Джой Филдинг – Не делись со мной секретами (страница 30)

Джесс положила мокасины на стол, качая от стыда головой. Она скверно обошлась с подругой своей сестры. Ей следует извиниться. Может быть, послать этой женщине цветов и небольшую благодарственную записочку. И что там написать? Благодарю за обмен воспоминаниями? Спасибо, хотя и не за что? Спасибо, хотя мне не жарко и не холодно.

«Думаю, чтобы по-настоящему избавиться от них, — мысленно услышала она голос Стефани Банэк, — надо устранить подспудные проблемы».

Но подспудных проблем не существует, мысленно спорила с собеседницей Джесс, подходя к другому столу, заставленному выходной обувью, и проводя пальцами по носочкам ряда черных патентованных туфель на высоких каблуках.

Существовала только одна проблема, и Джесс точно знала, в чем она заключается.

Рик Фергюсон.

Он был не первым острожником, который угрожал ей. Сама ее работа включала как составную часть такие понятия, как ненависть, оскорбления, запугивания. В течение последних двух лет она получала на Рождество открытки от мужчины, которого она обвинила и которого посадила в тюрьму на десять лет. Он грозился рассчитаться с ней, как только выйдет на волю. Рождественские открытки, несмотря на свою внешнюю безобидность, довольно-таки грубо напоминали, что он не забыл свои угрозы.

В действительности такие угрозы редко приводились в исполнение. Их произносили. Они доходили до адресатов. А в конечном счете о них забывали. Обе стороны.

Рик Фергюсон был не такой.

Человек из ее странных ужасных снов, думала она, припомнив кошмарное видение, когда она, как помешанная, пыталась отыскать мать, а столкнулась со Смертью. Рику Фергюсону удалось каким-то образом затронуть самые сокровенные стороны ее существа, случайно пробудить давно дремавшее чувство вины и беспокойство.

Что касается беспокойства, то это верно, признала Джесс, беря блестящую черную туфлю и сжимая рукой носок так сильно, что кожа начала трескаться. Но не вина. Из-за чего ей, собственно, чувствовать себя виноватой?

— Не будь дурочкой, — пробормотала она и опять вспомнила слова Стефани Банэк. Не существует подспудных проблем. Она начала стучать острым концом каблука по ладони.

— Эй, поосторожнее! — раздался чей-то голос у нее за спиной. Протянутая рука остановила ее. — Это же туфля, а не молоток.

Джесс уставилась сначала на свою поцарапанную ладонь, затем на помятую туфлю в другой руке, потом подняла глаза на мужчину со светло-каштановыми волосами и встревоженными глазами. Он слегка притронулся к ее руке. Табличка, приколотая к темно-синему спортивному пиджаку, сообщала, что это Адам Стон. Белокожий мужчина двадцати-двадцати пяти лет, шести футов ростом, примерно 180 фунтов весом, мысленно подытожила Джесс, как бы черпая эти данные из полицейского доклада.

— Простите, — произнесла она. — Я, конечно, заплачу за них.

— Я не беспокоюсь о туфлях, — возразил он, мягко беря из ее руки туфлю и ставя ее опять на стол.

Джесс наблюдала, как туфля закачалась, а потом свалилась на бок, как будто ее кто-то подстрелил.

— Но я испортила ее.

— Вы не сделали ничего такого, чего нельзя было бы исправить хорошей гуталиновой чисткой и посадкой на колодку. А как ваша рука?

Джесс чувствовала в ладони сильную пульсацию, увидела круглую розовую ссадину в центре ладони, размером с монету.

— Ничего, пройдет.

— Похоже на то, что вы могли повредить кровеносный сосуд.

— Не беспокойтесь, заживет, — уверяла она, понимая, что он искренне беспокоился за нее. Отвечает ли этот магазин за увечья покупателей?

— Хотите воды?

Джесс покачала головой.

— А конфетку? — Он вынул из кармана мятную конфету, в красно-белой обертке.

Джесс улыбнулась.

— Спасибо, не надо.

— А если пошутить?

— Неужели я выгляжу так ужасно? — она почувствовала, что он не хочет оставлять ее одну в таком состоянии.

— Вы выглядите, как человек, которого может приободрить веселая шутка.

Она кивнула.

— Вы правы. Валяйте.

— Детскую или немножко сальную?

Джесс рассмеялась.

— Что за вопрос? Как выйдет.

— Значит, слегка сальную. — Он сделал паузу. — Мужчина с женщиной лежат в кровати и занимаются этим делом и вдруг слышат, что кто-то поднимается по лестнице. «Господи, да это же мой муж!» — восклицает женщина. Любовник тут же выпрыгивает в окно, под которым растет кустарник. И вот парень оказывается на улице в этом несчастном кустарнике, он совершенно голый и не знает, что ему делать, и, естественно, начинается дождь. Вдруг показывается группа людей в спортивной одежде, занимающаяся спортивным бегом. Парень решает воспользоваться случаем и прыгает в середину бегущих. Через несколько секунд бегун рядом с ним бросает на него взгляд и спрашивает: «Простите, вы не возражаете, если я вам задам вопрос?» А парень отвечает: «Задавайте». Бегун тогда спрашивает: «Вы всегда занимаетесь бегом голым?» — «Всегда», — отвечает ему парень. А — бегун опять спрашивает: «И всегда натягиваете презерватив во время пробежек?» Парень не растерялся: «Только когда идет дождь».

Джесс невольно громко рассмеялась.

— Так-то лучше. А теперь хотите, я продам вам пару туфель?

Джесс еще сильнее закатилась смехом.

— На этот раз я говорил серьезно. Смешная часть закончилась.

— Простите. Вы так же хорошо продаете обувь, как рассказываете анекдоты.

— Можете проверить.

Джесс снова взглянула на часы. У нее все еще оставалось немного времени. Конечно, лишняя пара обуви не повредит. Возможно, она должник этого магазина, так как испортила блестящую черную туфлю. К тому же она с немалым удивлением обнаружила, что ей совсем не хочется уходить. Уже давно мужчина не заставлял ее так громко смеяться. Ей понравился звук собственного смеха, понравилось охватившее ее чувство.

— Кстати, мне пригодились бы зимние сапожки, — сказала она, вспомнив о своем желании и почувствовав облегчение от того, что у нее была уважительная причина задержаться в магазине.

— Проходите, пожалуйста, сюда. — Адам Стон пригласил ее к прилавку с выставленной кожаной и виниловой обувью. — Садитесь.

Джесс опустилась на маленький стульчик рыжеватого цвета, на этот раз более внимательно осмотрев магазин. Он был очень современный, сплошное стекло и хромированные планки. Обувь стояла повсюду — на стеклянных столиках, на зеркальных полках, возле стен на коричневом с золотом ковре — и все это отражалось в высоком зеркальном потолке. Она припомнила, что уже не раз делала здесь покупки, хотя и не видела ни разу Адама Стона.

— Вы недавно здесь работаете?

— С нынешнего лета.

— Вам нравится работать здесь?

— Обувь — это моя жизнь, — ответил он с лукавой улыбкой. — Итак, какие показать вам сапожки?

— Не знаю пока, какого фасона. Мне бы не хотелось тратить кучу денег на кожаную обувь, которая быстро развалится от снега и соли.

— Тогда не покупайте кожаные.

— Но мне нравятся стильные вещи. И приятно, когда ноги в тепле.

— Эта дама любит стиль и тепло. Думаю, что у меня есть для вас как раз то, что вы ищете.

— Правда?

— Я никогда не обманываю покупателей.

— Возможно.

Он улыбнулся.

— Вижу, что в душе вы немножко циник. Тогда разрешите, попробуем вот эти. — Он потянулся к новой коробке с лоснящимися блестящими черными сапожками. — Эти из винила, на мягкой подкладке из ворса, водонепроницаемые зимние сапожки, которые не требуют абсолютно никакого ухода. Они стильные, теплые, с гарантией — такие выдержат даже самую скверную чикагскую зиму. — Он протянул сапог Джесс.

— Но они и очень дорогие, — воскликнула Джесс, удивленная ценой на наклейке — двести долларов. — За такую цену можно купить сапожки из настоящей кожи.

— Но вы же не хотите из настоящей кожи. Их надо чистить гуталином или спреем, за ними надо ухаживать. Настоящая кожа протекает, на ней остаются пятна, возникает многое другое, чего вам хотелось бы избежать. А эти сапоги, — сказал он, постукивая по блестящему голенищу, — вы носите и ни о чем не думаете. Им нет износа.

— Вы действительно такой же хороший продавец, как и рассказчик анекдотов, — заметила Джесс.

— Вы хотите сказать, что не против примерить их?

— Размер восемь с половиной.

— Сию минуту.