Джорджетт Хейер – Тени прошлого (страница 18)

– А это разве лошадь? – Герцог посмотрел на кобылу через лорнет. – Возможно, ты прав. А я думал, что это верблюд. Уведи ее и напои.

Он повернулся и направился к дому кюре. Провожавшие его любопытными взглядами жители увидели, как экономка господина Бопре впустила его в дом, и начали обсуждать между собой появление этого странного незнакомца.

Экономка провела герцога через безукоризненно чистую прихожую и открыла дверь в кабинет кюре – солнечную комнату с задней стороны дома.

– Святой отец, – спокойно объявила она, – этот господин желает с вами поговорить.

Затем она ушла, даже не бросив на герцога прощального взгляда.

Кюре сидел за столом и что-то писал. Он поднял глаза на посетителя и, увидев, что тот ему незнаком, положил перо и встал из-за стола. Это был невысокий худой человек с красивыми тонкими руками, спокойными голубыми глазами и аристократическими чертами лица. На нем была длинная сутана, и голова его была непокрыта. Сначала герцог подумал, что белая шевелюра – парик: такими ровными волнами опускалась она кюре на плечи, потом увидел, что аккуратно зачесанные со лба волосы были естественными.

– Господин де Бопре? – спросил герцог и поклонился.

– Да, сударь. А с кем имею честь разговаривать?

– Меня зовут Джастин Элистер, – сказал герцог и положил на стол перчатки.

– Да? Извините, сударь, но я вас что-то не припоминаю. Я так давно удалился из большого мира, что не могу сразу сообразить, принадлежите ли вы семье Элистеров из Оверни или к английской ветви.

Де Бопре окинул герцога оценивающим взглядом и предложил ему стул.

Джастин сел.

– К английской ветви, сударь. Может быть, вы знали моего отца?

– Немного, – ответил де Бопре. – Значит, вы герцог Эвон? Чем могу служить?

– Вы правы, сударь, я – герцог Эвон. Правильно ли я понимаю, что вы состоите в родстве с маркизом де Бопре?

– Я его дядя.

Джастин поклонился.

– Значит, вы – виконт де Марийон.

Кюре сел за стол.

– Я давно отказался от титула, сударь. На мой взгляд, в нем нет никакого смысла. Мои родственники скажут вам, что я ненормальный. Они никогда не поминают мое имя. – Кюре улыбнулся. – Это понятно. Я их опозорил. Я предпочел жить и работать среди простых людей – а ведь мог бы носить головной убор кардинала. Однако вы не для того же приехали в Анжу, чтобы узнать мою историю. Вам нужна моя помощь?

Герцог предложил хозяину свою табакерку.

– Я надеюсь от вас кое-что узнать.

Де Бопре взял щепотку табака и осторожно поднес ее к ноздрям.

– Это мало вероятно, сударь. Как уже сказал, я давно отдалился от света и забыл даже то немногое, что о нем знал.

– То, что меня интересует, сударь, не имеет отношения к большому свету, – ответил герцог. – Я хочу, чтобы вы припомнили события, которые произошли здесь семь лет тому назад.

– Постараюсь, – сказал кюре и стал вертеть в руках перо. – И что вы хотите, чтобы я вспомнил?

– Я хочу, чтобы вы вспомнили жившую здесь семью Боннаров.

Кюре кивнул, вперившись взглядом в герцога.

– И особенно девочку по имени Леони.

– Откуда же герцогу Эвону известно о Леони. Разумеется, я ее отлично помню, – сказал кюре, глядя на Эвона бесстрастным взглядом.

Герцог покачивал ногой, перекинутой через другую.

– Прежде чем продолжать, я хочу предупредить вас, что об этом разговоре никто не должен узнать.

Кюре отодвинул перо.

– Прежде чем я соглашусь на это условие, сын мой, я должен узнать, что вам нужно от девушки-крестьянки и какое она имеет к вам отношение.

– В данный момент она служит у меня пажом.

Кюре вопросительно поднял брови.

– Да? Вы всегда нанимаете в пажи девушек, господин герцог?

– Нет, отец мой, раньше мне не приходилось этого делать. Эта девушка носит мужскую одежду и не знает, что я раскрыл ее секрет.

Кюре катал перо по столу.

– Не знает, сын мой? И что ее ждет?

Эвон заносчиво посмотрел на него.

– Извините, господин де Бопре, но я должен заметить, что мои моральные устои не имеют к вам никакого касательства.

Кюре непоколебимо выдержал его взгляд.

– Ваши моральные устои – ваше личное дело, сын мой, но вы не сочли нужным скрывать их от внешнего мира. Я могу только ответить: судьба Леони не имеет к вам никакого касательства.

– Она с вами не согласится, отец мой. Постарайтесь меня понять. Она принадлежит мне душой и телом. Я купил ее у подлеца, который называет себя ее братом.

– Что ж, он и есть ее брат, – спокойно заметил кюре.

– Вы так думаете? Позвольте вас заверить, что со мной Леони гораздо в большей безопасности, чем с Жаном Боннаром. Я приехал, чтобы просить вас помочь ей.

– Я никогда раньше не слышал, чтобы… Сатана… просил помощи у священника.

Зубы Эвона блеснули в улыбке.

– Хоть вы и удалились от мира, святой отец, вы знаете мое прозвище.

– Да, сударь. Ваша репутация широко известна.

– Я польщен. Но репутация тут ни при чем. Леони в моем доме ничто не угрожает.

– Почему? – спросил кюре.

– Потому что с ней связана какая-то тайна.

– Это – недостаточное основание.

– Но вам придется положиться на мое слово.

Кюре сложил перед собой руки и спокойно поглядел в глаза Эвону. Потом кивнул.

– Хорошо, сын мой. Расскажите мне, как жилось моей девочке. Этот Жан – бессовестный малый, но он отказался оставить Леони со мной. Куда он ее увез?

– В Париж, где он купил таверну. Он одел Леони в мужскую одежду, и она восемь лет изображала мальчика. Сейчас она служит у меня пажом, пока я не решу положить конец этой комедии.

– А что случится, когда вы положите ей конец?

Эвон постучал полированным ногтем по крышке табакерки.

– Я отвезу ее в Англию – к своей сестре. Я подумываю о том, чтобы ее удочерить. Она будет под моей опекой, и с ней всегда будет дуэнья.

– Сударь, если вы хотите сделать девочке добро, пришлите ее ко мне.

– Отец мой, мне никогда в жизни не хотелось сделать кому-нибудь добро. У меня есть причина, чтобы держать девочку при себе. Как ни странно, но я к ней привязался. Уверяю вас, это чисто отцовское чувство.

В этот момент вошла экономка и принесла поднос с бутылкой вина и бокалами. Поставив поднос у локтя своего хозяина, она удалилась.