и он сказал ей, что она хорошо выглядит. Казалось бы, такие банальные слова, а ведь она несколько недель буквально летала на крыльях, то и дело повторяя про себя этот комплимент: «Ты хорошо выглядишь. Ты выглядишь хорошо». Пока наконец эти слова не превратились в какую-то невнятную кашу, как на заезженной пластинке. В любом случае их уже давно вытеснили другие.

Мать всегда говорила, что у нее красивое лицо. «И она права», — решила Далила, вставая с кровати и изучая свои до странности тонкие черты в высоком зеркале. «Тебе и нужно-то сбросить всего фунтов тридцать», — слышала она материнский шепот. «Тридцать фунтов. Тридцать фунтов», — повторяла Далила недоверчивым голосом своей бабушки.

Она прекрасно понимала, что даже эти тридцать фунтов не удовлетворят бабушку Роуз. Она может навсегда отказаться от колы и перестать есть после семи часов вечера, похудеть на тридцать или даже на сорок фунтов — бабушке и этого покажется мало. Далила вспомнила про модные журналы, которые мать читала запоем, как другие читали Библию, про всех этих костлявых девиц с запавшими глазами и раздутыми губами, которыми кишат глянцевые страницы. Они ничем не отличались друг от друга. Неужели бабушка хочет, чтобы она стала одной из этих мумий?

«Это то, чего хочу я», — с грустью призналась самой себе Далила. Выглядеть как все. И быть такой же, как все, стать невидимкой. И она едва не рассмеялась, потому что ее и так никто не замечал, несмотря на ее габариты.

Если бы только можно было хоть с кем-то поделиться своими чувствами. Если бы у нее был хоть один близкий друг. Ей всегда страстно хотелось иметь сестру, несмотря на то, что рассказывала ее мать о собственном детстве, о постоянном соперничестве с сестрами за расположение матери, о том, с каким блеском умела бабушка Роуз их стравливать друг с другом.

— Так что благодари Бога, что ты единственный ребенок в семье, — говорила мать.

Но правда, где же мать? Ушла из дома в половине пятого — вышла в аптеку, — а сейчас уже почти десять. Может, бабушка права? Может, она попала в аварию и нужно начинать обзванивать все ближайшие больницы? Может, стоит действительно выйти и поискать ее?

Звонок.

— Ты ответишь? — послышался снизу бабушкин голос.

Далила бегом сбежала вниз, пробежала на кухню и схватила трубку как раз в тот момент, когда уже раздался четвертый звонок, молясь про себя, чтобы из нее послышался мамин голос.

— Алло?

— Далила, — небрежно произнесли на другом конце.

Далила сразу поняла, кто это. Его голос таил в себе такую же угрозу, как и весь его внешний облик.

— Мистер Гамильтон, — ответила она. Значит, мать все-таки зашла в «Честерс»? И сейчас сидит там? Или что-то и впрямь случилось?

— Я видел, что ты заходила, — сказал Кэл Гамильтон, — но не успел с тобой поговорить, ты уже ушла.

— Далила, кто это? — Бабка появилась в дверях кухни. — Это твоя мать?

Далила отрицательно покачала головой.

— Мистер Гамильтон, — прошептала она. — Мистер Гамильтон, все в порядке? Моя мать…

— Я тут хотел попросить тебя забежать к нам в субботу днем на несколько часов, чтобы составить моей жене компанию, — перебил он, как будто не расслышав. — Мне надо будет отлучиться, а ты же знаешь, что Фиона не любит оставаться одна.

— Да, конечно, — ответила Далила, хотя ничего такого она не знала. Все предыдущие разы Фиона едва обмолвилась с ней парой слов. Скорее это походило на присмотр няньки за младенцем, к тому же довольно жутковатым. Она бы ни за что не согласилась, если б мистер Гамильтон не платил ей двадцать долларов в час. — Он хочет, чтобы я пришла к ним в субботу, — начала она, вешая трубку, но бабушка уже повернулась к ней спиной.

Во двор въехал автомобиль. Далила молча помолилась, зажмурившись.

— Всем привет, — прокричала с порога Кэрри. — Есть кто-нибудь живой?

Далила испустила глубокий вздох облегчения. Мать вернулась живая и невредимая. Она не попала в аварию и не стала жертвой маньяка. И не важно, что ее не было дома почти шесть часов, что она никому ничего не сказала и даже не позвонила предупредить, что ее не будет к ужину. Главное, что она вернулась.

— Где ты была, черт тебя побери? — прорычала Роуз, решительным шагом входя в гостиную. — Мы чуть с ума не сошли от волнения!

— Не валяй дурака, — ответила Кэрри, нетерпеливо отмахнувшись от матери. На ней были облегающие брючки в красную и белую клетку и облегающая белая майка. Длинные платиновые локоны свободно рассыпаны по плечам. Между ремешками красных босоножек на высоченных шпильках виднелись красные ногти.

— Я же говорила, что могу задержаться. — В руке Кэрри держала большой коричневый пакет. — Ну хватит злиться! Я купила вам подарки.

— Где ты была? — спросила Далила.

— В «Блумингдейлз»,[22] — промурлыкала Кэрри, открывая пакет.

В «Блумингдейлз»? — повторила про себя Далила. Ближайший «Блумингдейлз» находится в Форт-Лодердейле.

— Ты ездила в Форт-Лодердейл?

— Мне захотелось купить моей девочке какую-нибудь милую вещичку. — И она вытащила из сумки голубой хлопчатобумажный свитер и приложила его к своей шарообразной груди.

Далила никогда в жизни не видела такого красивого свитера.

— Классный. — Она с жадностью протянула руку, рассматривая фирменный лейбл.

— Надеюсь, ты не забыла про мои таблетки? — сказала Роуз.

— Разумеется, забыла! — Кэрри порылась в своей красной кожаной косметичке и бросила матери маленький пластмассовый пузырек.

— Хорошо, что они не сразу мне понадобились.

— Пожалуйста! — хмыкнула Кэрри.

Далила проверила размер и ощутила болезненный укол в сердце.

— Кажется, он мне немного маловат, — разочарованно прошептала она, чувствуя, что вот-вот разревется.

— Это средний размер.

— А у меня большой.

Мать улыбнулась:

— Значит, у тебя будет стимул сбросить несколько фунтов. — И она взяла у нее свитер. — А пока я его сама поношу. Так что здесь произошло? Я что-то пропустила?

— Пропала Лиана Мартин, — сказала Далила, глядя, как мать укладывает свитер обратно в пакет.

— Что значит пропала?

— Шериф Вебер сказал, что никто не видел ее со вчерашнего дня.

— А когда это ты говорила с шерифом Вебером?

— Сегодня вечером. Бабушка Роуз сильно беспокоилась за тебя и отправила меня на поиски.

— Ну ты даешь, мама! — раздраженно сказала Кэрри. — Я же говорила, что могу задержаться. Зачем сеять панику!

— Ты не сказала, что поедешь в Форт-Лодердейл.

— Это было спонтанное решение. К тому же я уже большая девочка и не должна во всем перед вами отчитываться.

— Мне не нравятся эти штаны, — вместо ответа сказала Роуз.

— Надо позвонить шерифу Веберу, — вмешалась Далила. — Сказать, что ты вернулась.

— Почему тебе не нравятся эти штаны?

— Потому что они тебя полнят, — сказала Роуз.

— Вот как?