Джорджетт Хейер – Коринфянин (страница 10)
– Но, Седрик, как украдено? Кем?
– Разбойниками. Мать послала срочное сообщение отцу. Карета остановилась где-то недалеко от Бата. Два парня в масках и с пистолетами. София визжала, мать упала в обморок. Охранники ошеломлены. Один из них ранен. Те ускакали с ожерельем. Это то, чего я не могу понять.
– Ужасно. Ваша бедная мама. Мне так жаль. Это ужасающая потеря.
– Да, но каким образом они его нашли? Вот что я хотел бы знать, – недоумевал Седрик.
– Конечно, если они забрали шкатулку с драгоценностями…
– Ожерелье было не в ней. Ставлю на это мой последний шиллинг. У матери был тайник, дьявольски хитро придуманный, и ожерелье всегда клали туда, путешествуя. Потайной карман за обшивкой кареты.
– О боже, ты имеешь в виду, что кто-то сообщил про тайник грабителям?
– Похоже на то.
– А кто знал об этом? Если вы найдете предателя, вы можете вернуть ожерелье. Вы уверены в ваших слугах?
– Я ни в ком не уверен. Господи, я не знаю, – поспешно ответил Седрик. – Мать хочет направить сыщиков с Боу-стрит, но отец считает, что это бесполезно. И вдобавок Рики исчез. Старика хватит удар.
– Правда, Седрик, ты не должен так говорить о своем папе, – укоризненно произнесла Луиза. – И мы не знаем, что Ричард сбежал. Я уверена, что дело не в этом.
– Он будет дураком, если не сбежит, – заметил Седрик. – Что ты думаешь, Джордж?
– Не знаю, – ответил Джордж. – Все это озадачивает. Когда я впервые услышал о его исчезновении, а ты должен знать, что он не спал дома в последнюю ночь, и, когда я увидел, насколько он был пьян, я встревожился. Но…
– Самоубийство, о господи! – Седрик захохотал. – Я должен сообщить это Мелиссе. Заездили до смерти. Рики! Ой, это замечательно.
– Седрик, ты отвратителен. Конечно, Ричард не самоубийца. Он просто уехал. Я не знаю, где он, но если ты скажешь что-нибудь подобное Мелиссе, я никогда не прощу тебя. Умоляю, скажи Мелиссе, что Ричарда вызвали по неотложным делам.
– И я не смогу рассказать об этом локоне? Не порть игру, Луиза.
– Отвратительное создание.
– Мы считаем, что этот локон – воспоминание о давних делах, – сказал Джордж. – Возможно, детская привязанность. И неприлично упоминать об этом вне этих стен.
– Ну, если говорить о причинах, старина, то как насчет копания в ящиках Ричарда? – весело спросил Седрик.
– Мы не делали ничего подобного, – возмутилась Луиза. – Это найдено на полу в библиотеке.
– Бросили? Выбросили? Кажется, Рики ведет двойную жизнь. Я говорил себе, что его не очень занимают женщины. Ну и посмеюсь я над ним при встрече!
– Ничего подобного ты не сделаешь. Господи, как бы я хотела знать, где он и что все это значит.
– Я скажу тебе, где он, – предложил Седрик. – Он поехал искать подругу своей юности. В этом нет сомнений. Я бы много отдал, чтобы увидеть его. Рики и романтическое приключение!
– Теперь ты несешь вздор. Одно можно утверждать определенно. В Ричарде ни грана романтики, а что до приключений… Осмелюсь сказать, что он только пожмет плечами при одной мысли о них. Ричард, мой дорогой Седрик, до кончиков ногтей светский человек. И он никогда не сделает ничего не соответствующего его положению.
Глава 4
Светский человек в этот самый момент крепко спал в углу огромного зеленого с золотом дилижанса, качаясь и подпрыгивая на тяжелом пути в Бристоль. Было около двух часов дня, они проезжали где-то около Кэлкот-Грин к западу от Ридинга. Его прерывистый сон был тревожным. Он несколько раз просыпался, когда карета останавливалась, чтобы посадить или высадить пассажиров, сменить лошадей или подождать, пока сторож откроет им ворота. Эти моменты казались ему полными кошмаров даже больше, чем его сны. Голова болела, глаза воспалились, и какие-то странные неприятные лица плыли перед его затуманенным взором. Он со стоном снова закрыл глаза, предпочитая сны реальности, но, когда карета остановилась в Кэлкот-Грин, чтобы посадить толстую женщину со склонностью к астме, сон оставил его. Он открыл глаза, поморгал и увидел лицо человека в аккуратном черном костюме, сидевшего напротив него, воскликнул «О господи!» и сел.
– Голова очень болит? – спросил заботливый и смутно знакомый голос.
Он повернул голову и встретил вопрошающий взгляд мисс Пенелопы Крид. Некоторое время он молча смотрел на нее, потом сказал:
– Я помню. Дилижанс в Бристоль. И зачем я пил бренди?
Предупреждающий щипок заставил его посмотреть вокруг. Он обнаружил трех людей, сидящих напротив. Все они с интересом смотрели на него. Аккуратный человек, которого он принял за помощника поверенного, откровенно не одобрял его. Женщина в капоре и шали по-матерински кивнула ему и сказала, что он похож на ее второго сына, который тоже не переносит тряску в карете. Крупный мужчина, сидевший рядом с ней, которого он посчитал ее мужем, подтвердил глубоким басом:
– Это правда.
Рука сэра Ричарда инстинктивно потянулась к галстуку. Галстук был смят, как и полы сюртука. Он обхватил голову руками, стараясь стряхнуть остатки сна.
– О господи, – сказал он, – где мы?
– Я не совсем уверена, но, кажется, мы проехали Ридинг, – ответила Пен, озабоченно осматривая его.
– Мы в Кэлкот-Грин, вот где, – вмешался крупный мужчина. – Остановились, чтобы посадить кого-то. Они не утруждают себя расписанием. Осмелюсь сказать, кучер отправился выпить.
– Да ладно, – примирительно произнесла его жена. – Конечно, посиди-ка, как он, на солнце, так и захочешь пить.
– Это верно, – согласился мужчина.
– Если компания узнает об этом, его выгонят, и правильно сделают, – заметил клерк, чихая. – Поведение этих кучеров становится скандальным.
– Я уверена, что нет никакого смысла злиться, если человек немного нарушает расписание, – возразила женщина. – Живи и давай жить другим, вот что я скажу.
Ее муж, как всегда, согласился с ней. Кучер снова взобрался на свое место, а Пен сказала, под шум колес и стук копыт:
– Вы все время твердили мне, что вы пьяны, и теперь я вижу, что это так и было. Боюсь, что вы уже пожалели, что поехали со мной.
Сэр Ричард поднял голову.
– Пьян я был, несомненно, но не жалею ни о чем, кроме бренди. Когда этот ужасный экипаж прибудет в Бристоль?
– Это совсем не близкий путь, знаете ли. Они не ездят больше восьми миль в час. Думаю, мы должны быть в Бристоле часов в одиннадцать. Но мы, кажется, останавливаемся несчетное количество раз. Вы очень огорчены?
Он внимательно посмотрел на нее:
– А вы?
– Говоря по правде, – доверчиво призналась она, – нисколько. Я ужасно рада. Я только не хочу, чтобы вам было неловко из-за меня. Я понимаю, что вам не место в общем дилижансе.
– Мое дорогое дитя, поверьте мне, что мои неудобства к вам не имеют ни малейшего отношения. А что до моего места, то где же ваше?
У нее на щеках появились ямочки.
– О, я ведь только скверный мальчишка.
– Я так сказал?
Она кивнула.
– Ладно, так и есть, – усмехнулся сэр Ричард, критически глядя на нее. – Кроме… Я завязывал этот галстук? Да, думаю, да. Что там у вас, ради всего святого?
– Яблоко, – ответила Пен, показывая его. – Та толстая женщина, которая вышла, дала мне его.
– Надеюсь, вы не собираетесь жевать его, сидя здесь?
– Собираюсь. А почему нет? Хотите кусочек?
– Нет.
– А я очень хочу есть. Это единственная вещь, о которой мы забыли.
– Что?
– Еда, – произнесла Пен, вгрызаясь в яблоко. – Мы должны были обеспечить себя корзинкой с едой на время путешествия. Я забыла, что этот дилижанс не останавливается в почтовых конторах, как почтовые кареты. Ну, я, точнее, не забыла, а просто никогда не знала.
– Это надо было предусмотреть, – сказал сэр Ричард. – Если вы голодны, вас надо покормить. Что вы предполагаете делать с этим яблоком?
– Съесть, – ответила Пен.
– Отвратительное создание! – вздрогнув, воскликнул сэр Ричард.
Он прислонился к своему углу, но она потянула его за рукав и заставила наклонить к ней голову.
– Я сказала этим людям, что вы мой воспитатель, – прошептала Пен.