Джошуа Фридман – Японские мифы. От кицунэ и ёкаев до «Звонка» и «Наруто» (страница 27)

Семья Ёсифудзи начала о нем беспокоиться, ведь он исчез без каких-либо объяснений. После тщетных поисков они соорудили образ Каннон и стали ежедневно молиться о благополучии хозяина. Однажды в город прибыл странный человек с посохом буддийского священника. Не спрашивая дороги, он направился прямо к развалинам дома, сгоревшего несколько лет назад. Мужчина направил свой посох на развалины, из-под которых вдруг в ужасе начали разбегаться лисы. Через несколько минут на свет медленно выползло покрытое грязью обезьяноподобное существо. Это был Ёсифудзи! Он думал, что поселился в новом доме, а на самом деле особняк оказался всего лишь иллюзией, созданной лисами.

Семья немедленно забрала Ёсифудзи домой, а странный человек исчез в суматохе. Позже выяснилось, что тот таинственный странник был воплощением Каннон, которую разжалобили мольбы семьи, и она пришла спасти Ёсифудзи от одержимости и смерти[83].

Еще один широко почитаемый бодхисаттва, который, как известно, заступается за простых людей, — это Кшитигарбха, в Японии известный как Дзидзо Если Каннон из сострадания стремится спасти всех страдающих, кто не достиг просветления, то Дзидзо обещает обучить всех, кто нуждается в его помощи, способам этого просветления добиться. Именно поэтому его обычно изображают буддийским монахом, совершающим паломничество, в красной дорожной одежде, с посохом, с которого свисают кольца. Статуи Дзидзо часто изображают с ореолом вокруг бритой головы. Этот ореол наряду с мантией из красной ткани, обычно украшающей его изображения, — основные приметы, по которым определяют Дзидзо.

Бодхисаттва Кшитигарбха (Дзидзо), представленный в образе монаха, держит в руке священную драгоценность

Minneapolis Institute of Art

Подобно Авалокитешваре (Каннон), Кшитигарбха может быть как мужчиной, так и женщиной. В его случае это связано с двумя важными прошлыми жизнями. В одной он был девушкой из высшей касты в Древней Индии, в другой — буддийским монахом из Индостана. Но когда поклонение Кшитигарбхе распространилось в Восточную Азию, там этого бодхисаттву в основном представляли в образе мужчины, из-за чего его стали чаще ассоциировать с монахами[84].

• Воплощает сострадание ко всем живым существам, стремится помочь им избежать цикла перерождений

• Изначально в Индии это мужской бодхисаттва (Авалокитешвара), который позже в Китае слился с даосской богиней Гуаньинь, образовав гибридную гендерную форму, известную в Японии под именем Каннон

• Изображается и как мужчина, и как женщина, имеет множество обличий: Тысячерукая, Одиннадцатиголовая и Плетущая грезы

В Японии Дзидзо считается не только учителем, но и опекуном. Он защищает маленьких детей, беременных женщин и путешественников. Статуи Дзидзо часто установлены на перекрестках или вдоль дорог поодиночке или длинными рядами, а порой разбросаны по склонам гор. Их предназначение — защитить путешественников.

В некоторых народных сказках, сохранившихся в «Кондзяку моногатарисю» и других сборниках эпохи Хэйан и Средневековья, Дзидзо спасает детей и беременных женщин. Начиная с эпохи Муромати Дзидзо стали связывать с рекой Сандзу  — границей между мирами живых и мертвых, по которой умершие следуют на суд перед перерождением. Когда дети умирают, Дзидзо находит и охраняет их души, позволяет им оказаться в мирном забвении либо способствует их быстрому перерождению, в зависимости от сказки. Даже сегодня люди складывают на кладбищах небольшие горки камней, которые олицетворяют слишком рано ушедших детей. Таким образом указывают места, где нужно молиться Дзидзо о спасении малышей.

Майтрея (Мироку), Будда Будущего, здесь изображен как бодхисаттва, поскольку еще не рожден в этом мире

Есть один важный бодхисаттва, который, в зависимости от формы поклонения, может становиться буддой, — это Майтрея, по-японски Мироку Будда Будущего. Он следующий будда, который родится в этом мире, фигура, сопоставимая с мессией. Однако, поскольку в более широком буддийском космосе время является иллюзией, Майтрея также существует здесь и сейчас, до него можно достучаться и ему можно помолиться. Майтрея останется бодхисаттвой вплоть до своего фактического рождения в этом мире, события, которое произойдет в определенный момент в отдаленном будущем, и тогда он станет буддой. Мироку часто изображают в виде бодхисаттвы и поклоняются ему в таком образе. Однако его также почитают и как будду, которым ему только предстоит стать, и в этой форме его изображения напоминают образы Амиды (Амитабхи) или Сяку (Шакьямуни)[85].

Майтрея — задумчивый бодхисаттва, постоянно занятый мыслями о будущем, которое он спасет. В таком образе его обычно изображают в позе лотоса, одна нога поднята вверх, вторая свисает вниз, взгляд полон размышлений. У него есть собственная Чистая Земля — Небеса Тушита (яп. Тосоцутэн расположенная на крайнем севере мультивселенной. Здесь он собирает души, чтобы направить их к просветлению.

В период Нара и раннюю эпоху Хэйан Майтрея был центром важного культа, вероятно привезенного с Корейского полуострова. Поклонение ему возродилось во времена великих потрясений, когда люди жаждали появления мессии. Культы Майтреи существовали в разные века, расцветая и заканчивая свое существование во времена войн и эпидемий[86]. Сегодня ему поклоняются не так широко, как бодхисаттвам Каннон и Дзидзо или буддам Сяка и Амида, но до сих пор он остается важной фигурой в японском буддизме.

Самантабхадра (яп. Фугэн и Манджушри (яп. Мондзю  — пара бодхисаттв, сопровождающих исторического будду Шакьямуни. Фугэн олицетворяет действия, а Мондзю — мудрость. И то и другое необходимо: действие без мудрости приводит к поспешности и глупости, тогда как мудрость без воли к действию бесполезна и никчемна. Эти два бодхисаттвы стоят по бокам фигуры исторического будды, чтобы продемонстрировать, что он обладает обоими качествами. Но у них также есть собственные силы и отличительные черты. Фугэн ездит на слоне и наделяет силой для достижения высоких целей. Мондзю ездит верхом на синем льве и иногда держит в руках пылающий меч и цветок лотоса. Он приносит мудрость, позволяющую отличить истину от лжи, и помогает пробиться через заблуждения, предлагая красоту просветления.

Бодхисаттва Самантабхадра (Фугэн; слева) верхом на слоне часто выступает в паре с бодхисаттвой Манджушри (Мондзю; справа) верхом на льве

Minneapolis Institute of Art (слева)

Metropolitan Museum of Art, New York (справа)

Кроме перечисленных выше, в Махаяне действуют и другие бодхисаттвы, но им никогда не поклонялись в Японии так широко, как любому из пяти упомянутых в этой главе. Они редко появляются в японских сказках или мифах и не взаимодействуют с людьми так же активно, как Каннон или Дзидзо.

Третий уровень буддийских божеств — это цари мудрости, видья-раджа на санскрите и мёо на японском языке. Если будды — далекие просветленные учителя, а бодхисаттвы — ангелоподобные создания, спасающие страждущих, то цари мудрости — гневные родители буддийского пантеона Махаяны. Эти грозные фигуры выполняют две роли. Во-первых, они призваны победить демонов, представляющих такие пороки, как жадность и похоть. Вторая и более важная роль состоит в том, чтобы жестко наставлять верующих на правильный путь. Цари мудрости привносят дисциплину, рожденную из сострадания, и напоминают верующим, во что им обойдется отклонение от пути праведности.

Пять царей мудрости составляют группу из пяти стражей буддизма, это Ачала Неподвижный (по-японски Фудо-мёо и четверо его подчиненных: Трайлокьявиджая (яп. Годзандзэ-мёо Кусали (яп. Гундари-мёо Ямантака (яп. Дайитоку-мёо и Ваджраякша (яп. Конгояся-мёо Фудо-мёо настолько целомудренный и добродетельный, что его ничто не волнует, кроме собственной персоны. На него не влияет большая часть обыденной реальности, и поэтому его нельзя победить, его невозможно избежать или заблокировать. Роль Фудо-мёо — сокрушать демонов, пытающихся искусить людей, а также напоминать искушаемым, что из жизненных проблем нет простого выхода. Подобно суровому родителю, Фудо-мёо наказывает и воспитывает мир[87].

Все цари мудрости изображаются с устрашающими чертами лица, но Фудо-мёо — самый грозный из них. Обычно его изображают с синей кожей; с тёмно-красными, как угли, волосами, в окружении клубов дыма и языков пламени. На нем надеты набедренная повязка и украшения с черепами. Он часто носит меч и аркан. Мечом он пронзает врагов буддизма, а арканом захватывает тех, кто пытается бежать с пути праведности. Фудо-мёо восседает на камне, что свидетельствует о его неподвижности. Иногда его сопровождают два молодых прислужника, они обезглавливают демонов либо сокрушают их иным способом[88].

Царь мудрости Ачала (Фудо-мёо) с помощью меча и кнута защищает буддизм от демонов беззакония

Metropolitan Museum of Art, New York

Почти во всем остальном буддийском мире Ачала и четверо его подчиненных являются второстепенными (хотя и немаловажными) фигурами в общем пантеоне. Но в Японии поклонение Фудо-мёо более значимо, чем почитание многих других буддийских божеств. Ему посвящены целые храмы, а также он ассоциируется с некоторыми наиболее жестокими синтоистскими божествами, такими как Хатиман.