Джордж Вервольф – Монолог Некроманта. Часть 1 (страница 8)

– Да, я слышал, – перебил я сенатора, – только к чему мне эта информация? Поделиться не с кем?

– Он явно бросает вызов королю, – судя по ответу, он проигнорировал мое нежелание с кем-либо говорить, – он настраивает народ против Деодена. Уже начинают говорить о передаче короны Бруно. Начинается смута. Нельзя допустить междоусобицы.

– Тогда почему Ваш король бездействует?

– Потому что Деоден не может повлиять на Карло. Уже поздно. Бруно обрел ту власть, от которой его трудно избавить. Это власть над народом. Стоит Деодену избавиться от него, все тут же возмутятся и могут восстать против него.

Сдавалось мне, что Уинстон знал, зачем я приехал. Поэтому я продолжил беседу:

– Хм, может, он этого и добивается? Провоцирует короля, делая из себя мученика. И таким образом, он может свергнуть его с трона.

– Может быть, и этого. Может быть.

– Значит, Вы противник его политики.

– Неужели? – иронично улыбнулся старик.

– Ну, я так и думал, что вся эта дребедень из-за рвения к власти. Только отчего у него такая нелюбовь к магии?

– Есть мнение, что в роду Карло Бруно были варвары, а они, как Вы знаете, презирают магию во всех ее проявлениях. И, вероятно, это передалось ему по крови.

На это лишь я ухмыльнулся и продолжил смотреть на Святого Рыцаря Ордена Ангела.

– Уж не убить ли Вы его хотите? – спросил меня сенатор Уинстон.

Мне пришлось нагло соврать:

– Мне это ни к чему. – я развернулся и ушел.

– Я бы так не сказал, – задумчиво произнес мне вслед сенатор. Я сделал вид, что проигнорировал его фразу и продолжил удаляться под овацию народа над своим героем.

***

– Скажи мне, всезнающий, – спросил я Морса, сделав глоток вина в зале первой попавшейся мне таверны, – кто такой этот Уинстон Фракийский?

– Хм, к чему тебе эта информация? – с улыбкой спросил он.

– Мне доводилось с ним видеться на митинге Бруно.

– О как. Что ж, Уинстон Фракийский – знатная фигура, один из лучших умов в королевском сенате. Сторонник мирных отношений с магами.

– Это я уже понял из нашего разговора.

– Хм, и что же он тебе говорил?

– По его мнению, – я начал говорить тише, – по его мнению, Бруно хочет свергнуть Деодена с престола и сесть на его место. Хотя, это очевидно. Вся его политика говорит об этом. – я глубоко вздохнул, затем проворчал, – Дожили! Меня прислали для того, чтобы убить одного ублюдка, а придется копаться в политических интригах.

Морс, сделав глоток из кубка, прищурился и растянулся в улыбке:

– А ты думал, что все будет проще? Ничего подобного, дорогой Аксэль.

– Ну да ладно. Я, кажется, знаю место, где может прятаться Бруно.

– Уже интересно.

– Говорят, что на одной из окраин города слышатся звуки, похожие на крики. Я думаю разведать это место. Пойду сейчас же. Встретимся… А где встретимся?

– Я найду тебя.

– Хорошо.

***

Смеркалось. Окраина, о которой шла речь, была довольно пустой местностью. Что ж, Бруно выбрал подходящее место для своей «тайной комнатки». Атмосфера там была, как бы мягче сказать, бездушной. Половина домов, заполненных здесь, были пусты. Деревянные ставни окон скрипели при сильном порыве ветра. Этот район назывался Старым Городом. Это место было первым поселением мехтинцев в начале его основания. А когда Беньяш заметно расширился, об этом месте постепенно забывали, а вскоре и забросили. Вот так расправляются с памятью. Теперь здесь практически нет людей. Я сказал «практически», так как приходилось на мгновение видеть здешних жителей. Лучше б не видел.

Я старался быть незамеченным ни для кого, поэтому, как обычно, шел там, где темно. Кое-где приходилось перебираться по полуразвалившимся крышам, что было рискованно моей незаметной фигуре стать заметной. Наконец, я обнаружил то, что искал. Я спрятался в темном переулке за угол и наблюдал за следующей картиной: пятеро неизвестных в бурых плащах с накинутыми капюшонами вели окруженную ими девушку. Она шла неровно, постоянно спотыкаясь обо что-нибудь, либо подталкиваемая похитителями, распознать которых было не очень трудно. Те были людьми Бруно.

Я попытался разглядеть девушку, чтобы понять, зачем ее ведут на инквизицию. В полумраке и из-за обилия прислужников особо не вышло рассмотреть ее, однако было ясно, что она может быть «ведьмой». Стройная и весьма милая на вид: то является наипервейшим признаком колдуньи для инквизиторов и прочих фанатиков.

Большинство чародеек изменяли себя, становясь красивее и роскошнее. Потому что, во-первых, они могли себе это позволить, а во-вторых, есть правило такое: «Спрос рождает предложение». Количество клиентов на магические услуги у магичек растет за счет того, что ими попросту очаровываются.

Я также заметил, что ее руки и рот были завязаны. Видать, чтоб та не смогла произнести заклинание и не использовать жесты кистями. Да и шуму меньше. Однако даже не это меня навело на догадку: один из похитителей просто взял и упомянул имя Карло Бруно, за что он отхватил оплеуху и крепкое словечко, относительно его матери и матери его матери.

Я последовал за этой славной компанией. В одном из переулков я случайно задел бутылку из-под спиртного напитка, которая в такой тишине естественно зазвучала, как утренний колокольчик, который каждый не выспавшийся человек хотел бы сломать и выкинуть. Один из гвардейцев Бруно оглянулся. Я встал в углу неподвижно и опустил глаза. Тот какое-то время смотрел по сторонам и последовал за остальными, сказав, мол, снова пьянь тут ошивается. Что-что, а черная одежда на фоне темных переулков очень помогает в скрытности. Я, мысленно проклиная ту бутылку, последовал далее.

И вот, наконец, эта славная компания привела меня к руинам, которые, видимо, когда-то были храмом. Гвардейцы с девушкой, оглядываясь, подошли к сточной канаве и спустились туда. Я некоторое время подождал около какой-то полуразваленной халупы и двинулся туда же. Следы вели к решетке, за которой шла канализация. Я понятия не имел, для кого строили такие тоннели, но мне хватало своего роста, чтобы спокойно пройти внутрь. Я уж молчу про целую группу людей. Аккуратно сдвинув решетку с места, я зашел внутрь и задвинул железяку обратно. Дальше приходилось ориентироваться по слуху, который меня не обманывал всю дорогу. Какое-то время я, подобно вшивой крысе, таскался по этой канализации, все время прислушиваясь к звукам, похожим на людской гомон и бурчание. Но мало того, что постоянно пищали крысы и капала вода, если б можно было это назвать водой, так еще и воняло. Хотя, чем же еще может пахнуть канализация, как не помоями и дерьмом? Но присутствовал и другой, не менее отвратный для обычного человека запах – разложение и тление. Проще говоря, трупами. Теперь ясно, откуда столько ворон и прочих охотников за падалью собралось снаружи. Очевидно, где-то неподалеку сбрасывают тела казненных, которых и объедают падальщики.

Нужные мне звуки стали слышны отчетливее. Это означало, что я был близок к цели. И вот, на очередном повороте я увидел свет, исходивший из одной небольшой решетки. Я прокрался туда и посмотрел на его источник. Передо моим взором располагался просторный зал, освещенный факелами. Похоже на подполье для эвакуации гражданских. Однако зал этот был больше похож на комнату для пыток: колья, раскаленные в камине, дыбы, небольшие шибеницы и прочие орудия для пыток украшали тамошнюю атмосферу.

Скрипящий звук двери. Шестеро людей в красных рясах. Лица прикрыты капюшонами. За ними еще один, в более роскошной, украшенная золотыми узорами в виде шестиконечной пентаграммы. Фигура села на большое кресло, напоминавшее трон, и скинула с головы большой капюшон. Карло Бруно. В глазах не было блеска, что мне довелось видеть в городе. Лишь пустота и безразличие.

– Введите ее! – он небрежно махнул рукой. В зал вошли двое из «славной компании» с той самой девушкой. Теперь ее руки были в кандалах, а рот уже не был завязан.

– Эми́лия Бра́ндервиг, – начал Бруно, – Вы знаете, милостивая госпожа, по какой причине здесь находитесь?

– Нет, господин Бруно, – слегка дрожащим голосом ответила Эмилия. В ее глазах был испуг и в то же время какое-то презрение.

– А я объясню. Вы обвиняетесь в колдовстве и чародействе…

– Я не чародейка! – воскликнула девушка.

– Молчать! Все вы так говорите, стоит вас взять за промежности! Ты – ведьма, соблазняющая и ведущая на путь разврата и порока невинных мужей. Как последняя шлюха пользуешься их природным грехом ради своих порочных потребностей, данных тебе нечестивыми духами Малума. А также практикуешься колдовством в личных целях, занимаясь алхимией, используя запрещенные компоненты.

– Я не ведьма и не чародейка! Это какая-то ошибка!

Бруно встал и более возвышенным тоном произнес:

– Я, во имя святых богов, на данных обвинениях приговариваю тебя, Эмилия Брандервиг, к смертной казни! Да простит Герио́́н твою грешную душу.

Двое громил привязали скованные руки девушки к цепи и подняли ее.

– Плоть ваша, – продолжал Бруно, – это темница ваших пороков. А душа ваша поддалась злым намерениям Малума. Ты дала очернить свою душу, отчего нам придется очистить ее от грехов. Умертвив твою плоть, душа твоя будет свободна и очищена. Так прими смерть как освобождение!

– Я не ведьма, во имя богов, сколько раз вам повторять! Мой род никогда не имел чародейские способности! Я ни в чем не провинилась! Вы ни за что хотите убить меня! – Эмилия под конец начала плакать и кричать, – прошу Вас, не убивайте! Я не виновна! Я не ведьма!