Джош Рейнольдс – Повелитель клонов (страница 49)

Фулгрим нерешительно кивнул:

— Мне было любопытно.

— Я же велел тебе не покидать лабораторию.

Клон ничего не ответил. Фабий хмыкнул и отвернулся, чтобы не видеть его, ибо сейчас тот как никогда походил на Фулгрима — такого, каким апотекарий его запомнил. Выше любого смертного существа, совершенный во всех отношениях. Прекрасный настолько, что его сыновья отчаянно подражают ему и до сих пор. Из всех чад Императора только двоих можно было назвать красивыми. Тогда как Сангвиний обладал неземной притягательностью, человеку не свойственной, но сотворенной из его снов, Фулгрим, напротив, олицетворял великолепие людского рода. Вершина, апофеоз человеческой формы. Эталон пропорциональности во плоти. Витрувий Вознесенный. Смотреть на него было невыносимо больно, словно Фабий впервые увидел свет за долгие годы прозябания во тьме. Он потер лицо, внезапно остро ощутив собственную усталость, дряблость и несовершенство своей, пусть и помолодевшей, оболочки. Все тело опять заныло.

— С вами все в порядке, учитель? — спросил Фулгрим. Его голос стал более глубоким. Таким знакомым. Таким мучительным. — Вам нужна помощь?

— Да, но такая, какую ты оказать не в состоянии. — Фабий протяжно вздохнул и обернулся. — Не меняй тему. Ты ослушался меня.

— Мне просто было любопытно. Мы находимся на корабле. Типа «Гладий». Он… поет мне. — Юноша почти ласково коснулся проржавевших стен, и что-то смутным эхом отозвалось в туннеле. Низкая реверберация, донесшаяся откуда-то из недр фрегата, будто в ответ на комментарий клона.

Фабий с опаской огляделся по сторонам, когда его посетила эта тревожная мысль. Он давно смирился с тем, что, какой бы темный дух ни поселился в его звездолете, тот никуда не денется, и, пока корабль не давал о себе знать, он мало заботился о нем.

— Не слушай его, — твердо произнес он. — Таким вещам нельзя доверять.

— Но вы же доверяете ему перевозить нас.

— Да, но я с ним не разговариваю, — недовольно возразил Фабий. — Не спорь со мной.

Фулгрим нахмурился — намек на прежнюю хорошо знакомую вздорность:

— Мне тут скучно.

Опасные слова. Еще до его прыжка в бездну проклятия скучающий Фулгрим представлял угрозу.

— Я принесу тебе еще книг.

— Чтение уже надоедает. В апотекариуме мне тесно. Я хочу гулять. Хочу увидеть, что за его пределами. Здесь водятся непонятные создания, в этих впадинах из стали и пара. Они убежали от меня, но я очень хотел бы найти их. — Клон неуверенно взглянул на Фабия. — Чего они так испугались?

— Просто они не лишены здравого смысла. В отличие от тебя.

Фулгрима передернуло, и впервые за долгое время Фабий засомневался в том, как ему поступить дальше.

— Возвращайся назад.

— Почему мне нельзя пойти с вами?

— Потому что у меня есть важные дела, а ты будешь только отвлекать.

— Не буду. Я всего лишь хочу посмотреть.

Еще больше раздражения. Слова клона прозвучали почти как приказ, и Фабий уловил внутри себя проблеск былого раболепия, потребности угождать своему геноотцу, исполнять его капризы и распоряжения. Фулгрим куда строже, чем его братья, требовал полного подчинения. Некий изгиб в спирали ДНК приковывал его сыновей к нему еще крепче. Именно поэтому многие из них так охотно проследовали за ним к самому краю обрыва. Невероятная харизма. По какой-то причине люди хотели ублажать Фулгрима, хотели сделать его счастливым. Вот почему он так хорошо ладил со смертными поборниками Великого крестового похода… Миллионы охотно бросались на смерть, лишь бы обеспечить Просветителю путь к победе.

Но Фабий не был смертным. И к тому же теперь он был старше, а перед ним стоял вовсе не Фулгрим, как бы ни взывала к нему кровь, что бы ни подсказывали чувства.

— Ступай обратно, — повторил он и спустя мгновение добавил: — Но не торопись. Можешь исследовать окружение, если так хочется. Только при условии, что тебя никто не заметит.

Улыбка Фулгрима засияла в темноте.

— Я обернусь тенью, учитель. Незаметной и невидимой. — Юноша зашагал назад, не производя практически ни звука, и через мгновение исчез в облаках пара.

Фабий фыркнул и отвернулся.

— Даже в не самый свой лучший день вряд ли ты сможешь быть незаметным, — прошептал апотекарий.

Несмотря на веселость, Байл все же был обеспокоен. Фулгрим становился более независимым. Более способным. За недели, прошедшие с тех пор, как они покинули Гармонию, клон вырос из младенца в молодого человека — молодого примарха. Вскоре он начнет делать то, что заложено в примархов от природы. Будет стремиться контролировать окружающий мир.

Контроль…

Отголоски его мыслей расходились по коридору, и, пока он продвигался сквозь пар, перед ним, казалось, расступались неясные силуэты. Снова незваные гости? Или просто плод его паранойи? Что одно, что другое — перспектива не из приятных.

— Если хочешь говорить, говори. У меня нет времени на твой загадочный шепот.

Молчание. Фабий покачал головой.

— Так я и думал, — пробормотал он и отогнал эту мысль подальше, когда добрался до места назначения. Люк находился точно в середине туннеля, защищенный потрескивающим силовым экраном. Фабий не колеблясь шагнул через него — защитное поле замерцало и истончилось, распознав сигнал, излучаемый его латами. Только члены его консорциума — а также Игори — обладали подобными эмиттерами, но лишь Арриан и старейшина Гончих знали об этом месте. Люк зашипел и открылся, выпустив клубящиеся щупальца холодного тумана.

Когда Фабий вошел в помещение, по растянутым лицам на его плаще и пластинам брони тут же поползла изморозь. Камера представляла собой коробку из вторично переработанного металла, напоминала искусственную кисту корабля, сконструированную по его строгому техническому заданию. Запасной лабораториум, малый и скудно оборудованный только самым необходимым, включая единственную биомеханическую утробу. Внутри нее в питательном растворе его собственного приготовления плавала знакомая форма — один из нескольких его клонов, которых он держал на борту «Везалия». Системы его доспеха синхронизировались с лабораторией, и в поле зрения вокруг него зажглись гололитические дисплеи.

— Ну и? — буркнул он после мимолетного просмотра передаваемых данных. — Скажешь наконец что-нибудь или так и будешь дуться? — Он взглянул на темную фигуру, молча сидящую в углу палаты и наблюдающую за ним.

Савона плюнула и окинула его свирепым взглядом.

— Я торчу здесь уже двенадцать часов.

— И?

— Я не могла выбраться наружу. — Она поднялась на ноги. — Ты запер меня здесь на целых двенадцать часов…

Фабий вздохнул и посмотрел на нее.

— Ну и? Это ведь ты хотела меня видеть. Вот он я. Что дальше?

— Я хотела предупредить тебя, Живодер. Теперь я хочу убить тебя.

— Если бы я думал, что это всерьез, ты была бы уже покойницей. Наверное, ты все ж таки хотела предупредить меня об Алкениксе, верно? Но мне и без тебя хорошо известно об этом. Более того, ты хотела предложить союз, удобно опустив то обстоятельство, что ты и так служишь мне. Ты предлагаешь свои услуги в предстоящей битве. Почему? Скорее всего, из злости, ведь Алкеникс традиционалист и не сочтет нужным посвящать тебя в детали переворота, который планирует. Таким образом, если ты хочешь выжить, ты вынуждена спрятаться за моей спиной. Правильный расклад?

Савона пристально уставилась на него, а затем улыбнулась.

— Да. Все обстоит именно так.

Фабий отвернулся.

— Замечательно. Ты доказала свою исключительную полезность, Савона. И мне бы не хотелось, чтобы это изменилось.

— Вы могли бы сказать мне это и раньше.

— Мог бы, но я посчитал, что прозорливее будет хоть на какое-то время убрать тебя с игровой доски, пока ты не наломала дров, о чем мы оба пожалели бы. Терпение есть добродетель, которой тебе еще предстоит научиться.

Прежде чем она успела ответить, в комнате зазвенел предупредительный сигнал. Одна из пикт-трансляций задрожала и стала показывать коридор глазами часового сервитора. Фабий увидел приближающуюся темную фигуру.

— Ага, как раз вовремя.

— Кто это? — Савона зарычала, потянувшись за булавой.

— Еще один потенциальный выживальщик.

Люк откатился в сторону, явив Скалагрима; немного погодя Сын Хоруса ступил внутрь.

— Так вот оно где, — пробасил он. — Когда твои мутанты повели меня сюда, я уж подумал, это ловушка.

— А зачем мне тебя заманивать? — Фабий повернулся к биомеханической матке и начал проверять жизненные показатели клона внутри. — Итак, чем порадуешь?

Скалагрим усмехнулся.

— Как ты и подозревал, они пришли ко мне.

— Кто?

— Внезапно Мерикс.

— Какое разочарование. Но нельзя сказать, что неожиданное.

— Предатель, — прорычала Савона.

Хтониец загоготал.