Джошуа Коэн – Нетаньяху. Отчет о второстепенном и в конечном счете неважном событии из жизни очень известной семьи (страница 15)

Но это всё раввинистические вопросы, а я нераввин… Я всего лишь преподаватель и, дабы держаться правды в моей работе, обязан держаться ее в любой ситуации, независимо от последствий… Надеюсь, приведенные ниже соображения станут мнением, на которое можно положиться. Приведенные ниже факты изложены с минимальным пристрастием и еще меньшим злоязычием.

В качестве предисловия к нашей теме я хотел бы привлечь ваше внимание к фигуре небезызвестной в ныне уничтоженной жизни европейских евреев; эта фигура наверняка вам знакома, пусть только по литературе на идише, а именно знаменитый ученый-мудрец, бородач-одиночка, чей интеллектуальный труд поддерживает община. Это человек, посвятивший себя учению. Человек, живущий в доме учения. Среди книг. Среди размышлений. Образ его окружен ореолом праведности, в особенности после трагедии европейского еврейства, и язык не повернется задать вопрос: откуда он взялся? Как возник? И почему? Или, выражаясь резче, почему он добился такого положения? Почему стоит выше всех прочих людей, почему ему позволено сидеть в сумеречном уголке ешивы и весь день беспрепятственно изучать Тору? Что или кто ему это позволил? Какими такими незаурядными талантами он наделен, какими незаурядными интеллектуальными способностями обладает, что сделался исключением среди исключительных? В юности, когда я и сам изучал религиозный иудаизм, мне не раз доводилось встречаться с такими людьми; я полагал, что положение свое они обрели единственно в силу своих достоинств, я полагал, что каждая община избирала человека самых выдающихся интеллектуальных способностей — на основе его склонности к познанию, или таланта к языкам, или незаурядной памяти, — и даровала ему привилегию от лица общины размышлять над Священным Писанием, дабы заслужить для всей общины благословение Божье и право наследовать Царство Небесное.

А потом я повзрослел, занялся наукой и постепенно осознал правду: всем этим людям устраивали подобную синекуру для того лишь, чтобы они не учили других — точнее, не учили дурному и не сбивали с толку молодежь.

Что еще с ними было делать? Что еще можно было сделать с этими упрямцами и гордецами, неспособными или не желающими зарабатывать на жизнь? Не лучшее ли решение — усадить их где-нибудь в темном уголке и вручить им рукопись для размышлений, не из милости, а в качестве превентивной меры? Нам ли не знать, как влияет пренебрежение на людей образованных: оно их распаляет. Нам ли не знать, какая порча выходит из этого: ересь, отступничество, ложное мессианство. Еврейская история изобилует примерами того, как блистательные умы из-за уязвленного самолюбия восставали против традиции.

Таков Нетаньяху — интеллигент, страдающий от уязвленного самолюбия. По характеру своему он годится в историки, но не годится в преподаватели истории. А я, к сожалению, ни разу не слышал, чтобы ученому-историку не приходилось преподавать и нести административную нагрузку — и то и другое Нетаньяху считает делом пустым и ниже своего достоинства.

По склонности ума и души он более всего расположен к уединенной научной деятельности, к исследованиям без бремени наставничества и канцелярской работы, даже без бремени публикаций. К сожалению, подобную синекуру научно-образовательное учреждение обеспечить не в состоянии, разве что инженерам и физикам, которые разрабатывают оружие. И уж точно этого не следует ожидать никому не известному вздорному иностранцу-гуманитарию.

Кстати об исследованиях: как часто бывает у одиночек, трудящихся в отрыве от научной среды, в исследованиях Нетаньяху имеются изъяны. Нетаньяху не раз обнаруживал склонность политизировать еврейское прошлое, превращать его травмы в пропаганду.

Под этим я имею в виду вот что: допустим, что приводимые им сведения, скажем, о погромах эпохи Крестовых походов и инквизиции справедливы; допустим также, что полезны и выводы, которые он делает на основе этих сведений, — к примеру, выводы о распространении государственной власти в эпоху Средневековья и непрерывно меняющихся отношениях в треугольнике «монархия — дворянство — набирающее силу бюргерское сословие»; или, к примеру, выводы о том, что в процессе того Крестового похода, который именуется Реконкистой, множество евреев, будучи избавлено от жестокой власти мусульман, охотно приняло католицизм и настолько преуспело в католическом обществе, что церковь постановила считать иудаизм не религией, а национальной принадлежностью, дабы оправдать свое стремление очиститься от конверсос еврейской крови. Отлично. Прекрасно. Замечательно. Но почти в каждом написанном им тексте рано или поздно выясняется, что на самом деле речь не об антисемитизме в Лотарингии эпохи раннего Средневековья или в Иберии эпохи позднего Средневековья, а, скорее, об антисемитизме в нацистской Германии ХХ века, и вот уже описание того, как конкретная трагедия повлияла на конкретную диаспору, превращается в филиппику о трагедии еврейской диаспоры в целом и о том, что диаспоре этой с образованием государства Израиль необходимо положить конец, точно обязанность истории — не описывать, а предписывать. Вряд ли подобная политизация еврейских мук произведет на американские научные круги такое же впечатление, как на наши, но связывать погромы эпохи Крестовых походов с иберийской инквизицией и нацистским рейхом, дабы доказать цикличность еврейской истории, находящуюся в опасной близости к мистике, — большая натяжка, причем в любых научных кругах.

Вы спросите, откуда такая тяга к политизации, — я вам отвечу. Нетаньяху — гебраизированная израильская фамилия семейства Милейковских. По славянским землям рассыпаны, как зерно, бесчисленные деревеньки и городки, названия которых представляют собой вариации протоиндоевропейского корня melh, «молоть»: Милейково, Мельниково и т. д. — по-английски это будет Миллтаун. (Наверняка в Америке не счесть Миллтаунов.) Переход от «жителя Миллтауна» к «данному Богом» (ибо таково высокопарное значение слова Нетан-яху) — серьезная перемена. Отец Нетаньяху, Натан Милейковский, родился в 1879 году (жестокое время: казаки, кровопролития) в белорусском местечке Крево близ границы с Литвой, учился на раввина в знаменитой Воложинской ешиве, где и попал под влияние сионистов. Хотя, если вдуматься, термин не совсем верный: пожалуй, «сионизм» — характеристика неточная с исторической точки зрения, поскольку нынешнее значение этого слова перевесило и превратило изначальный его смысл в анахронизм. История сионизма с трудом поддается изложению: все попытки растворяются в метафизике. Социалисты, коммунисты, анархисты, сионисты — подумать только, какое множество личин вынуждены были переменить евреи в Новое время, прежде чем стали теми, кто они есть, вновь стали евреями… но на этот раз уже свободно…

Коротко говоря, тот сионизм, о котором ныне пишут в учебниках и у нас, и за рубежом, — порождение Западной Европы, движение космополитов вроде Герцля: они почти ничего не смыслили в традиционном иудаизме, зато смыслили в журналистике и любили посидеть в кафе; эти люди говорили не на иврите и даже не на идише, а по-немецки, политикой заинтересовались из-за позорного дела Дрейфуса и недовольства отдельных народов, ускорившего распад Австро-Венгерской империи. Этот сионизм добивался политической независимости евреев везде, где только можно: и в еврейском государстве в Британской Восточной Африке, и в голландском Суринаме, и в Аргентине, и в еврейских колониях на Кипре, на Мадагаскаре, в Нижней Калифорнии. Но существовал и другой сионизм, отдельный сионизм, и его приверженцы справедливо утверждали, что он древнее и чище, хоть заявления о чистоте чего-либо евреям следует воспринимать с осторожностью. Этот сионизм был порождением Восточной Европы и местечек черты оседлости — движение религиозных бедняков, стремящихся переселиться в страну, которую Господь обещал их предкам, древним израильтянам. И когда они туда переселятся, обещание это исполнится и настанет рай на земле. Таков был сионизм ребе Милейковского, странствующего оратора и агитатора, публиковавшего свои полемические сочинения под псевдонимом Нетаньяху. Да, фамилия вашего кандидата, этого мастера псевдонимов, тоже некогда была псевдонимом! Скрываться надо осмотрительно, ведь маска, под которой скрывается одно поколение, может однажды прославить другое! В текстах за подписью Нетаньяху ребе Милейковский недвусмысленно заявляет свою позицию: в отличие от сионистов Вены, Будапешта и Швейцарии, он отказывается дожидаться, пока мир «дарует» евреям собственную страну, где и когда будет угодно великим державам; Бог уже «даровал» евреям собственную страну, их отчизну, Палестину, она никуда не делась, она ждет их, она Нетан-яху, дарована Богом, им остается лишь заполучить ее.

На первых конгрессах сионисты разделились на два противоположных лагеря — политический эволюционный сионизм Запада и практический революционный сионизм Востока; противоречия между ними были связаны с вопросами географии и метода: любая страна или конкретная страна, добиться своего посредством переговоров или захвата территории. Между партиями и делегатами шли бурные споры, начавшаяся Первая мировая война и участие британцев лишь подогрели их: политические сионисты осаждали правительство его величества требованиями поддержать создание еврейского государства в Палестине, практические сионисты вступали в полк королевских стрелков, чтобы сражаться в Палестине. Однако географические разногласия урегулировали — разошлись только в методологии, — едва Оттоманская Порта лишилась власти над Палестиной и британцы из союзников превратились во врагов.