Джорджетт Хейер – Арабелла (страница 2)

Бетси, все еще хмурясь от обиды, не находила ничего достойного восхищения ни в Арабелле, ни в Софии и взвешивала, что лучше: получить порцию ласки от старой няни или пойти в детскую и развлечь малыша Джека. В этот момент дверь широко распахнулась, и в комнату влетел тучный мальчишка одиннадцати лет, с копной кудрявых волос, в украшенной оборками рубашке и нанковых брючках.

– Привет! Какой скандал! Мама и папа заперлись в кабинете, но я-то знаю, что все это значит! – выпалил мальчик.

– Что, что случилось? – воскликнула София.

– И не надейтесь, что я вам расскажу! – ответил Гарри и, достав кусок бечевки из кармана, начал связывать его в сложный узел. – Смотри, как я сейчас завяжу, Мег! Я теперь знаю шесть основных узлов, и если дядя Джеймс не заставит капитана Болтона взять меня в его следующее плавание, то это будет самым ужасным и позорным унижением в моей жизни.

– Ну ты же не за этим сюда пришел. Ты хотел что-то сказать, – стояла на своем Арабелла. – Мы слушаем!

– Ай, он в очередной раз пытается нас одурачить, – отмахнулась Маргарет.

– Ничего подобного! – возразил брат. – Джозеф Эккель ездил в Вайт-Хайт и привез почту. – Гарри почувствовал, что завладел вниманием сестер, и широко им улыбнулся. – Что уставились? Маме пришло письмо из Лондона. Франкировано каким-то лордом, я сам видел.

Маргарет выронила журнала, и тот шлепнулся на пол. София открыла рот от удивления, а Арабелла вскочила со стула.

– Гарри! Это письмо… случайно… Случайно, не от моей крестной?

– А должно быть? – спросил Гарри.

– Если оно из Лондона, то тогда точно от леди Бридлингтон! – заявила София. – Арабелла, похоже, удача поворачивается в нашу сторону!

– Я даже не осмеливаюсь предположить, что такое возможно, – слабо возразила Арабелла. – В письме, вероятно, говорится, что крестная не может пригласить меня.

– Чепуха! – ответила более практичная София. – Будь так, тогда с какой стати мама стала бы показывать письмо отцу? Можешь считать, что дело в шляпе. Ты едешь в Лондон, и, возможно, надолго!

– Нет, я не могу в это поверить, – дрожащим голосом произнесла Арабелла.

В этот момент прекративший вязать узлы и стоящий на голове Гарри не удержал равновесия и рухнул на пол, заодно уронив стул, корзинку с рукоделием Софии и небольшой холст, на котором рисовала Маргарет, прежде чем поддаться непреодолимой притягательности «Лейдиз Манфли Мьюзеум». Сестры лишь попросили брата больше не обезьянничать и ни слова не сказали о его неуклюжести. Гарри поднялся на ноги.

– Только девчонка может поднять такую суматоху из-за обыкновенной поездки в Лондон, – презрительно фыркнул он. – Какая же ты глупая! Что ты там собираешься делать, хотел бы я знать?

– Ох, Гарри, ну разве можно быть таким бестолковым. Балы! Театры! Приемы! – нараспев произнесла Арабелла.

– А я-то думала, ты едешь в Лондон, чтобы завести нужные связи, – удивилась Бетси. – По крайней мере, так сказала мама.

– А нечего было подслушивать! – уколола сестру София.

– Что такое «нужные связи»? – спросил Гарри, пытаясь жонглировать несколькими клубками шелковых ниток, выкатившихся из корзинки на пол.

– Да я сама не знаю!

– Зато я знаю, – подала голос больная Бетси. – Конечно же, имеется в виду удачный брак. А потом Белла пригласит в Лондон Софи, Мег и меня, и мы все, все найдем себе по богатому мужу.

– И не надейтесь, мисс! – заявила Арабелла. – И вообще, тебя никто никуда и никогда не пригласит, пока ты не станешь лучше себя вести.

– Ну, так сказала мама, – уверенным голосом возразила Бетси. – Ты зря думаешь, что я ничего в этом не понимаю, только лишь потому, что я…

– Бетси, если ты не хочешь, чтобы я рассказала папе о твоей шокирующей беспардонности, – грубо прервала сестру София, – то настоятельно рекомендую тебе отправиться в детскую, где тебе и место.

Ужасная угроза подействовала. Ворча, что ее сестры – кошки с отвратительным характером, Бетси как можно медленней вышла из комнаты, волоча за собой шаль.

– Она действительно очень болезненная, – виноватым тоном заметила Арабелла.

– Она слишком уж развитой и очень плохо воспитанный ребенок! – резко возразила София. – А с виду и не скажешь. Ей стоило бы задумываться совсем о других вещах… Ах, Белла, если тебе удастся удачно выйти замуж. А если леди Бридлингтон вытащит тебя в свет, то я просто уверена, что тебе удастся! Ведь ты – самая прекрасная девушка из всех, что я когда-либо видела! – благородно добавила она.

– Хо! – вставил Гарри, внося в разговор свою лепту.

– Это, конечно, так, – согласилась Маргарет, – но если ей понадобятся брильянтовые пуговицы и диадемы… и та штука, о которой ты говорила, то я не понимаю, как ей удастся удачно выйти замуж.

Слова Мег повисли в полной тишине. София первой пришла в себя.

– Что-нибудь придумаем! – заверила она.

Ей никто не ответил. Арабелла и Маргарет, похоже, с сомнением отнеслись к ее заверениям, а Гарри обнаружил ножницы и теперь увлеченно нарезал шерстяные нитки на маленькие отрезки, и это занятие доставляло ему явное удовольствие. В комнате повисла удручающая тишина. И тут в дверях появился молодой джентльмен, только-только перешагнувший из подросткового возраста в зрелый. Он был молод и красив. Цвет его волос был светлее, чем у сестер, но в лице проглядывались схожие черты. Длина воротника его рубашки и беспорядочно разметанные локоны явно свидетельствовали о том, что модные веяния коснулись его и попытались превратить в денди. Конечно же, его портной из Нарсборо не мог достичь высот Вестона или Стульца, но он очень старался, и в этом ему несказанно помогали великолепные пропорции клиента. Мастера Бертрама Тэлланта выгодно отличала кожа и пара весьма элегантных ног. Последние в данный момент были облачены в штаны из оленьей кожи, но их владелец уже достал из ящика с одеждой пару желтых панталон и ласково гладил их рукой. Молодой человек пока еще не набрался смелости показать панталоны папаM, так как полагал, что они превращают его в настоящий тюльпан моды. Высокие сапоги с отворотом, которые молодой человек холил и лелеял, блестели ровно настолько, насколько могли блестеть сапоги джентльмена, родители которого, к несчастью, не могли обеспечить своего второго сына шампанским, необходимым для приготовления действительно качественной ваксы. А благодаря рукам его заботливых сестер, воротнички его рубашек были так сильно накрахмалены, что молодой человек мог повернуть голову лишь с большим трудом. Старший брат Бертрама Джеймс учился в Оксфорде и готовился принять духовный сан. Отучившись в Гарроу, Бертрам тоже собирался поступать в Оксфорд, а пока жил дома у родителей и под руководством отца готовился к вступительным экзаменам, которые должны были состояться на Пасху. Готовился он без особого энтузиазма. Самым сокровенным желанием Бертрама было стать корнетом в гусарском полку. Но на это нужны были деньги, и немалые: никак не меньше восьми сотен фунтов! Да и война с Бонапартом кончилась, поэтому на повышение рассчитывать тоже особо не стоит, разве что только за деньги. Поэтому мистер Тэллант пришел к выводу, что гражданская карьера сына станет менее разорительной, чем военная служба. Он планировал, что после получения диплома Бертрам поступит на службу в министерство внутренних дел. И если даже в его голове и появлялись сомнения в том, способен ли его отпрыск занимать столь высокие должности, то он урезонивал себя тем, что сыну еще нет и восемнадцати и что Оксфорд, где он сам проучился целых три года, окажет стабилизирующее влияние на характер сына.

Будущий кандидат в парламент объявил о своем появлении в комнате для занятий приглушенным криком охотника, за которым тут же последовало заявление о том, что к некоторым людям судьба благосклонна несправедливо.

Арабелла прижала руки к груди и вопросительно посмотрела на брата.

– Бертрам, это действительно правда? Пожалуйста, не мучь меня! Не мучь!

– Да, черт возьми! Но откуда ты знаешь?

– Гарри рассказал, кто ж еще, – ответила за сестру София. – В этом доме дети знают все.

Мистер Бертрам Тэллант мрачно кивнул и закатал рукава.

– Если вы не хотите, чтобы он здесь находился, так может, я выставлю его? – спросил он.

Гарри вскочил на ноги.

– Не надо! – закричал он. – Мельница!

Он радостно пошел на старшего брата.

– Только не здесь! – как по команде в один голос завизжали сестры.

Но девушки и не надеялись, что их послушают, и каждая бросилась вперед, чтобы убрать с линии огня свои самые дорогие вещи. Это оказалось довольно сложно, так как комната, хотя и маленькая, была вся завалена и заставлена безделушками. Братья боролись и сражались всего минуту-две, после чего Гарри, который пусть и был крепким парнем, но все же значительно уступал Бертраму, вынужден был ретироваться, и Бертрам закрыл дверь прямо за его спиной. Попинав обшарпанную дверь ногами и отпустив парочку отвратительных колкостей в адрес старшего брата, Гарри удалился, насвистывая через удобную щель, образовавшуюся вследствие потери одного из передних зубов. Бертрам прекратил подпирать дверь и поправил галстук.

– Что ж, ты действительно уезжаешь, – сообщил он Арабелле. – Хотел бы я иметь богатую крестную! Вот было бы здорово! Много ли сделала для меня миссис Кельн, кроме того, что дала мне дьявольскую книгу под названием «Утешение христианина» или что-то в этом роде. За одно лишь это можно отдать человека на растерзание псам.