Джорджетт Хейер – Девушка в муслиновом платье (страница 8)

– Успокойтесь, дитя мое. Ну, ну, не плачьте. Я все понимаю. Давайте сядем на этот диван и вместе решим, как вам лучше поступить.

Аманда сделала вид, что сопротивляется, но через мгновение уронила голову ему на плечо и расплакалась. Сэру Гарету не раз приходилось выслушивать пылкие и слезливые излияния своей племянницы, полагавшей, что с ней несправедливо обошлись, и поэтому он спокойно и уверенно повел себя в ситуации, которая могла бы привести в замешательство другого, менее искушенного человека. Через несколько минут Аманда вполне овладела собой, вытерла щеки и хорошенький носик его платком и извинилась за проявление минутной слабости, которую, по ее словам, она глубоко презирала.

Затем они продолжили беседу. Он говорил долго и убедительно: особо подчеркнул неразумность ее теперешних планов, выразительно описал душевные страдания, на которые она обречет своего деда, если попытается их осуществить, перечислил все трудности, связанные с работой горничной в гостинице. Она терпеливо слушала его, сложив руки на коленях и не сводя с его лица больших глаз. Лишь изредка у нее вырывался судорожный вздох, а когда он закончил, сказала:

– Может быть, мне и будет плохо, но, если мне не позволят выйти замуж за Нила по достижении совершеннолетия, мне будет еще хуже. Поэтому прошу вас, сэр, отвезите меня в Хантингдон.

– Аманда, вы хотя бы слышали, о чем мы только что с вами говорили?

– Да, я слушала вас очень внимательно, сэр. Но вы говорили то же самое, что говорят мне мои дяди. Они тоже любят рассуждать о правилах приличия и прочей чепухе. А что касается переживаний моего дедушки, то он сам виноват, потому что я предупредила его, что он горько пожалеет, если не даст согласия на мой брак. Он не поверил мне. Пусть теперь немного помучается из-за своей глупости. Я всегда держу слово и всегда добиваюсь того, чего хочу очень сильно.

– В это, пожалуй, я смогу поверить. Вы не обижайтесь, Аманда, но вы крайне избалованный ребенок!

– И в этом тоже виноват дедушка.

Он решил пойти по другому пути:

– Скажите мне вот что. Если бы Нил знал о ваших подвигах, вы думаете, он одобрил бы их?

– О нет, – ответила она без колебаний. – Я думаю, он бы очень рассердился и отругал меня, как следует, но в конце концов простил бы. Ведь он должен понимать, что все это я делаю ради него. И мне кажется, – добавила она задумчиво, – его это не особенно удивит, потому что он тоже считает меня взбалмошной девчонкой и знает обо всех моих выходках. Когда я была маленькой, он часто помогал мне выйти из трудного положения.

Глаза ее загорелись, и она воскликнула:

– Теперь я знаю, что мне нужно! Нужно, чтобы на этот раз мне угрожала смертельная опасность. Он спасет меня, отвезет к дедушке, и дедушка из чувства благодарности согласится на наш брак! – Она нахмурилась, пытаясь собраться с мыслями. – Мне нужно только придумать историю, в которой я бы оказалась в смертельной опасности. Должно быть, это не так просто.

Сэр Гарет, которому не составляло особого труда придумать такую историю, сказал приглушенным голосом, что к тому времени, когда она сумеет сообщить Нилу о грозящей ей опасности, возможно, будет слишком поздно и он не успеет ее спасти.

Девушка вынуждена была согласиться с правильностью этого замечания и призналась, что не представляет, где в данный момент находится Нил. Он поехал в Лондон на медицинское обследование, о результатах которого должен был затем доложить начальству в Хорсгардзе[6].

– И одному Господу Богу известно, сколько времени понадобилось Нилу на все это! Но самое ужасное состоит в том, что если врачи признают его здоровым, то могут немедленно отправить обратно в Испанию. Вот почему я должна выполнить операцию, не теряя ни минуты! – Она вскочила на ноги, посмотрела на сэра Гарета с вызовом и сказала: – Я вам очень благодарна, сэр, но теперь, если вы позволите, мы с вами расстанемся. До Хантингдона, кажется, почти десять миль, а если не будет кареты и вы не захотите меня подвезти в своем экипаже, мне придется идти пешком, а это значит, что уже пора выходить.

Она протянула ему руку с видом благородной дамы, прощающейся со знакомым. Когда же сэр Гарет, вместо того чтобы отпустить ее руку, сжал еще крепче, все ее величие сразу куда-то исчезло. Она топнула ногой и потребовала, чтобы он немедленно ее отпустил.

Сэр Гарет стоял перед трудным выбором. Он понимал, что продолжать спор с Амандой бессмысленно и что попытка запугать ее с целью выяснения имени и адреса дедушки тоже ни к чему не приведет. Если он выполнит свою угрозу и передаст ее под опеку одного из членов приходского совета, то она почти наверняка сбежит от этой важной особы. Может, отпустить ее и предоставить самой себе? Нет, этого делать нельзя! Какой бы упрямой и непослушной она ни казалась, она невинна, как котенок, и слишком хороша, чтобы позволить ей ездить по стране без сопровождения.

– Если вы не отпустите меня сию же минуту, я укушу вас! – пригрозила Аманда, безуспешно пытаясь освободиться из его рук.

– В таком случае я не только не предложу вам место в своем экипаже, но вдобавок и хорошенько надеру уши, – ответил он весело.

– Как вы смеете… – Она вдруг замолчала, перестала дергать его руку, и на ее лице отразилась радость. – О, вы повезете меня в своем экипаже, сэр? Благодарю вас!

Если бы она в порыве благодарности заключила его в объятия, он ничуть не удивился бы, но она ограничилась крепким рукопожатием и восторженной улыбкой. Сэр Гарет, давший себе безмолвный обет не терять из виду доверчивую девицу, пока не вернет ее законным опекунам, усадил ее на стул и вышел из комнаты, чтобы сообщить изумленному конюху, что тому придется уступить место в экипаже даме и стоять оставшуюся дорогу сзади.

Троттону это распоряжение показалось странным, но, когда через несколько минут он увидел пассажирку, ради которой ему предстоит испытывать неудобства, в голову ему закралось ужасное подозрение, что его господин сошел с ума. Будь на месте сэра Гарета кто-то другой, конюх не придал бы этому факту большого значения, но его хозяин, насколько ему было известно, никогда не был сластолюбцем. Сэр Гарет не сказал домашним, зачем едет в Бранкастер-парк, и все слуги от дворецкого до поломойки пытались угадать цель его поездки. Поэтому с его стороны, по мнению Троттона, было верхом безумия в такой момент поддаться чарам этой смазливой девчонки в муслиновом платье, которой он как раз сейчас помогал сесть в экипаж. Что подумают люди, когда увидят в его карете эту хорошенькую штучку? Потом конюху пришло в голову, что его хозяин перегрелся на солнце, и он попытался вспомнить, какое средство помогает от солнечного удара. Голос сэра Гарета вывел его из состояния задумчивости.

– Эй, Троттон, ты что, оглох? Я сказал, поехали!

Глава 4

В двух милях от перекрестка, где сходились пути из Кембриджа и Сент-Нитса, дорога раздваивалась, и сэр Гарет, не раздумывая, свернул направо. Его юная спутница, которая до сих пор, как она сама откровенно призналась, ездила только на двуколке, когда позволял дедушка, наслаждалась поездкой. Она слишком внимательно наблюдала за тем, как ловко ее покровитель управляет лошадьми, при этом стараясь не пропустить указательный столб с выцветшей надписью «На Сент-Ивз». Его верный конюх оказался более внимательным. Он стоял позади своего хозяина, крепко держась за опущенный верх фаэтона, и счел необходимым вмешаться в разговор. Из болтовни Аманды он понял, что сэр Гарет обещал довезти ее до Хантингдона, и посчитал своим долгом подсказать своему господину, что тот поехал неправильным путем.

Подавив в себе желание обругать чрезмерно услужливого конюха, сэр Гарет холодно произнес:

– Благодарю тебя, Троттон, но я знаю дорогу.

Аманда, слышавшая их разговор, сразу заподозрила неладное и спросила:

– Разве мы едем не в Хантингдон?

Сэр Гарет намеревался как можно дольше не сообщать Аманде, что везет ее не в Хантингдон, а в Бранкастер-парк. Однако прямой вопрос вынудил его сказать правду. Он ответил:

– Нет, потому что я придумал для вас лучший план.

– Вы обещали отвезти меня в Хантингдон! – воскликнула она.

– Неправда! Я только предложил вам место в своем экипаже и ничего не обещал. Я сказал вам, что ни за что не оставлю вас в гостинице.

– Остановите лошадей! Я хочу выйти! – потребовала она. – Дальше я с вами не поеду! Меня никогда так не обманывали! Вы гадкий похититель!

В ответ он рассмеялся, и это разозлило ее еще больше. В течение нескольких минут она источала на него свой гнев, а когда остановилась, чтобы перевести дыхание, он сказал примирительным тоном:

– Если вы немного помолчите и выслушаете меня, я скажу, куда везу вас.

– Это не имеет никакого значения, потому что с вами я никуда не поеду! Вы подлый обманщик, злодей и, наверное, вы собираетесь меня убить!

– В таком случае вы сейчас находитесь в смертельной опасности и вам немедленно следует позвать на помощь своего закаленного бойца, – посоветовал он. – Для этого вам достаточно послать письмо в Лондон. Назовите его имя, и я обещаю не только доставить его к вам в кратчайший срок, но и не убивать вас до поры до времени.

– Я очень надеюсь на то, что он вас убьет, – процедила она сквозь зубы. – И он непременно вас убьет, когда узнает, как подло вы поступили со мной.