Джой Филдинг – Натюрморт (страница 31)

— Так, так, — ворковала Пэтси, обходя кровать Кейси и раздвигая шторы. — И как мы себя чувствуем? Как нам спалось?

Нам вообще не спалось. Кейси чувствовала, как сиделка дергает одеяло и простыню, чтобы высвободить заправленные под матрас концы.

— Сегодня понедельник, — радостно объявила Пэтси. — А это значит, как говорит миссис Сингер, что сегодня день большой стирки. Да-а, но для того, чтобы вытащить простыню, придется пересадить вас в кресло.

Она вздохнула так, будто уже утомилась.

— Думаю, я подожду Уоррена, пусть поможет. — Еще один вздох, на этот раз с явным удовлетворением. — Он как раз заканчивает принимать душ, приводит себя в порядок после тренировки. Он такой милый, ваш муж! Я говорила, что он принес мне капучино из «Старбакса»? В общем, я в отличном настроении. Достанем-ка наволочку.

И она резко выдернула подушку у Кейси из-под головы, так что та упала затылком на матрас. Кейси лежала, диву даваясь на эту Пэтси. Уж не собирается ли она и простыню из-под меня выдернуть, будто это скатерть. Тоже мне фокусница. А я тогда кто? Сервиз? Ваза с фруктами?

Натюрморт. Мертвая натура, вот я кто.

Хотя не такая уж и мертвая в последнее время, подумала она, вновь испытывая радостное волнение. Она не сомневалась, что чувства и ощущения медленно, но верно возвращаются к ней. Я могу слышать, различать запахи, тепло и холод, жесткое и мягкое; я безошибочно отличаю равнодушное прикосновение Пэтси от заботливой ласки Гейл.

А вдобавок я могу выпрямить пальцы рук и пошевелить пальцами ног! Сжать руки в кулак и вращать стопами. Еще неделя, и я смогу спустить ноги с кровати. А потом смогу ходить, потом — видеть, разговаривать! Смогу всем рассказать о том, что произошло на самом деле.

С каждым днем мне все лучше и лучше. Я постепенно возвращаюсь в свое тело, из которого меня так жестоко вырвали… Но удастся ли мне спастись?

В коридоре послышались шаги.

— Что ты делаешь? — спросил Уоррен, входя в комнату.

Кейси застыла. Неужели мысли выдали меня? Я сжала пальцы? Пошевелила ступнями?

— Помочь тебе с этим? — продолжал он.

Что он подразумевает под «этим». Меня саму или простыни? Так я уже и для него стала неодушевленным предметом?

— Да, мне нужно перенести твою жену в кресло, — сказала Пэтси.

Кейси почувствовала сильные руки Уоррена у себя на спине и под коленками.

— Осторожно, — забеспокоилась Пэтси, — не перенапрягись.

— Я таскал вещи и тяжелее, — ответил Уоррен.

Итак, я вещь.

Вот это вещь! Кейси рассмеялась.

Внезапно Уоррен разжал руки, и ее тело упало обратно на кровать.

— Кажется, Кейси… Нет, это бред какой-то!

— Что такое?

Повисла пауза, потом он сказал:

— Я почувствовал легкую дрожь. Не знаю… Как будто Кейси смеялась.

Что ты почувствовал?

— Смеялась? Наверное, это просто желудок, — успокоила его Пэтси.

— Наверное. — И Уоррен вновь обхватил Кейси.

И что это значит? Уоррен сумел различить вызванные смехом сокращения мышц — говорит ли это о том, что я была как никогда близка к тому, чтобы по-настоящему громко рассмеяться?

— Надо поменять ей заодно и рубашку, — сказала Пэтси.

Слушая, как Пэтси роется в ее шкафу, Кейси ощутила пробежавшую по телу дрожь возмущения. Осторожно! Собственное тело может предать ее в любой момент.

— Вот симпатичная рубашка, Кейси. Тебе нравится?

Уоррен бережно посадил жену в кресло, аккуратно подложив ей под поясницу подушки. Кажется, это полосатое кресло, подумала Кейси, ощущая изгиб его спинки, пока кто-то поднимал ей руки и стаскивал ночную рубашку. И… оставил ее голой — в одном памперсе — на обозрение мужу и его без пяти минут любовнице. Кейси знала, что Пэтси на нее смотрит, и ее захлестнула волна отвращения.

— Хотите, я оботру вас губкой? — спросила нянечка.

Мысль о том, что эта женщина будет трогать ее на глазах у мужа, была слишком страшна.

— Не думаю, что на это есть время, — сказал Уоррен. — Джереми может прийти в любой момент.

Кейси почувствовала, как на нее надевают чистую ночную рубашку: шелковая ткань опала и облепила тело, словно обмякший купол приземлившегося парашюта.

Звонок в дверь раздался, когда Пэтси снимала простыню.

— Черта помянешь… Я отнесу белье миссис Сингер.

— Ты знаешь, она отлично целуется, — усмехнулся Уоррен, как только за Пэтси закрылась дверь. — Как ты думаешь, затащить ее в постель прямо сейчас или подождать? Не стоит, наверное, обсуждать с тобой такие вещи… Но я уже привык использовать тебя в качестве немой жилетки!

Открылась и закрылась входная дверь.

— Кейси? — раздался из холла голос ее сестры.

Дрю!

— Вот черт, — выругался Уоррен, — чего ей надо?

— Кейси! — снова выкрикнула Дрю, взбежав по ступеням и ворвавшись в комнату. — Господи ты боже мой, да вы только посмотрите на нее! Сидит в кресле. Вау! Выглядишь потрясающе. Смотрите, Джереми, она сидит в кресле!

— Джереми? — сказал Уоррен, когда физиотерапевт вошел в комнату вслед за Дрю. — Очень мило. Вы приехали вместе?

— Мы столкнулись в дверях, — пояснил Джереми.

— Ты опять пришла, Дрю. Обычно ты не отличаешься постоянством.

— Постоянство… Не думаю, чтобы так кто-нибудь говорил в отношении меня. Но мне нравится. — Дрю опустилась на колени рядом с сестрой. — Ты такая хорошенькая! Хотя на голове просто кошмар. Где твоя расческа? Кейси любила меня причесывать, когда мы были детьми. Я знаю, как ей это нравится…

— Вот, возьмите. — Джереми протянул ей расческу.

Дрю провела рукой по длинным, шелковистым волосам сестры.

— У Кейси всегда были роскошные волосы! Хотя надо бы немного подновить цвет. Может быть, когда приду в следующий раз, принесу краску. Что? Ты думал, она натуральная блондинка? — спросила Дрю, очевидно, в ответ на брошенный Уорреном взгляд.

— Думаю, нам надо уйти и дать Джереми спокойно поработать.

— Но я же вам не помешаю, правда, Джереми?

— Конечно, не помешаете, — подтвердил тот.

— В таком случае вы не будете возражать, если я тоже останусь? — спросил Уоррен.

— Нисколько.

— Чем больше народу, тем веселее, — сказала Дрю, бережно проводя щеткой по волосам сестры. — Вообще-то она и есть натуральная блондинка, — болтала Дрю. Джереми уже начал массировать Кейси пальцы. — Пока ей не исполнилось двенадцать, волосы у нее были словно чистое золото. Папина золотая девочка, так отец ее назвал. Помнишь, Кейси?

Помню, конечно, помню.

Дрю продолжала бережно ее расчесывать. Так приятно, когда мягкие зубчики нежно, словно тысячи маленьких пальчиков, щекочут кожу головы! Она чувствовала, как каждый взмах щетки выпрямляет и разделяет волоски. Джереми массировал ей предплечья, и Кейси отдалась этому потоку непривычных ощущений…

— Она закрыла глаза, — выпалил Уоррен.

Что?

— А теперь открыла. — Он подошел к ней вплотную.

— Это рефлекторное движение, — сказал Джереми. — Оно ни о чем не говорит.