Джой Филдинг – Натюрморт (страница 39)
Она вытягивает руку, яростно хватая пальцами пустоту в поисках спасительных объятий. Ничего. Отца там нет, поняла она. И не было никогда.
Кейси лежала в кровати, медленно приходя в себя. И хотя в голове еще шумело, она понимала: пусть ей больше не грозит разбиться насмерть, но опасность не миновала.
Раньше она никогда об этом не думала, не позволяла своему воображению проникнуть на борт обреченного самолета и почувствовать то же, что чувствовали ее родители, когда их самолет швыряло во все стороны, — за миг до того, как его поглотило море.
Безмолвно плача, она пыталась заглянуть в будущее, на два дня вперед. Пыталась представить, каково это, когда тебе затыкают нос и рот подушкой, пока не перестанешь дышать.
И вот, несмотря на весь ужас последних месяцев, череду обманов и предательств, потерю всего, что составляло ее самость, Кейси поняла: умирать она не готова. Не сейчас, когда ей почти удалось вернуть утраченное. Не так — без борьбы.
— Какой смысл драться, если собираешься драться по правилам? — Она услышала голос отца, с громким смехом ворвавшегося к ней в комнату, чтобы выглянуть в окно.
— Привет, пап, — сказала Кейси, приподнимаясь на кровати.
— А что это ты до сих пор в постели? — Он неодобрительно посмотрел на дочь, отвернувшись от окна.
— Плохо себя чувствую.
— Чушь. Ты просто себя жалеешь. Прояви силу воли, Кейси. Переставляй ноги. Одну, вторую. И увидишь, все получится.
— Но я не могу видеть!
— Так открой глаза, — просто ответил он, прежде чем раствориться в ночи.
Кейси открыла глаза.
Первое, что она увидела, был лунный свет, льющийся из окна, возле которого стоял отец.
Она моргнула раз, другой, третий.
С каждым разом свет становился все ярче.
Она быстро водила глазами из стороны в сторону, и ликование охватывало все ее существо, словно огонь — сухие дрова.
В коридоре раздались шаги Уоррена — он шел ее проведать.
Уоррен вошел в комнату.
Кейси глубоко вздохнула, мысленно пробормотала молитву и закрыла глаза.
— Привет, дорогая. Как ты? — Он присел на край кровати, и Кейси ощутила исходящий от него запах алкоголя. — Опять не могу заснуть, вот и решил посмотреть, вдруг ты тоже не спишь. Кажется, я уже начинаю скучать по нашим милым беседам.
Он погладил ее по ноге.
— У тебя немного стесненное дыхание. Что такое? Уж не собираешься ли ты умереть у меня на руках? — Короткий смешок. — Звонила твоя сестра. Хочет приехать завтра с Лолой. Я сказал, что закажу пиццу и мы устроим пикник на заднем дворе. Она ответила, что это отличная идея, и знаешь что? Зачем тратить время на борьбу, если все мы знаем, что я не воин, а любовник? — Он снова рассмеялся. — Раньше я об этом не думал, был слишком всем этим подавлен. А теперь вдруг понял, что Дрю похожа на грустного щеночка, которого все только и пинают. Так что я решил обращаться с ней не как с куском дерьма в шмотках от Гуччи, а как с принцессой из Лолиных сказок. Я прискачу к ней на белом коне и вскружу ей голову.
Но как, спросишь ты. Что ж, ты не переживешь этого воскресенья. А когда тебя положат в могилу и засыплют землей, я подставлю твоей сестрице крепкое плечо и предоставлю жилетку, чтобы выплакаться. Безутешный вдовец утешает обезумевшую от горя свояченицу. Любовь, скрепленная общей потерей, — это прекрасно, ты не думаешь? Мы не будем торопиться, разумеется, подождем годик и устроим изящную свадьбу. Лола будет держать букет, а Гейл и Джанин будут подружками невесты. Впрочем, лучше без Джанин.
Так или иначе, мы с Дрю будем жить в любви и согласии, по меньшей мере год или два. А потом — еще один страшный удар судьбы! Мать и дитя гибнут, обезумевший муж пытается их спасти. Тут на сцену вновь выйдет детектив Спинетти, но его второе расследование зайдет в тот же тупик, что и первое. Думаю, я смогу пережить месяц подозрений ради того, чтобы жить в роскоши всю оставшуюся жизнь. И тогда уже все будет мое! Все, ради чего работал твой отец. Ради чего обманывал и крал. Твой отец не был таким уж хорошим человеком! Я долгие годы следил за его карьерой. Не могу передать, как я им восхищался. Кажется, я тебе не говорил, но я написал о нем статью еще в университете.
Веки Кейси нерешительно подрагивали: ей хотелось посмотреть на человека, которого она любила и который ее лишь использовал. Она должна была посмотреть ему в лицо — лицо чудовища под маской прекрасного принца, — в последний раз перед смертью.
Он стоял у окна, глядя в ночь; луна освещала его красивый профиль.
И все же это было желание, пусть и смешанное со страхом, гневом и отвращением. Не приходилось сомневаться, что Дрю легко затянет в тот же заколдованный омут. Рональд Лернер не слишком хорошо подготовил своих дочерей ко встрече с такими мужчинами, как Уоррен Маршалл…
Уоррен вздохнул и потуже затянул пояс шелкового халата, который она подарила ему на прошлое Рождество. Кейси закрыла глаза.
— Ну что ж. — Он подошел к кровати и снова вздохнул. — Как меня утомляют все эти выражения сочувствия! Пойду спать.
И он поцеловал Кейси в уголок рта.
Она пролежала остаток ночи с открытыми глазами, не желая поддаваться усталости. Смотрела, как блекнет лунный свет, как нежно-голубое утреннее небо затягивает серая пелена облаков. Потом услышала, что Уоррен принимает душ, и тут небо прочертила молния и загрохотал гром.
Дрю всегда боялась гроз. Маленькой она часто приходила среди ночи в комнату к Кейси и забиралась к ней в постель, когда за окном неистовствовал гром. Кейси целовала сестру в макушку, и та всегда засыпала; сама же Кейси не могла заснуть, пока буря не стихнет. Утром Дрю, ни слова не сказав, возвращалась к себе. Когда они выросли и отдалились друг от друга, Дрю перестала приходить к сестре. Нашла другое сильное плечо, чтобы успокоиться, другие постели, чтобы укрыться в грозу.
Зазвонил телефон.
Уоррен ответил из своей комнаты:
— О, привет, Дрю. — Его голос звучал тепло. — Да, просто ужасно. В прогнозе говорят, что будет еще хуже. Но ночью должно развиднеться, так что насчет Геттисберга все остается в силе. Нет, на твоем месте я бы сегодня остался дома. Конечно. Я все понимаю. Я позвоню тебе позже и все расскажу в подробностях. Не волнуйся и поцелуй от меня Лолу… — Он повесил трубку.
Минуту спустя он уже стоял в дверях ее спальни.
— Это была твоя сестра. Она сегодня не приедет.
Глава 12
— Так-так-так, — повторял мягкий женский голос, — как вы себя чувствуете в это прекрасное воскресное утро, миссис Маршалл? На вас подействовала вчерашняя буря? Давление у вас, я вижу, чуть повышено.
Кейси узнала сиделку Хэрриет Фридландер, которая приходила накануне вечером, и с радостью отдалась ее заботливым рукам.