Джош Рейнольдс – Повелитель клонов (страница 80)

— Б-благодетель, я ослушалась тебя, — слабым голосом произнесла она, схватив его за его руку.

— Что ты наделала, дитя мое?

— Я… мы… мы только хотели помочь вам, учитель, — мягко сказал Фулгрим. Фабий бросил на него до того сердитый взгляд, что примарх отпрянул. Апотекарий огляделся вокруг — повсюду валялись трупы. Изувеченный Арриан истекал кровью. Пожиратель Миров устало осел на гололитический проектор. Его дыхание было затруднено, полученные раны давали о себе знать. Он был при смерти.

— Она… она заслонила меня собой. — Фулгрим смотрел на него сверху, в его идеальных чертах читалась совершенная грусть. — Как истинное дитя легиона. — Он потянулся к Игори, но Фабий отбросил его руку. Чувство было такое, будто он ударил камень, но Фулгрим все же отстранился.

— Ее ранили, когда она защищала тебя?

— Для того вы ее и сделали, — ответил клон. — Я прочитал ваши записи. Их предназначение состояло в том, чтобы быть воинами. Служить нам. И она служила. Как вы и рассчитывали. — Примарх говорил примиряющим тоном. — И я возглавлял их, как вы и хотели.

— Как я и… — Фабий поджал губы и покачал головой. — Ты не представляешь, для чего я ее создал. Или чего желал для вас обоих. — Он огляделся. Тразин наблюдал за происходящим с большим интересом, пока на него с неподдельным ужасом взирал Алкеникс. Все остальные как будто замерли в тот момент. Даже «Везалий», казалось, затаил дыхание.

— Тогда объясните мне, — попросил Фулгрим. — Скажите мне, и я буду оплакивать ее. Для меня она — истинный воин. И она получила ранение, как истинный воин. — Он потянулся к мечу.

— Ранение, воин, — плюнул Фабий и снова огляделся. Рубку заняла целая армия — армия его творений, но верная Фулгриму. Готовая умереть за него. Или, по крайней мере, за то, что носило лицо Фулгрима. Как такое могло произойти? Как он мог быть таким слепым? — Так вот, значит, кто они для тебя? Воины?

— Да, — немного смутившись, кивнул клон. — Ваши воины. Я вел их от вашего имени.

— И КТО ТЕБЯ ОБ ЭТОМ ПРОСИЛ? — рассвирепел Фабий. Он противился желанию выстрелить из игольника в эти слишком безупречные черты, но понимал, что не сделает и одного выстрела, прежде чем Фулгрим оторвет ему руку. А может, его собственные творения нападут на него — он видел в их глазах огонь преданности новому повелителю. В конце концов, примархов создали, чтобы за ними следовали. И только сильные волей могли сопротивляться их притягательности. Так много погибших. Столько работы впустую. И ради чего? Чтобы Фулгрим поиграл в войнушку.

— Я же велел тебе не высовываться, — злобно прошипел апотекарий. — Велел оставаться вне поля зрения.

— Фабий, — охрипшим голосом нерешительно позвал Алкеникс, прежде чем Фулгрим успел ответить. — Я знал, что ты что-то скрываешь, но уж никак не это. — С выражением благоговейного трепета он смотрел на возвышающегося над ним клона. — Где ты… когда ты успел его сделать?

— Какая теперь разница?

— Это все меняет, Фабий. Он примарх — Фениксиец, такой, каким был раньше…

— И каким его хотелось бы видеть сейчас? — продолжил Байл, глядя на Алкеникса. — Выбирай выражения, Флавий. Фениксу не понравится то, что ты говоришь.

Алкеникс покачал головой.

— Это не важно. Ведь оно — он — существует. Он здесь, и я… Простите меня!

С глухим лязгом он упал на колени, сорвал шлем и обеими руками протянул меч примарху-клону. Фулгрим просиял лучезарной улыбкой, и в тот момент Фабий увидел в нем призрак истинного Фениксийца. Не героя потерянного Кемоса, а высокомерное существо, которое было так легко соблазнить ложными обещаниями. Чудовище, которое ценило свое совершенство выше жизни собственных сыновей.

— Я прощаю тебя, сын мой, — мягко сказал Фулгрим, а после обвел присутствующих взглядом. — Я прощаю всех вас, мои заблудшие сыновья. — Он положил руку на плечо Алкеникса. — Я знаю, что ты… Флавий Алкеникс. Ты был со мной на Визасе. Я вспомнил.

Префект бережно оплел протянутую руку примарха.

— Да, я был с вами. Я следовал за вами. Я… я следовал, куда бы вы ни сказали.

Фулгрим неспешно кивнул.

— А теперь ты пойдешь за мной, сын мой?

— Дорогой примарх, — вымолвил Алкеникс, — вы вернулись к нам. — Фабий увидел, что легионер плачет. — Да, я пойду за вами. Я последую за вами хоть на край света.

Остальные Дети Императора тоже опускались на колени, причитая от смешанного чувства печали и радости.

Фулгрим посмотрел на учителя.

— Генодесятина, Фабий, — начал он, — она в сохранности? — Глаза его вспыхнули с новой силой. В них угадывалось осознание правды о себе, как будто в ходе битвы на него снизошло озарение.

Байл почувствовал, как его гнетет этот взгляд, и проклял себя за то, что ответил.

— Да, — проскрежетал он. Ему казалось, он стоит на краю какой-то пропасти: еще один шаг — и он полетит в ее неведомые глубины.

— Значит, мы добились цели. Мы возродимся, сыновья мои. Мы воспрянем. А вместе с нами воспрянет и вся Галактика, как всегда и должно было быть.

Слова Фулгрима эхом разнеслись по палубе, подобно тихому грому, и Фабий отступил от края бездны.

Он посмотрел на Тразина, молча стоявшего рядом.

— Я бы хотел пересмотреть нашу сделку. Вместо моего клона я прошу взять его, — он выпалил предложение скороговоркой, не веря, что произнес это вслух. В тот момент что-то в нем вскрикнуло от отчаяния, но он заставил этот голос умолкнуть. Так было нужно. Так было правильно.

Фулгрим озадаченно взглянул на него.

— Что? Фабий? — Он сделал шаг навстречу, и Байл отступил. Фулгрим нахмурился, как ребенок. Недоумевающий. Растерянный. Ошарашенный. Он ничего не понимал. И не смог бы понять. Ведь именно ребенком он и был.

— Не надо, Благодетель, — прошептала Игори, вцепившись в Фабия. — Не делайте этого.

— Я должен. Ради тебя.

Ради всех них. Фабий прозрел и теперь ясно видел безумие, охватившее их всех, включая его самого. Он чуть было не ступил на прежние пути, чуть было не позволил будущему сгореть в пламени воскрешенного Феникса. Его великий труд — все было впустую. Все, что он пережил, все, к чему стремился, будет загублено существом, стоящим перед ним. Игори… его неолюди… мысленно он видел, как они склоняются перед Фулгримом. Унижаются. Он этого не допустит. Просто не может этого допустить.

— Любопытное предложение. — Тразин внимательно осмотрел примарха. — Много веков назад я был близок к тому, чтобы добавить подобное создание в свою коллекцию. Ты уверен?

— Он твой. — Фабий поднялся, прижимая Игори к груди. — Я полагал, что он может быть полезен, но теперь вижу, что ошибался.

Фулгрим задрожал, глаза его расширились от изумления. Он обнажил меч.

— Учитель? О чем ты вообще говоришь? Я сделал все это ради тебя, и ты недоволен? Что я сделал неправильно?

— Ничего, — с трудом выдавил Фабий, и слово это разлилось горьким ядом на его языке. — Ты не сделал ничего плохого. Но это было ошибкой. Я должен исправить ее.

Алкеникс тоже поспешно вскочил на ноги.

— Фабий, не знаю, какую дьявольскую сделку ты заключил с этим существом, но одумайся. Не делай этого. Что бы ни происходило между нами, прошу, не поступай так…

Повелитель Клонов не обратил на него внимания.

— Давай же, Тразин. Забери его, будь ты проклят.

— Заклинаю тебя, не забирай его у нас снова, Фабий! — воскликнул Алкеникс и достал меч. — Черт подери, Паук, послушай меня! — Фулгрим обернулся, намереваясь остановить его, но префект уже двинулся в сторону апотекария. На его лице застыла маска горя. Тразин глухо засмеялся и, когда Алкеникс набросился на Фабия с занесенным клинком, сделал одно движение. В следующий миг Флавий, а также Фулгрим и остальные Дети Императора замерли, словно статуи из плоти и крови. Примарх, сохранявший озадаченный вид, походил на ребенка, которому делали выговор за то, чего он не понимал.

Несколько мгновений Тразин восхищенно любовался им:

— Изысканно.

Фабий посмотрел на некрона:

— Прихвати с собой и других, если хочешь, ведь они больше всего мечтают быть рядом с ним. Восхитительная получится композиция: примарх и его верные шавки.

— Премного благодарен, Повелитель Клонов. Он действительно великолепен и станет прекрасным дополнением к моей коллекции. Твоя награда уже перевезена в грузовые трюмы этого судна. Прими мои поздравления.

— Хорошо. А теперь убирайся с моего корабля.

Тразин снова разразился издевательским смехом, похожим на металлический предсмертный хрип, и исчез с порывом вытесненного воздуха. Вместе с ним испарились также Фулгрим и другие. Фабий стоял на палубе вместе с уцелевшими Гончими. Новые люди съежились под его взглядом.

— Возвращайтесь в свою конуру, дворняжки. Ступайте. Немедленно.

Не успели стихнуть отголоски его команды, как они рванули прочь.

— «Везалий» недоволен, — прокаркал Вольвер. Смотритель присел у перил, держась за треснувший череп. Мгновение спустя он добавил: — «Соропокут» просит разрешения на стыковку.

Выражение лица Фабия не изменилось. Значит, кто-то выжил. По крайней мере, это уже что-то. Фабий посмотрел вниз, на Игори. Он надеялся, что Майшана будет с ними.

— Прости меня, — пробормотал он, а после обратился к гомункулу: — Сообщи им, что я в апотекариуме.

Когда он прибыл туда, пробирочники уже выполняли свою работу, сняв с Арриана доспехи и обрабатывая его раны. Пожиратель Миров был едва в сознании от потери крови. Фабий проигнорировал его попытки заговорить с ним.