Джорджия Кейтс – Стаут (ЛП) (страница 14)
Брат-защитник. Так напоминает мне Томми.
- Как вам удалось вырваться из этого?
- Кристи пыталась продать мою сестру в обмен на дурь, - нет, нет, нет. - Лоури было всего десять, но она понимала, что хотела сделать Кристи. Очень скоро нас забрали у них.
- Слава Богу.
- Я знаю, есть вещи, о которых я забыл, наверное, они просто стерлись из памяти, но я всегда буду помнить одно: последний раз, когда я видел Джимми Маккол.
- В день, когда вас с Лоуренс забрали?
- Нет. Последний день, когда он был не под кайфом. С этого момента история принимает неожиданный поворот. И ты можешь подумать, что слишком высокого мнения обо мне.
Я улыбаюсь, ведь он использует мои слова.
- Думаю, твое понимание моей ситуации с Мартином становится понятным.
- Да. Момент, где все становится на свои места.
Он хочет поделиться со мной секретом. Он доверяет мне.
Оливер морщится, когда его рука сжимается в кулак, а затем он его расслабляет. Он глубоко дышит и медленно выдыхает, повторяя движение два, а то и три раза.
- Мне было семнадцать, приближался восемнадцатый день рождения, у меня произошел внезапный скачок роста. Тем летом у меня появились три навязчивые мысли, - страдальческое выражение лица Оливера превращается в оскал. - Сиськи. Задницы. Киски. У меня была цель. Я втянулся и постоянно искал, с кем бы переспать.
- Быстрый вопрос. Сейчас твои предпочтения изменились?
Оливер усмехается.
- Нет. Но к ним добавились новые цели.
- Я так и думала.
- Мы с друзьями связались со старшеклассницами, поэтому мы активно этим пользовались. У нас появилась навязчивая идея, что бар - это лучшее место для знакомства с девушками, готовых раздвинуть для нас свои ноги.
- Ну, предполагаю, наполовину вы были правы.
- Нет. Наш план потерпел крах. Ни одной симпатичной девушки, одни женщины в возрасте.
- Что ж вы это заслужили, ведь вы не должны были находиться в баре в семнадцать лет.
Мое остроумие заслуживает более громкий смешок, на этот раз.
- Сегодня я бы с тобой согласился. Но не тогда.
- Несмотря на твою одержимость сиськами, задницами и кисками на данном этапе твоей жизни, пожалуйста скажи, что ты не переспал со старой каргой.
- Черт, нет.
- Хорошо, теперь я могу расслабиться. Продолжай.
- У нас были поддельные документы. Могу сказать, что в этом заведении всем было глубоко наплевать на твой возраст, но мы решили, что если с сексом не повезет, то хотя бы напьемся. Это был наш первый раз, когда мы набрались до чертиков.
Оливер снова наполняет стакан и передает мне.
- Абрикосовый эль.
Он снова садиться на стул и продолжает с того места, где остановился.
- Хорошие были времена. И в тот момент вошел Джимми – мать его – Маккол. Я не видел его одиннадцать лет.
- Но ты узнал его.
Потому что ты не сможешь забыть о тех людях, которые принесли боль в твою жизнь. Рана гноится. Растет, как раковая опухоль.
- Я сразу же узнал его. И все дерьмо, которое было, всплыло в моей памяти. Как будто я сидел в кино и наблюдал за всем этим на большом экране.
- Все вырвалось наружу.
Оливер Торн – прекрасный мужчина. Но сейчас на его лице угрюмое выражение, глаза полные гнева. Это доказывает, что боль, которую он испытал двенадцать лет назад, никуда не ушла. Я слышу это в его голосе.
- Мои приятели были пьяны. Они вырубились, пока я сидел в своем грузовике, и ждал пока выйдет Джимми.
Что он переживал в тот момент?
- Этот ублюдок не узнал меня. Мне пришлось сказать своему биологическому отцу, кто я есть, чтобы надрать ему зад. Он засмеялся и сказал, что я могу попытаться. Это взбесило меня еще больше. Мне нравилось бороться с ним. Мне понравилось бить его, когда он упал. Мне нравилось видеть его кровь на своих костяшках. Я потерял контроль. Я был сам не свой. Даже, когда я сел в машину и уехал, будто ничего не произошло. Будто я не оставил его лежать на земле, истекающего кровью и без сознания.
Глаза Оливера встречаются с моими, и я легко узнаю темноту, скрывающуюся за его бледно-голубыми глазами. Я видела это раньше…когда смотрела в зеркало.
- Я сделал это, Аделин. И мне понравилась каждая секунда происходящего. Я не жалею ни об одном ударе. До сих пор.
Оливер наклоняется ближе и шепчет:
- Я бы и сейчас с удовольствием причинил ему боль. И это заставляет меня думать, что я больше похож на Джимми, чем могу себе в этом сознаться.
Как мог этот умный, смелый, сексуальный мужчина подумать, что он похож на своего злобного отца? Я видела, как он заботится о своей бывшей девушке. Его заботы обо мне, чтобы помочь отвлечься от проблем. Как доблестно он пытается спасти меня от боли.
- Ты был обижен. Это не делает тебя похожим на него. Ты не такой, как он.
- Я никому не рассказывал о том, что я с ним сделал.
У меня перехватывает дыхание, я чувствую, как внутри будто порхают бабочки.
- Почему я?
- Ты доверила мне свои тайны. Я захотел сделать тоже самое, чтобы ты знала, что мы не такие уж и разные.
Его рука скользит к моей и касается моих пальцев. Я думаю, это своего рода демонстрация поддержки.
- Спасибо, что доверился мне.
Я чувствую, как между нами растет сексуальное напряжение, что мы чуть не задыхаемся. Но здесь есть что-то еще.
Семя доверия было посеяно. Теперь нужно дождаться, что из этого вырастет. Мы либо вырастим плод, либо позволим сорнякам поглотить его.
- Нахрен, - Тэп снимает бейсболку с головы и бросает на кресло. - Вперед, Брэйвс. Сколько еще мячей вы собираетесь пропустить?
Лоури наклоняется к его уху и говорит:
- Следи за языком, Брю. Ты же знаешь, Трипп повторяет каждое слово, которое слышит.
Он знает это. Маленькому засранцу всего два, а я уже лично слышал, как он повторил слово «Нахрен» более одного раза. Это не ребенок, а сущий дьявол.
- Триппа здесь нет. Более того, этих слов он набрался у своих родителей, не у меня.
- Пошел ты.
Уоррен бросает крышку от бутылки в Тэпа и попадает ему прямо в лоб.
- Ты видел это?