Джордж Сартон – История античной науки. Открытия великих ученых и мыслителей древности (страница 54)
Гекатей, сын Гегесандра, принадлежал к старинной милетской семье и родился в середине века, то есть примерно во время персидского завоевания. Таким образом, он вырос персидским подданным; его семья, видимо, охотно «сотрудничала» с персами и потому процветала. Зато многие простые люди не желали помогать завоевателям. В конце века в воздухе носились мысли о восстании. Гекатей тщетно пытался избежать мятежа; когда стало ясно, что война неизбежна, он понял, что только очень смелый план спасет его соотечественников. И та и другая сторона отвергли его советы; в одном случае их сочли слишком робкими, в другом – слишком авантюрными. Все окончилось осадой Милета в 494 г.; Гекатей прожил долгую жизнь и был свидетелем сражения при Микале (Самсуне) (479) и освобождения своей родины; умер он около 475 г.
Говорят, что он много путешествовал; скорее всего, его путешествия происходили ближе к концу века, когда его присутствие на родине было неприятно народу. Геродот считает, что Гекатей не только посетил Египет, но и добрался до Фив на юге. Должно быть, такое путешествие облегчало то, что после 525 г. Египет стал персидской провинцией. Гекатей как персидский подданный просто переезжал из одной провинции империи в другую.
Ему приписывают два труда: исторический под названием «Генеалогии» и географический, названный Periodos ges («Землеописание» или «Путешествия по миру»). Оба труда утрачены и известны нам только по фрагментам, которых насчитывается около 380; почти все они очень кратки. Первая из двух книг известна меньше и представляет для нас меньше интереса, чем вторая, но можно ненадолго отвлечься и рассмотреть ее вступительную часть, сохраненную знаменитым Деметрием Фалерским. Деметрий Фалерский был оратором, который завоевал такую популярность, что афиняне воздвигли 360 его статуй. Позже он им надоел, и они приговорили его к смерти. Деметрий бежал в Египет, где помогал первому фараону из династии Птолемеев создать Александрийскую библиотеку. Второй Птолемей, Филадельф (правил в 285–247), сослал Деметрия в Верхний Египет, где он умер от укуса змеи. Его трактат по герменевтике, откуда взята следующая цитата, может быть трудом другого Деметрия, Александрийского. Гекатей Милетский говорит так: «Я написал эти труды, потому что они кажутся мне правдивыми. Рассказы греков многочисленны и, по моему мнению, глупы». Необходимо помнить, что эти слова заменяли название. Возможно, они призваны были также заменить хвалебный отзыв предприимчивого издателя и сразу же привлечь внимание читателей. Не стоит слишком строго их судить.
Подавляющее большинство из 331 отрывка Гекатея, посвященного географии, отсортированы из конспекта географического словаря Стефана Византийского (VI – 1), сделанного Эрмолао Барбаро; поэтому они в самом деле коротки, как и все словарные определения (часто в них меньше пяти слов). Однако их достаточно, чтобы проиллюстрировать общий кругозор автора. Судя по всему, в дни милетской юности Гекатей слышал дискуссии о взглядах великих физиологов – Фалеса, Анаксимандра и Анаксимена. Какова первооснова Вселенной? Зная греческий темперамент, можно без труда представить себе эти дискуссии, бесконечные и по сути бесплодные. Возможно, они выбили почву из-под ног молодого человека, чьи стремления были более скромными и осязаемыми.
Возможно, Гекатей сказал себе (как сказал бы любой истинный ученый): «Прежде чем решать загадку Вселенной, давайте лучше поймем, что нас окружает». Одной из самых очевидных и притягательных задач он считал объединение отрывочных географических и антропологических сведений, которые постоянно привозили моряки и купцы, и расположение их в должном порядке. Такие сведения он хотел дополнить наблюдениями и воспоминаниями из его собственных путешествий. Это была первая попытка такого рода, благодаря которой ее автор заслуживает того, чтобы его называли «отцом географии». Его «Путешествия по миру» были разделены на две главные части, «Европа» и «Азия» (в последнюю входила и Ливия). Посмотрите на схематическую карту, которая показывает такое разделение и оправдывает его (рис. 41). Плоская круглая Земля окружена Океаном и примерно поделена Средиземным, Черным и Каспийским морями на две половины. Верхняя, или северная, половина представляет Европу, а нижняя, или южная, – Азию и Африку. Благодаря карте не нужно описывать другие особенности. Кстати, на карте Средиземное море, Красное море, Персидский залив, Каспийское море и Нил связаны с омывающим Землю Океаном; такое кажется вполне естественным для первых трех названных морей и залива, но неверно относительно Нила (к нему мы еще вернемся). Кругозор Гекатея был по большей части ограничен берегами, что неудивительно, ведь он черпал свои знания в основном от купцов и моряков. Милетские и другие греческие колонии, как правило, располагались в портовых городах и редко переносились вглубь материка. Гекатея интересовали не только города, но и народы, и даже животные. По мнению Порфирия (III – 2), встречающиеся у Геродота описания феникса, гиппопотама и охоты на крокодилов взяты у Гекатея.
В самом ли деле карта нарисована самим Гекатеем? Такое вполне возможно. Некоторые считали, что он усовершенствовал карту Анаксимандра. Можно вспомнить и слова Геродота о том, что было изготовлено много карт: «Смешно видеть, как многие люди уже начертили карты земли»[34]. Ссылка на карту имеется у Геродота еще в одном месте. В то время, когда Милет подвергался большой опасности, его тиран Аристагор поехал в Спарту, чтобы просить о помощи тамошнего царя Клеомена. «Говоря это, Аристагор показывал земли на карте, вырезанной на меди, которую он принес с собой»[35]. Поездка происходила во времена Гекатея, и он мог видеть ту медную карту – более того, он вполне мог быть ее автором.
Несколько слов о Ниле. Греки, посещавшие Египет, невольно задавались вопросами в связи с величайшим чудом этой страны – Нилом. Ионийцы наверняка подметили одну важную черту – образование огромной дельты. То же самое происходило и у них (например, аллювий Меандра), только в гораздо меньшем масштабе. Понять другие особенности было труднее. Почему Нил разливался летом, в то время, когда греческие реки пересыхали? Геродот, наш проводник в этом и многих других вопросах, передает различные мнения греков по этому поводу. Первая точка зрения, вероятно, принадлежит Фалесу; он считал, что наводнения обусловлены этезиями, или сухими пассатными северными ветрами (мельтеми) Эгейского моря, которые дуют с середины мая до середины сентября. Они не дают рекам разливаться. В соответствии с другой точкой зрения, возможно принадлежавшей Гекатею, разливы Нила вызваны его связью с Океаном. Согласно третьей точке зрения, принадлежавшей Анаксагору, уровень воды в реке поднимается, потому что в горах Ливии тает снег. Хотя последнее суждение гораздо ближе к истине, Геродот отверг его, как и другие, и привел свое бесценное мнение. Объяснение, данное Гекатеем, любопытно, несмотря на его ошибочность; оно показывает, насколько над его мыслями властвовал гомеровский Океан.
Позвольте заметить, что общий взгляд был правильным. Как нам сейчас известно, континенты – это огромные острова, омываемые морями. Географы дают морям разные названия, в зависимости от их расположения. Тем не менее все моря – части одного океана. Если ограничиться Старым Светом, концепция Гомера еще ближе к истине. Европа, Азия и Африка изображались так, словно они образовывали единый континент, окруженный одним океаном. По сути, точка зрения Гомера и Гекатея была верной, хотя древние греки и не могли сознавать, куда этот континент простирается на север, восток и юг.
Гекатей был плохим теоретиком (в его трудах нет следов математической географии, или они до нас не дошли), но его стремление связать воедино и организовать доступные знания об осязаемом мире стало большим шагом в нужном направлении. Он – один из основателей географии.
Древнегреческие изобретатели VI в.
Почти все наши знания о греческой технике и технологии VI в. носят легендарный характер, но суть легенд подтверждается косвенными сведениями и иногда памятниками. Дополнительные сведения главным образом поступают из Египта; тамошние технические новшества неизбежно привлекали к себе внимание греческих колонистов, обосновавшихся в Навкратисе или путешествовавших по стране. Полученные сведения неизбежно переправлялись на греческие острова почти с такой же легкостью, как предметы, которые создавались с их помощью. Однако в большинстве случаев не представляется возможным определить, являются ли те или иные изобретения греческими, или они были вывезены из Египта и других мест. Граница между изобретением и имитацией едва заметна; от рабского подражания к чистому изобретению ведет бесчисленное множество промежуточных шагов.
Легендарная история изобретений в Греции представляет очень любопытную личность, скифского принца Анахарсиса, который приехал в Афины около 594 г. Его ум, мягкость и добродушие, а также простота манер располагали к нему и вызывали симпатию его соседей. Анахарсис стал учеником и другом Солона. Его включали в некоторые (но не во все) перечни «семи мудрецов». Ему – как и другим «мудрецам» – приписывали различные мудрые мысли. Так, он якобы сравнивал законы с паутиной, которая улавливает мелких насекомых, но пропускает более крупных. Вернувшись на родину, он привез с собой греческие обычаи и религию; из-за совершения иноземного религиозного обряда он был убит собственным братом Савлием, скифским царем. Для нас Анахарсис интересен вдвойне: во-первых, из-за своего происхождения, и во-вторых, потому, что он утвердился в Афинах. Последнее предполагает, что связанные с ним легенды сравнительно позднего происхождения, ведь в 594 г. для скифского «изобретателя» было бы куда естественнее поехать не в Афины, а в Милет. Для начала, милетские корабли привезли бы его скорее в Ионию, а не в Аттику. Как бы то ни было, Анахарсис выделяется тем, что стал первым афинянином (и первым скифом!) в истории науки. Иными словами, примечательно, что первый афинянин, встреченный нами рядом с Солоном, оказался скифом или, выражаясь современным языком, пусть и с большой натяжкой, – русским!