Джордж Сартон – История античной науки. Открытия великих ученых и мыслителей древности (страница 84)
XII. Географы и историки V в
География
Слово «географы» в названии главы – не ошибка, однако дезориентирует и поэтому нуждается в разъяснении. Речь пойдет главным образом о четырех главах морских экспедиций (а также, конечно, о двух историках, Геродоте и Ктесии, труды которых полны географических сведений). Они были не географами в строгом смысле слова, а исследователями и искателями приключений. Можно назвать их и авантюристами. Они отправлялись в экспедиции с политическими и экономическими целями, но главным их результатом с нашей точки зрения стал рост знаний о поверхности Земли. Сведения об их четырех экспедициях правдоподобны, но не точны.
Два из этих четырех мореплавателей, Скилак и Сатасп, ходили в море под персидским флагом; двое других, Ганнон и Гимилькон, были карфагенянами, то есть фактическими, если не юридическими, союзниками Персии против Греции. На всем Средиземноморье издревле существовала острая конкуренция между греческими поселениями, с одной стороны, и финикийскими и карфагенскими поселениями – с другой. Исследования, описанные ниже, представляют в V в. до н. э. научный фасад вечного конфликта между Востоком и Западом.
Послушаем Геродота: «Бо́льшая часть Азии стала известна при Дарии. Царь хотел узнать, где Инд впадает в море (это ведь единственная река, кроме Нила, где также водятся крокодилы). Дарий послал для этого на кораблях нескольких людей, правдивости которых он доверял. Среди них был и Скилак кариандинец. Они отправились из города Каспатира в Пактии и поплыли на восток вниз по реке до моря. Затем, плывя на запад по морю, на тридцатом месяце прибыли в то место (как я сказал выше), откуда египетский царь послал финикиян в плавание вокруг Ливии. После того как они совершили это плавание, Дарий покорил индийцев и с тех пор господствовал также и на этом море. Таким-то образом было выяснено, что Азия (кроме восточной ее стороны), подобно Ливии, окружена морем»[58].
Таким образом, Скилак был уроженцем Карианды в Карии (на юго-западе Малой Азии). Он жил при царе Дарии I, который правил Персией в 521–485 гг. Наверное, многие зададутся вопросом, как он очутился в Афганистане, вдали от своей родины. В этом нет ничего невероятного. Персидский наместник, поставленный в область верховьев Инда, возможно, пожелал точно узнать, где река впадает в море и как по ней можно попасть на Запад. Если Скилаку повезло (с муссонами), плавание из дельты Инда к Красному морю было хотя и достаточно трудным и напряженным, но не невозможным – даже для небольших кораблей. Арабские легкие суда дау (или доу) совершали такие путешествия бесчисленное множество раз. Вероятность того, что Скилак в самом деле совершил такое плавание, косвенно подтверждается надписью Дария в Суэце, в которой царь объявляет, что он прорыл канал от Нила до Красного моря и отдал приказ кораблям идти из Суэца в Персию.
Путешествие Скилака вполне правдоподобно. Возможно, отчет о его плавании был составлен позже автором «Перипла Скилака Кариандского». В «Перипле» описывается плавание по Средиземному, Черному и другим морям. Автора можно называть псевдо-Скилаком, так как «Перипл», скорее всего, – более поздняя компиляция; он датируется приблизительно 360–347 гг. Однако существование апокрифа свидетельствует о том, что ранее был написан «Перипл» настоящего Скилака Кариандского, в котором содержались сведения о плавании последнего по Аравийскому морю.
Необходимо добавить: все сомнения относительно Скилака связаны с личностью самого мореплавателя, а не с его экспедицией. Можно с уверенностью утверждать, что и до V в. многие спускались в низовья Инда, пересекали Аравийское море и ходили по Красному морю. Скилак – первый из таких мореплавателей, о ком остались записи.
По словам Геродота, Сатасп был персом, принадлежавшим к царскому роду; его мать была сестрой Дария. После того как он «оскорбил насилием» знатную девушку, его хотели распять на кресте, но его мать умолила нового царя, Ксеркса (правил в 485–465), сменить наказание на другое, по ее мнению, более тяжкое: «…сын ее должен плыть вокруг Ливии, пока снова не прибудет в Аравийский залив. Ксеркс согласился. Сатасп же прибыл в Египет, снарядил там корабль с египетскими корабельщиками и затем отплыл к Геракловым столпам. Выйдя за столпы, он обогнул ливийский мыс под названием Солоент и потом взял курс на юг. Много месяцев плыл Сатасп по широкому морю, но путь был бесконечен. Поэтому Сатасп повернул назад и возвратился в Египет. Оттуда он прибыл к царю Ксерксу и рассказал следующее: очень далеко в Ливии им пришлось плыть мимо земли низкорослых людей в одежде из пальмовых листьев. Всякий раз, когда мореходы приставали к берегу, жители покидали свои селения и убегали в горы. Тогда персы входили в их селения, но не причиняли никому вреда, а только угоняли скот. Причиной же неудачи плавания вокруг Ливии Сатасп выставил следующее: корабль их не мог, дескать, идти дальше, так как натолкнулся на мель. Ксеркс, однако, не поверил правдивости этого рассказа. Он подверг Сатаспа прежнему наказанию: повелел распять на кресте за то, что тот не исполнил его царского приказа»[59].
Рассказ Геродота полон интереснейших деталей. Во-первых, мать Сатаспа явно имела в виду плавание вокруг Африки, и она не преувеличивала, назвав такое наказание более суровым, чем распятие. Все средиземноморские моряки боялись опасностей, подстерегавших их в океане. Во-вторых, сказано, что Сатасп нанял египетский корабль и «египетских корабельщиков»; скорее всего, он нанял в Египте финикийский корабль и финикийскую команду. С незапамятных времен египтяне и финикийцы наладили торговые отношения. Финикийские галеры ходили вверх по течению Нила уже при Тутмосе III (XV в. до н. э.). В-третьих, как далеко Сатасп прошел вдоль западного побережья Африки? Выйдя из Солоента, он плыл на юг «много месяцев», пока его корабль не мог идти дальше, так как сел на мель. Достиг ли он экваториальной штилевой полосы на широте Зеленого Мыса, или его остановили пассаты и северное течение у побережья Гвинеи? Есть одна причина верить, что он добрался до побережья Гвинеи, – странный отчет о «низкорослых людях в одежде из пальмовых листьев». Как бы там ни было, даже если он и дошел до указанных мест (скажем, до 10° северной широты), он по-прежнему находился очень далеко от цели. В древности люди не могли и представить, насколько огромен африканский континент. Мыс Доброй Надежды находится на 34°22′ южной широты. Даже Генрих Мореплаватель (1394–1460) не представлял себе размеров Африки, хотя был убежден, что древним удалось обойти вокруг нее.
Примерно в начале V в. карфагеняне решили исследовать океан, точнее, океанские побережья, и снарядили две экспедиции, которые должны были выйти из Гибралтара и проследовать соответственно налево и направо. Первую экспедицию возглавил Ганнон, а вторую – Гимилькон.
Плавание Сатаспа вдоль западного побережья Африки происходило при Ксерксе (486–465). Примечательно, что примерно в то же время или немного раньше похожую экспедицию снарядили в Карфагене.
Суффет[60] Ганнон покинул Карфаген с флотилией, состоявшей из 60 пентеконтеров (открытых 50-весельных галер), на которых плыли 30 тысяч мужчин и женщин. Судя по всему, карфагеняне намеревались не просто исследовать новые земли, но колонизировать их. Возможно, они следовали своему старинному обычаю селиться в удобных гаванях и устраивать там цепочки торговых станций (факторий), которые обеспечивали бы их торговые потребности и превосходство. После возвращения в Карфаген Ганнон написал на пуническом языке отчет о своем плавании, который высекли на плите, хранившейся в храме Мелькарта. До нас дошел перевод отчета на греческий язык под названием «Перипл Ганнона».
Их первым важным местом высадки стал остров Керна, который находился примерно на таком же расстоянии от Гибралтара, что и Карфаген, только с другой стороны; это помогает нам понять, что речь идет об острове Херне в области Рио-де-Оро (Западная Сахара). Основав базу на Керне, карфагеняне совершили оттуда еще две вылазки: первую – к реке Сенегал; вторую – к Зеленому Мысу (Дакар) и реке Гамбия, к заливу Бижагош и проливу Шербро (в Сьерра-Леоне; 7°30′ северной широты). Я даю современные названия, а не те, которые использованы в «Перипле», так как идентификация каждого места требует отдельной дискуссии, а топографические подробности нас не интересуют. Суть в том, что Ганнон шел вдоль побережья Западной Африки, преодолел около 2600 миль, возможно, добрался до мыса Пальмас, где береговая линия поворачивает на восток. Зашел ли Ганнон дальше, чем Сатасп? Может быть, хотя это не имеет значения. Обоим мореходам (по крайней мере одному из них) можно поставить в заслугу разведку северо-западного побережья Африки. Для того чтобы оценить их достижения, достаточно вспомнить, что исследование побережья Африки дальше к югу продолжилось лишь 2000 лет спустя португальскими мореплавателями примерно в середине XV в.
Можно ли верить отчету Ганнона? Да, просто потому, что в него включены факты, которые совпадают с современными наблюдениями и, скорее всего, не могли быть выдуманы. Правда, нельзя полностью полагаться на приведенные им данные о местонахождении того или иного населенного пункта или реки. Тем не менее все описания довольно внятны и точны. Столь же убедительны и антропологические описания (в целом), в том числе ссылка на «горящие деревья» и «дикарей с телами, заросшими шерстью», которых в греческом тексте называют «гориллами» (участники экспедиции поймали трех женщин и сняли с них шкуры, чтобы привезти в Карфаген). Отчет был слишком коротким, а более поздние авторы неверно его истолковывали. Так, Плиний (I – 2) утверждал, что Ганнон доплыл до Аравии. Эти неверные сведения в целом были приняты даже такими благоразумными людьми, как Генрих Мореплаватель и Ричард Хаклюйт.