Джорджетт Хейер – Великолепная Софи (страница 9)

– Мама, мама, кузина Софи привезла нам обезьянку!

Этот последний возглас Теодора заставил Софи торопливо оглянуться. Заметив тетю и двух других кузин, остановившихся в дверях, она взбежала по лестнице, восклицая на ходу:

– Дорогая тетушка Элизабет! Прошу прощения! Я знакомилась с детьми! Здравствуйте! Я так счастлива вас всех видеть! Спасибо, что вы разрешили мне приехать к вам.

Леди Омберсли никак не могла оправиться от изумления, все еще слабо цепляясь за быстро исчезающую картинку робкой и застенчивой маленькой племянницы из ее воображения, но при этих словах та, уже явно нежизнеспособная, девица была отправлена в страну забвения без сожаления и не оставив по себе воспоминаний.

Она сжала Софи в своих объятиях и снизу вверх любовалась пылающим румянцем лицом, склоненным к ней, и дрожащим голосом повторяла:

– Дорогая, дорогая Софи! Как я рада! Как же ты похожа на своего отца! Добро пожаловать, милая моя девочка, добро пожаловать!

Эмоции переполняли ее до краев, и лишь спустя некоторое время она смогла опомниться и стала представлять Софи Сесилии и Селине. Софи изумленно посмотрела на Сесилию.

– Так ты и есть Сесилия? Какая же ты красавица! И как это я тебя не запомнила? – восклицала Софи.

Сесилия, которую тоже переполняли чувства, не удержалась и рассмеялась. Едва ли можно было заподозрить Софи в том, что она говорила комплименты только из желания угодить, да и Сесилия в ответ сказала именно то, о чем в тот момент подумала:

– И я тебя совсем не помню. Ты мне казалась маленькой смугловатой девочкой, одни ноги и спутанные взъерошенные волосы!

– О да, но я… впрочем, может, теперь и не слишком взъерошенная, но по-прежнему – одни ноги, и ручаюсь, такая же смуглая. Я так и не превратилась в красавицу. Сэр Гораций советует мне отказаться от всех претензий, а уж он-то знаток и женский ценитель, не сомневайтесь!

Сэр Гораций не ошибался: Софи действительно не могла считаться красавицей. Девушка была слишком высокого роста, с крупными чертами лица – большим носом и ртом; а выразительные серые глаза едва ли могли полностью возместить эти явные недостатки, которыми ее наделила природа. Вот только забыть Софи оказывалось сложно, даже если при этом с трудом вспоминались очертания ее лица или цвет ее глаз.

Софи снова повернулась к тетушке:

– Сударыня, не могли бы ваши люди показать Джону Поттону, куда он может поставить Саламанку. Только на сегодняшнюю ночь. И где ему самому устроиться. Я обо всем позабочусь, как только немного освоюсь здесь.

Мистер Хьюберт Ривенхолл поспешил заверить ее, что он сам проводит Джона Поттона к конюшне. Она улыбнулась и поблагодарила его, а леди Омберсли сказала, что для Саламанки в конюшнях найдется и место, и корм, поэтому милой девочке не следует забивать голову подобными вопросами. Но, похоже, Софи, наоборот, твердо решила забить именно свою голову этим вопросом, поскольку поспешила ответить:

– Нет, нет, мои лошади не должны стать дополнительной обузой для вас, дорогая тетя. Сэр Гораций особо подчеркивал это и настаивал, чтобы я сама занималась своей конюшней, если уж собралась держать лошадей, а я и правда хочу этого. Но если сегодня вы устроите коня у себя, это будет очень любезно с вашей стороны.

Уже одного этого было предостаточно, чтобы голова у ее тети снова пошла кругом. Ничего себе у нее племянница, если сама собирается держать конюшни, сама отдает все распоряжения и почему-то называет отца сэром Горацием?

Но тут Теодор отвлек ее мысли, подбежав к ним с перепуганной обезьянкой в объятиях, требуя, чтобы мать объяснила Адди, что он может отнести Жако в классную комнату, поскольку кузина Софи подарила зверушку им. Леди Омберсли съежилась при виде обезьянки и предприняла слабую попытку возразить:

– Любовь моя, я не думаю… о, дорогой, а как же Чарльз?

– Чарльз же вовсе не шляпа, чтобы бояться обезьяны! – заявил Теодор. – Ох, мама, прошу тебя, ну скажи же Адди, что мы можем держать обезьянку с нами.

– Право, тетя, Жако никого не покусает, – объяснила Софи. – Он все время со мной вот уже целую неделю и показал себя добрейшим и очень кротким существом. Вам не придется отсылать его мисс… мисс Адди? Нет, кажется не так.

– Мисс Аддербери, но мы всегда зовем ее просто Адди! – подсказала Сесилия.

– Здравствуйте! – повернулась к гувернантке Софи, протягивая руку. – Прошу прощения. Простите за дерзость, но я не знала. Позвольте детям оставить бедняжку Жако.

Колеблясь между ужасом, что ей все же навяжут обезьянку, и желанием сделать приятное этой пылкой девушке, мило улыбавшейся ей и протягивающей к ней руку с такой откровенной доброжелательностью, мисс Аддербери погрязла в болоте междометий.

Леди Омберсли прервала их, сказав, что им следует спросить у Чарльза, и это замечание было тут же истолковано как позволение забрать Жако наверх, в классную комнату, поскольку ни один из малышей не мог подумать о старшем брате так плохо, чтобы посчитать, будто тот станет хоть в малейшей степени возражать против нового обитателя верхнего этажа.

Затем Софи провели в Синий салон, где она сразу же сбросила соболиную накидку на стул, расстегнула мантилью и сняла модную шляпку. Ее тетушка ласково позвала девушку занять место подле себя на диване и поинтересовалась, не утомило ли племянницу долгое путешествие и нет ли у нее желания перекусить с дороги.

– Нет, ну что вы! Благодарю вас, но я никогда не устаю от дороги, к тому же хотя поездка на этот раз и была чуточку утомительной, никак не могу считать ее долгой, тем более путешествием, – с улыбкой ответила Софи. – Я приехала бы к вам уже утром, если бы только мы не заезжали в Мертон.

– Заезжали в Мертон? – эхом откликнулась леди Омберсли. – Но почему, любовь моя? У тебя там живут знакомые?

– Нет, нет, но сэр Гораций особенно желал этого!

– Моя дорогая, ты всегда зовешь папу сэром Горацием? – поинтересовалась леди Омберсли.

В серых глазах снова промелькнули лукавые огоньки.

– Нет, если он вынуждает меня на него сердиться, я называю его папой! – призналась Софи. – Он этого терпеть не может, больше всего не любит, когда я его так зову. Бедняга, для него слишком уж тяжелая обуза обременять себя такой верзилой дочерью, и трудно было бы ожидать от него, чтобы он не злился!

Она почувствовала, как ее слова слишком уж подействовали на тетушку, и добавила со свойственной ей искренностью, еще больше ошеломившей собеседницу:

– Вам это явно не нравится. Мне жаль, но на самом деле он восхитительный отец, и я его нежно люблю. Но, видите ли, согласно одному из принципов, которым он всегда следовал в отношениях со мной, никогда нельзя позволять пристрастию ослеплять себя, когда дело идет о недостатках любимого человека.

Эта потрясающая точка зрения, согласно которой дочь можно поощрять обсуждать недостатки своего отца, настолько изумила и напугала леди Омберсли, что она не нашлась что сказать.

Селина, предпочитавшая всегда докапываться до сути, поинтересовалась, почему это сэр Гораций особенно просил Софи заехать в Мертон.

– Только чтобы довезти Сансию до ее нового дома, – объяснила Софи. – Вот почему я появилась у вас со всеми этими нелепыми, но забавными всадниками, сопровождавшими карету. Ничто не убедит бедняжку Сансию, что английские дороги не кишат разбойниками и вооруженными партизанами.

– Но кто такая эта Сансия? – в некотором замешательстве спросила леди Омберсли.

– Ой, это же маркиза де Вильясаньяс! Неужели сэр Гораций не называл вам ее имени? Вам она обязательно понравится. Да, вы ее непременно полюбите. Она чуть-чуть глуповата и ужасно ленива, как и все испанцы, но до чего же хороша. И вполне добродушна.

Она заметила, что после этих слов ее тетушка совсем растерялась.

– Так вы ее не знаете? Он ничего вам не сказал? Ну и ну! Как же ему не стыдно! – Прямые и довольно густые брови девушки сердито сдвинулись к переносице. – Сэр Гораций собирается жениться на Сансии.

– Как? – только и выдохнула леди Омберсли.

Софи наклонилась вперед, взяла тетушкину руку и ласково сжала ее.

– Да, он в самом деле задумал жениться. Подумать только! Но вы должны быть довольны, так как она ему очень подходит. Сансия – вдова и притом чрезвычайно богата.

– Испанка! – сказала леди Омберсли. – Да, брат ни разу и словом мне не обмолвился!

– Сэр Гораций утверждает, что объяснения всегда слишком утомительны, – заступилась за отца Софи. – Осмелюсь предположить, он, скорее всего, почувствовал, что на них у него уйдет слишком много времени. Или, – добавила девушка, и в глазах ее мелькнуло озорное выражение, – что я смогу сделать это за него.

– Никогда ничего подобного не слышала! – возмутилась леди Омберсли, почти не сдерживая гнева. – Это так похоже на Горация! И когда же, осмелюсь спросить, моя дорогая, он намерен жениться на этой маркизе?

– Ну, в общем, – задумчиво начала Софи, – насколько я понимаю, именно поэтому он и не позаботился об объяснениях, тетушка. Сэр Гораций не может жениться на Сансии, пока не сбудет меня с рук. Бедолага оказался в таком щекотливом положении. Я обещала ему постараться, но не могу же я из-за этого соглашаться на замужество с тем, кого не полюблю. Он разделяет и вполне понимает мои чувства. Могу ручаться за сэра Горация, он никогда не бывает неблагоразумен!