Джорджетт Хейер – Бегство короля (страница 10)

Дунбар… В свое время это поражение не показалось ему такой уж катастрофой, поскольку он к тому времени уже считал Аргилла и его сторонников своими злейшими врагами. Король не желал вспоминать ужасный год, проведенный в Шотландии, но отмахнуться от этих воспоминаний не удалось. Каких только унижений ему не пришлось перенести прежде, чем «Ковенант» согласился короновать его! Он каялся в своих грехах, в грехах своей матери и отца. И наконец, совершенно потеряв терпение, вскричал:

– Я, наверное, должен покаяться и том, что вообще появился на свет!

А когда он впервые приехал в Шотландию, бедная женщина, увидев его вместе с Аргиллом в Абердене, воскликнула:

– Да благословит Господь ваше величество и направит вас к вашей цели! Но если вы не поостережетесь тех, кто стоит по левую руку от вас, то они, словно кукушки, выкинут вас из гнезда, ведь это они помогали отобрать у вашего отца престол.

«Жаль, что канцлер этого не слышал», – подумал король.

Хайд упорно советовал ему не доверять Аргиллу. Никто из сторонников Карла в Англии не поддерживал его «шотландский план». Но королева, мать Карла, и все в Лувре твердили, что надо довериться Аргиллу. Даже те, кто ненавидели Аргилла, считали, что это единственная надежда короля вернуть себе трон. В ту пору Карл согласился плясать под их дудку, потому что у него не было выхода. Но потом он уже не смог больше терпеть, Аргилл хотел от него слишком многого. Аргиллу хотелось, чтобы король был марионеткой, а он и его «Ковенант» правили Шотландией. А когда король начал навещать солдат и Аргилл увидел, какую популярность Карл приобретает в армии, он поспешил избавиться от короля. В планы Аргилла не входило, чтобы у Карла было собственное войско.

Аргилл принудил его расстаться с самыми близкими друзьями. Это подавалось как борьба за то, чтобы при дворе были только надежные люди. Когда король вспомнил об этом, его большой рот скривился в язвительной усмешке. Это покаянное очищение привело к изгнанию Гамильтона и к тому, что из дворян, приехавших с Карлом из Голландии, в конце концов с ним остался чуть ли не один распутный Бэкингем! Королю так и не удалось выяснить, на какую хитрость пустился Бэкингем, чтобы втереться в доверие к Аргиллу. Может быть, он продался Аргиллу, пообещав воздействовать на короля. Однако Аргилл и не подозревал, что мягкий, добродушный принц, будучи воплощением самой кротости, в действительности никому не доверял.

Научился Карл и терпеть обиды, как малые, так и большие. Он никогда не придавал значения помпезности, но до приезда в Шотландию с ним никогда не обращались неучтиво. А здесь он вскоре убедился, что фанатичные, нетерпимые сторонники «Ковенанта» способны вести себя просто по-хамски. Карл вспомнил – и улыбнулся при воспоминании о том, как он был потрясен случившимся в доме одного из министров Аргилла. Когда Карл вошел в гостиную, жена министра кинулась было усаживать его в кресло…

– Радость моя, – неожиданно остановил ее суровый супруг, – он молодой человек и в состоянии сам себя обслужить.

Оглядываясь назад, король упрекал себя: как это он тогда не догадался, что шотландцы, приехавшие за ним в Голландию, заманивают его в западню?! Ведь в их поведении было столько настораживающего… Да одно лишь требование не брать с собой Руперта и приказать Монтроузу сложить оружие насторожило бы кого угодно… кого угодно, кроме двадцатилетнего юноши, которому его приближенные, ссорясь друг с другом, постоянно давали самые разноречивые советы.

Монтроуз! Едва лишь это имя всплыло у короля в памяти, он закрыл лицо ладонью, словно пытаясь отгородиться от неприятного видения.

– Я послал к нему человека, чтобы его предупредили! – воскликнул король и вздрогнул, услышав свой собственный голос, нарушивший лесную тишину.

Рука упала, ибо ничто не могло заслонить от внутреннего взора короля спокойного, гордого лица Монтроуза, который пристально глядел Карлу в глаза.

Но Монтроуз успел нажить себе столько врагов… почти столько же, сколько Руперт, он был одержимым и мог рискнуть буквально всем ради возможности одолеть «Ковенант». И все же Карл вовсе не хотел предавать Монтроуза! Аргилл поклялся, что ни один волос не упадет с его головы, и Карл собственноручно написал Монтроузу письмо, написал дважды: постарался объяснить причину перемены своей политики, велел ему сложить оружие и покинуть Шотландию. Не его вина, что письма запоздали; он не виноват в том, что Аргилл обманул его и подверг Монтроуза позорной казни. А когда предательство было совершено, дело зашло уже так далеко, что путь к отступлению оказался отрезан. Слишком многое было поставлено на карту, да и после гибели Монтроуза королю казалось, что в минуту невзгоды он может рассчитывать только на помощь Аргилла. Король подписал «Торжественное соглашение», хотя не имел ни малейшего намерения выполнить хотя бы один его пункт, и люди, заставившие его поставить под документом свою подпись, знали, что это его ни к чему не обяжет. Но они – и прежде всего Аргилл – не знали другого: что король надеялся когда-нибудь заполучить голову Аргилла. В отместку за смерть Монтроуза… По натуре он не был мстительным человеком, но даже сейчас, сидя в Спринг-Коппис, сказал себе, что непременно казнит Аргилла… если, конечно, сможет вновь воцариться на троне.

На сжатый кулак короля, лежавший на колене, упала капля дождя; король вздрогнул и вернулся к действительности. Он поднял глаза и увидел, что дождь уже в разгаре; однако листва над его головой была настолько густа, что какое-то время служила защитой от дождя.

Карл поднялся на ноги, движения его были неловкими и скованными, ибо от холода руки и ноги закоченели. Ричард Пендерел до сих пор не показывался, и никаких других звуков, кроме шума дождя, барабанившего по листьям деревьев, не было слышно. Король был совершенно один, и если бы он вдруг закричал, никто не прибежал бы на его крик.

Карл принялся расхаживать взад и вперед, пытаясь согреться, но башмаки натирали ноги, и все тело ныло, требуя отдыха. Поэтому он снова сел, выбрав такое место, куда дождь заливал меньше всего.

Грубая рубаха невыносимо раздражала кожу, и, поеживаясь, король тешил себя надеждой на то, что в ней нет вшей. Вообще-то он не считал, что получил изнеженное воспитание: детство его прошло в военной обстановке, порой Карл даже испытывал нехватку денег, а в последнее время и вовсе жил так стесненно, что был вынужден занять двести фунтов на поездку в Шотландию. Однако предыдущая жизнь нисколько не подготовила его к тому, что происходило сейчас. Король никогда не сидел один-одинешенек в лесу, не мок под дождем; а если гулял, то только для собственного удовольствия. Даже в самые тяжелые времена у короля был дом, который он мог считать своим собственным, слуги, советники, лошади для верховой езды, постель и чистая одежда. Кожаный камзол, который принес королю.

Ричард, провонял потом, а потрепанная шляпа, защищавшая голову от дождя, была засаленная и вся в пятнах. Король не знал, где ему удастся сегодня преклонить голову на ночь, сможет ли он поесть, и на какое-то время им овладело чувство беспомощности, к которому еще примешивалась физическая и душевная усталость.

Внезапно вдали раздался негромкий топот лошадей, скакавших по дороге, и король стряхнул с себя унылое оцепенение. Он снова поднялся на ноги и, осторожно дойдя до опушки леса, спрятался за кустом так, чтобы в просветы между ветками можно было следить за дорогой.

Стук копыт становился все громче. Через несколько мгновений мимо проскакал отряд всадников: они ехали спокойно, явно не подозревая, что в лесу может скрываться беглец. Король глядел на них, пока они не скрылись из виду, а затем вернулся обратно и попытался обдумать, что же делать дальше и как можно будет вернуться в Лондон.

Неожиданно он услышал шаги людей, пробиравшихся по лесу, и, подняв голову, увидел Ричарда Пендерела, возвращающегося в сопровождении еще двоих мужчин.

Заметив, что они смотрят на него с тревогой, король приветствовал их улыбкой и даже попытался пошутить:

– Ну, как поживают мои новые гвардейцы? Какие новости?

Хэмфри Пендерел одобрительно ухмыльнулся, но решил, что перед королем лучше упасть на колени.

– Да новости, можно сказать, хорошие, мой господин.

– Рад слышать. А ты мельник Хэмфри, да? Встань, приятель. Мои гвардейцы не преклоняют передо мной колени.

– Ничего хорошего в этих новостях нет, – перебил брата Ричард, бросив на него довольно суровый взгляд. – Не прошло и часу с тех пор, как вы ушли из Уайт-Ледис, а в деревню уже заявились солдаты, спрашивали, не видал ли вас кто. Потому-то мы и задержались.

– Ага, а я сказал «хорошие новости», потому как хорошо, что вы далеко оттуда ушли, ваша милость, – вставил Хэмфри.

В темных глазах короля вспыхнули искорки смеха.

– Сдается мне, что ты большой шутник, друг мой Хэмфри. А кто расспрашивал обо мне? Всадники? Должно быть, это их я видел совсем недавно: мимо этого места проехал отряд, он направлялся на север. Насколько я могу судить, это были ополченцы. Они показались мне непохожими на настоящих солдат.

– Да, вас искали всадники, – подтвердил Ричард. – Они спрашивали, не видел ли кто вашу честь, но ничего не добились. Мы сказали им…