Джордж Сондерс – Линкольн в бардо (страница 21)

А его нужно оставить здесь?

Неужели человек должен кивать, танцевать, гулять, рассуждать?

Как прежде?

Проходит парад. А он не может встать и присоединиться. Должен ли я бежать следом, занять мое место, высоко поднимать колени, размахивать флагом, дуть в дудку?

Был он мне дорог или нет?

Тогда пусть я больше никогда не буду счастлив.

XLIX

Было довольно холодно. (Находясь в этом джентльмене, мы в первый раз…

За такое долгое время.

Сами продрогли.)

Он сел, растревоженный и дрожащий, в поисках хоть какого-то утешения.

Он сейчас наверняка должен быть в каком-нибудь счастливом месте. Или нигде.

Подумал джентльмен.

В любом случае больше он не страдает.

В конце страдал ужасно.

(Мучительный кашель дрожь рвота обреченные на неудачу попытки отирать рот трясущейся рукой то как его испуганные глаза ловили мой взгляд, словно спрашивая неужели ты папа и в самом деле ничего не можешь сделать?)

И джентльмен, приняв решение, встал (мы встали вместе с ним) на безлюдной равнине, и закричал во всю силу наших легких.

Потом тишина и сильная усталость.

Теперь все закончилось Он либо в радости, либо нигде.

(Так что же горевать?

Для него все худшее позади.)

Потому что я его так люблю и привык его любить, и эта любовь должна принимать форму хлопот, беспокойства и деяний.

Только вот делать больше нечего.

Высвободиться из этой темноты, насколько в моих силах, остаться полезным, не сойти с ума.

И если думать о нем, то представлять, что он в каком-нибудь светлом месте, свободном от страданий, где он наслаждается новой формой бытия.

Так думал джентльмен.

Задумчиво поглаживая рукой клочок травы.

L

Грустно.

Очень грустно.

Особенно с учетом того, что мы знали.

Его мальчик не был «в каком-нибудь светлом месте, свободном от страданий».

Не был.

И не «наслаждался новой формой бытия»

Au contraire[21].

Над нами случайный ветерок расшевелил множество веток, поломанных бурей.

Которые падали на землю тут и там.

Словно лес наполнился недавно родившимися существами.

Не могу понять, сказал мистер Воллман.

И я знал, что теперь будет.

LI

Мы хотели, чтобы парнишка ушел и таким образом спасся. Его отец хотел, чтобы он был «в каком-нибудь светлом месте, свободном от страданий» и «наслаждался новой формой бытия».

Счастливое совпадение пожеланий.

Нам казалось, мы должны убедить этого джентльмена вернуться с нами в белый каменный дом. А там побудить паренька войти в джентльмена в надежде, что, будучи там, услышав пожелание отца, он проникнется убеждением…

Прекрасная мысль.

Но у нас нет способа добиться этого.

(Вокруг этого вопроса исторически возникла некоторая путаница.)

Никакой путаницы, мой друг.

Просто у нас нет возможности общаться с теми, кто из того племени, а уж тем более убеждать их сделать что бы то ни было.

И я думаю, вы это знаете.

LII

Позволю себе не согласиться.

Один раз нам удалось устроить свадьбу, если вы помните.

В высшей степени сомнительно.

Пара, обитавшая здесь, готовая разорвать помолвку, изменила свое решение под нашим влиянием.

Почти наверняка совпадение.

Некоторые из нас — Хайтауэр, мы трое и… как там его? Который без головы?

Эллерс.

Да, конечно, Эллерс!

Мы от скуки собрались и вошли в эту пару и совместными усилиями наших направленных желаний смогли воздействовать…

Вот как дело было:

Их обуяла неожиданная страсть, и они укрылись за одним из каменных домов.

Чтобы действовать так, как требовала означенная страсть.

А мы смотрели.

У меня дурные предчувствия на сей счет. На счет созерцания.