Джош Рейнольдс – Повелитель клонов (страница 38)

В толпе он заметил Беллефа, неуклюже бродящего среди клеток, очевидно, в ожидании своей очереди. Уличный поэт не подавал виду, будто заметил, что за ним наблюдают, но Мерикс прекрасно знал, что это не так. Беллеф редко где появлялся не по указке Савоны.

Она шпионила за ним. Мерикс скупо улыбнулся и согнул руку. Скоро эта змея сделает свой ход, ведь ей страшно не хватает терпения. Он практически предвкушал неизбежное противостояние с ней. Они сталкивались и раньше — на службе у Каспероса Тельмара. Блистательный Король поощрял жестокость среди своих подчиненных. Старший апотекарий, напротив, не одобрял подобного, но Савону это редко останавливало.

Она прикончит его, если он не убьет ее первым. Впрочем, Мерикс пока не был уверен, какой исход устроит его больше.

— Вы не тренируетесь с ними.

Мерикс обернулся, и его взору предстал стоявший неподалеку Флавий Алкеникс. Одной рукой он держал шлем, другой поглаживал эфес клинка. Герой. Триумфатор. Мерикс отвернулся.

— Нет.

— Вы у них главный, — заметил Алкеникс, приближаясь. Префект несколько дней бродил по палубам фрегата, изучая обстановку и беседуя то с командиром отделения, то с каким-нибудь воином. До сих пор Мерикс избегал его, но, похоже, момент знакомства настал, независимо от его желаний.

— Номинально, — ответил он.

— Они говорят о вас с уважением.

Мерикс рассмеялся.

— Вы плохо врете.

Алкеникс пренебрежительно отмахнулся.

— Я не вру.

— Значит, врут они. — Десантник размял бионическую руку. — Чем обязан? — спросил он скорее из вежливости, чем из любопытства, ибо и сам знал ответ.

— Хочу поговорить. О том, что есть и что может быть.

Из решетки респиратора Мерикса раздался гортанный смех.

— Тогда вам лучше обратиться к Савоне. Теперь меня такие вещи не заботят.

Алкеникс нахмурился:

— Она не из легиона.

— Легиона не существует. — Мерикс отвернулся. Рука снова зудела. Острые когти боли впились в его плоть. — Есть только мы. Так что вам нужно?

— Рано или поздно Двенадцатый миллениал воссоединится с легионом. Я здесь затем, чтобы это случилось поскорее. Не следует тратить отведенные дни, играя в прислугу сумасшедшего ученого. — Алкеникс огляделся, и на его лице промелькнула усмешка.

— Этот сумасшедший был — и остается, между прочим, — лейтенантом-командующим легиона. — Тощие силуэты подбирались ближе, скользя меж пылинок, которые парили в свете люменов. Он легко различал, как они шипят ему обвинения на границе слышимости.

— Ключевое слово тут «был», — твердо заявил Флавий. — Любые права на эту должность он давно утратил. Легион двинулся дальше без него, так что скатертью ему дорога.

— А кто займет его место, вы?

— Возможно. — Алкеникс рассмеялся и пристально посмотрел на другого астартес. — Я знаю тебя, Мерикс. Ты был приближенным лорда-командующего Геллеспона, пока Эйдолон не забрал его голову на Олиенсисе. Ты показал себя весьма компетентным у него на службе.

— Вот уж похвалил. Но это ты ведь служишь Эйдолону.

— Для меня это большая честь.

— Неужели ему так сильно нужны ничтожные остатки нашей скромной роты? Нас не так уж много, едва ли сотня наберется. Мы уже и вполовину не так сильны, как прежде.

Алкеникс кивнул.

— Вот почему тебе нужна помощь. Поклянись в верности Эйдолону, и будешь процветать, как тебе и не снилось у Каспероса Тельмара. Или у Фабия Байла.

Десантник молча изучал его. Алкеникс хорошо изображал искренность, но от Мерикса не ускользнули нотки фальши. Это была уже не просто мечта о восстановленном легионе, как у Олеандра, а нечто новое. Нечто более дикое.

Он скучал по Олеандру. Апотекарий хоть и был вероломным болваном, но у него была толика чести. Он хотел того же, что и Мерикс, пусть и редко в этом признавался. Они верили в одних и тех же призраков. В ложное совершенство легиона — такого, каким он был, а не каким стал.

Он взглянул на свою руку и на странные нервные волокна, растущие в металле. Скоро это трансформируется. Через несколько столетий. Нерожденные приблизились вплотную, их шепот заглушал стук мечей, доносящийся из тренировочных клеток. Мерикс посмотрел на Алкеникса.

— Расскажи мне больше.

Савона с отвращением изучала вход в лабораторию. Не такую большую, как та, что Фабий обустроил в апотекарионе, но достаточно просторную, чтобы здесь было где развернуться ее нынешнему хозяину, проводящему разнообразные эксперименты. Даже с того места в коридоре, где она стояла, вонь ощущалась жуткая.

Кроме того, этот участок прохода сильно пострадал от тех монстров, что выращивались в помещении. Отвратительная плесень стлалась вдоль внутренних перегородок и, поблескивая, свисала с электромонтажных коробов над головой. Проржавевшие трубы лопнули, отчего в коридоре постоянно царила влажность. Палубный настил съехал с рам, будто отслоившиеся струпья, а лампы противно мигали под жирным налетом.

По обе стороны входного люка на страже стояли двое мутантов, державших в забинтованных лапах грубо сработанные глефы. Оба были покрыты язвами и шершавыми пятнами под изношенными пластинами брони, носили рваную одежду и тяжелые дыхательные маски, которые периодически шипели, когда отравленный воздух циркулировал в больных легких.

Савона хотела попасть в лабораторию, но охрана стремилась помешать ей, невзирая на ее статус. Апотекарий консорциума ценили уединение, их слуги бились насмерть, чтобы выполнить приказ своих хозяев. Тем не менее какие-то два мутанта вряд ли стали бы для нее проблемой.

Она уже подняла свой молот и приготовилась к схватке, когда начала задыхаться от внезапно нахлынувшего на нее смрада. На ее плечо опустилась тяжелая рука. Савона настолько сосредоточилась на страже, что совершенно не услышала скрипучие шаги хозяина лаборатории, приближавшегося к ней. На мгновение она даже пожалела, что отправила Беллефа следить за перемещениями Мерикса.

— Посетитель? Вот уж неожиданность! — Ее грубо развернули и прижали к стене, широкая лапища сомкнулась у нее на горле. — Я так редко принимаю гостей.

Хораг Синь изучал ее слезящимися глазами. Шлем его был пристегнут к бедру, являя свету высохший череп, тонущий в зарослях шлангов и циркуляционных устройств. Струи непрозрачного газа выходили из клапанов давления, имплантированных в его полые щеки, образовывая вокруг головы маслянистый ореол. Жидкие пряди бесцветных волос прилипали к коже или путались между шлангами. Почерневшие зубы обнажились в безгубой усмешке.

— А-а-а, воительница! — Его хватка слегка усилилась. — Зачем ты здесь? Тебе нужны мои услуги? Наверное, вирусное оружие? Или какой-нибудь хитрый нервно-паралитический агент? Уверяю, моя цена всегда справедлива.

— Нет. Я пришла поговорить. — Савоне приходилось стоять на кончиках копыт, чтобы Гвардеец Смерти не задушил ее. Он был намного сильнее, чем она предполагала. И причиной тому были отнюдь не только тактические дредноутские доспехи, но и что-то, присущее самому апотекарию. Пагубная сила, купленная ценой поклонения. Подобно ей, Хораг давно сделал свой выбор, и, как и в ее случае, выбор этот был запечатлен на его лице и очевиден каждому.

Вот почему она пришла к нему в первую очередь. Верующие могли доверять только друг другу. Некоторое время Хораг изучал ее, а затем отпустил.

— Ну что ж, заходи. — Он по-медвежьи протопал мимо нее в сторону лабораториума. При его приближении мутанты пали ниц и застонали в знак приветствия. Хораг осторожно похлопал одного из них по голове, пока люк открывался. Когда вырвавшееся изнутри ядовитое облако понеслось через коридор, Савона затаила дыхание, вытащила из лат ароматизированную тряпку, сделанную из сплетенных волос эльдара, и прижала ко рту и носу.

Лабораториум больше походил на токсичную топь, чем на место для исследований. От штабелей неаккуратно уложенных канистр по изъеденному напольному покрытию расползались кислотные лужи, а укрепленные стены были изрыты ямками и следами коррозии. Силовые кабели, выдернутые с потолка, были грубо соединены со ржавыми генераторами, тогда как участки трубы и пожарного шланга, вытащенные из вскрытых участков стены, были подключены к бурчащим химическим блокам.

Почти все вокруг покрывал слой грязи и грибка, чьи спорангии грудились в нишах и углублениях стен. Плодовые тела отличались яркой окраской и даже на непритязательный вкус Савоны выглядели омерзительно мясистыми.

Резво прискакавший зверь Хорага, Пац’уц, поопрокидывал баллоны и перегонные кубы с пузырящейся жидкостью. После, шмыгая носом и кряхтя от радости, демоническая тварь обслюнявила хозяина с ног до головы. Ее глазные стебельки повернулись к Савоне, и игривый монстр напрыгнул на нее, прежде чем Хораг поймал его за дряблый загривок и отбросил подальше, словно тот весил не больше пера.

— Нельзя. Беги поиграй с нургликами.

Пац’уц издал непонятный звук, нечто среднее между рычанием и стоном, и вприпрыжку помчался за вереницей крошечных толстяков, которых поднятый шум потревожил в их укромных норах. Мелкие существа зловеще захихикали и засеменили прочь. Савона поморщилась.

— Грязные маленькие пузыри. И как ты их только терпишь рядом с собой?

— А ты почему нет? — огрызнулся Хораг.

Он положил шлем на диагностический стол и принялся вытаскивать пару шлангов из разъемов на шее и черепе. Когда те подались и прыснули газом во влажный воздух, он облегченно вздохнул: