Джордж Сартон – История античной науки. Открытия великих ученых и мыслителей древности (страница 51)

Очевидно, Анаксимандр не путешествовал, как Фалес; во всяком случае, в преданиях не говорится о каких-либо его путешествиях. Однако он, как говорят, создал первую карту мира. В центре его карты находилась Эллада – греческий мир. Элладу окружали другие части Европы и Азии; внешнюю границу образовывал океан. Возможно, именно на эту карту ссылается Суда (крупнейший этимологический словарь на греческом языке, составленный во второй половине X в. в Византии) со словами «геометрические очертания», которые были неверно истолкованы как «пособие по геометрии» (в обычном смысле слова). Необходимо с осторожностью относиться к греческим терминам, заимствованным другими языками; например, слова «география» и «геометрия» этимологически близки, но представляют весьма различные области науки. Возможно, карту Анаксимандра считали первым пособием по геодезии, и она неизбежно изобиловала неточностями.

Мы подошли к особенности, которая занимает самое главное место в истории греческой философии, – представлениям Анаксимандра о мире. Данные представления мы приберегли на конец, чтобы подчеркнуть конкретность его мышления. Анаксимандра лучше всего представлять астрономом, который с переменным успехом старался решить определенные задачи и экстраполировать свой опыт и свои знания на всю Вселенную. Свои взгляды он изложил в трактате, написанном в возрасте 64 лет. Возможно, к написанию трактата его подтолкнул пример старшего современника, Фалеса. Представление Фалеса о том, что вода является первоосновой, было весьма привлекательным, однако у него имелись очевидные недостатки. Как вода может превратиться в землю, дерево или железо? Какой еще принцип можно было предложить? Ясно, что из всех видов материи вода, повсеместная, изменчивая и многообразная, казалась самой лучшей. Тем не менее на роль первоосновы вода не подходила.

Анаксимандр вышел из тупика, найдя прибежище в абстракции, в слове. Философы и даже некоторые ученые повторяют одно и то же снова – к своему удовлетворению и, очевидно, к удовлетворению их читателей. Анаксимандр не отменил идею Фалеса о вещественном единстве природы, но, поскольку ни одна осязаемая субстанция не могла служить исходной, начальной (архэ) он вообразил некую неосязаемую субстанцию, которую назвал алейроном (неопределенным, беспредельным и бесконечным первовеществом). С тех пор ведутся дискуссии о природе алейрона.

Прежде чем представить нашу догадку, позвольте объяснить основные особенности космологии Анаксимандра. Не стоит слишком заботиться о точности терминологии; до нас дошло так мало от его книги, и эти обрывки настолько туманны и двусмысленны, что объяснять его взгляды точными терминами – все равно что взвешивать глину на весах высокой точности. Анаксимандр считал мир переменной системой, в которой самые тяжелые предметы, камни и земля, падают ниже всего, более легкие, такие как вода, остаются чуть выше, дым и испарения поднимаются еще выше. Такое движение по кругу вечно и служит источником вселенской силы, созидания и разрушения. Первичная субстанция, апейрон, неопределенна, поскольку в своей основе она может быть всем. Вселенная бесконечна в безграничном пространстве. Похоже, Анаксимандр различал детерминацию (например, вещества или процесса) и индетерминацию, которая не похожа ни на что нам известное или не может отличаться от всего остального. Например, нам известна разница между холодным и горячим, сухим и мокрым, но где граница? Когда что-то перестает быть холодным или сухим и становится теплым или влажным? Похоже, он также в состоянии был провести различие между безграничностью и бесконечностью; никогда нельзя дойти до конца чего-то, потому что у этого «чего-то» нет конца или потому что оно возвращается само в себя, как замкнутая кривая. Судя по всему, Анаксимандр считал время бесконечным, а пространство безграничным (во втором смысле, как поверхность сферы). Бесполезно обсуждать его представления более подробно, поскольку до нас дошли лишь отдельные фрагменты, не связанные между собой.

Тем не менее необходимо сказать несколько слов о теории жизни Анаксимандра. Он считал, что первые живые существа появились в воде и затем окружены своего рода оболочкой (phloios); позже эти живые существа обрели новое обиталище на суше, сбросили оболочку и приспособились к новому окружению (возможно, Анаксимандр имел в виду насекомых, которые вылупляются из личинок). Человек, судя по всему, произошел от других животных, потому что его период незрелости слишком долог и он слишком хрупок. Короче говоря, Анаксимандр обдумывал не только общую космологию, но и теорию органической эволюции. Он был далеким (очень далеким!) предшественником Дарвина и Лапласа!

То, что подобные мысли нашли свое выражение уже в VI в., почти невероятно, однако общий смысл дошедших до нас текстов не допускает других толкований. Ученые могут возразить, что умозаключения без доказательств или умозаключения, основанные на столь непрочных доказательствах, нельзя считать научными доводами и лучше оставить их метафизикам или поэтам. Конечно, подобные умозаключения сегодня были бы непозволительными, но нельзя забывать, что Анаксимандр пришел к ним до того, как были сформулированы цель и средства науки. Его мысли как раз готовили необходимое формулирование. Он не был ни ученым, ни метафизиком в современном смысле; он был философом и физиологом в греческом смысле. Он первым изложил некоторые основополагающие научные проблемы; его ответы оказались слишком неприкрашенными и преждевременными, но вовсе не абсурдными для своего времени.

Анаксимандр несколько отклонился от милетской традиции – поиска первопричины или первичной субстанции, однако земляк и последователь Анаксимандра, Анаксимен, устранил расхождение. Расцвет сил Анаксимена, сына Эвристрата, пришелся примерно на конец жизни Анаксимандра; он умер в годы 63-й Олимпиады (528–525). Из всех его трудов до нас дошли лишь три коротких отрывка, а доксография, связанная с ним, занимает всего несколько страниц. Зато Теофраст придавал его мыслям такое большое значение, что посвятил ему особый трактат.

Прием Анаксимандра, его метафизическая концепция первоосновы, основополагающей субстанции, его, так сказать, бегство от реальности не пришлось по вкусу Анаксимену, который пытался заново внедрить физический принцип. Вода в качестве первоосновы не годилась, поскольку была слишком осязаемой, слишком ограниченной. Но как же ветер или воздух, который пронизывает все? Воздух (pneuma) вполне осязаем (разве не чувствуем мы порыв ветра?) и вместе с тем с легкостью становится почти неосязаемым. Он имеет биологические свойства, поскольку люди и животные не могут жить без дыхания, а что такое дыхание, как не воздух? Более того, воздух может сжиматься или бесконечно расширяться. Воздух достаточно материален, однако стремится стать нематериальным и даже духовным. Если верить словарям, духовное значение слова pneuma не старше Септу-агинты, однако подобные мысли должны были приходить в голову любому мыслящему человеку задолго до того времени, поскольку как семантический переход от воздуха к дыханию, а следовательно, к жизни и душе был вполне естественным.

Воздух – первичная субстанция, но он может принимать самые разные виды, сгущаясь или затуманиваясь (pycnosis) или разреживаясь и оскудевая (manosis). Анаксимен соотносил эти качественные изменения с изменениями температуры. При помощи грубого эксперимента он убедился в том, что разрежение увеличивает температуру, а сжатие ее уменьшает: если выдыхать открытым ртом, воздух будет теплым; если выдыхать, почти сомкнув губы, воздух холодный. Его отождествление воздуха с дыханием жизни было частным случаем сравнения им всего мира с одним живым организмом, например человеком. Дыхание для последнего – то же, что ветер для первого. Это стало предпосылкой понятия о малом мире, противопоставленном большому миру, которому суждено было сыграть столь важную роль в средневековой философии; это понятие и по сей день вводит в заблуждение тех, кто склонен все принимать на веру.

Хотя Анаксимен по-прежнему считал Землю и другие планеты (в том числе Солнце и Луну) дисками, которые поддерживает воздух, он первым среди греков полагал, что звезды расположены на вращающейся сфере. Тем самым он сохранял вечное вращение Анаксимандра. Планеты свободно подвешены в пространстве, а звезды прикреплены к сфере, как гвозди. Он отрицал идею (египтян) о том, что звезды и планеты проходят под Землей, но утверждал, что они вращаются вокруг Земли, как шапка вокруг головы; они исчезают из поля нашего зрения, когда заходят за горы на краю мира.

Суть представлений Анаксимена составляло подтверждение материального единства природы, выбора воздуха в качестве первоосновы, первичной субстанции, и объяснение всех явлений природы с помощью разрежения и сгущения этой субстанции. Великий ритм космоса в чем-то напоминает дыхательный ритм нашей жизни.

Для милетского духа «натурфилософии» типично, что гипотезы Анаксимена предпочли гипотезам Анаксимандра, а его взгляды считались вершиной развития предыдущих домыслов. Постепенно предыдущие воззрения вовсе забыли, а под милетской философией стали понимать философию Анаксимена. Мы к ней еще вернемся, когда речь пойдет о позднем и последнем ионийце, Анаксагоре из Клазомен (V в. до н. э.).