Джордж Сартон – История античной науки. Открытия великих ученых и мыслителей древности (страница 48)
Видимо, сообщение с Индией шло по различным каналам. Проще всего было попасть в Индию через Персидский залив и Евфрат. В VI в. в Индии появились два великих пророка, Будда и Махавира; оба проповедовали учение о том, как стать хорошими. В тот же период дальше на востоке, в Китае, появились еще два пророка, Лао-цзы и Конфуций. Сейчас достаточно отметить, что все они появились примерно в одно время, поскольку невозможно описать буддизм, джайнизм, даосизм или конфуцианство в нескольких абзацах. Лучше предложить читателю изучить эти темы в другом месте, настолько подробно, как они (и он) того заслуживают. Главное, что в тот самый период, когда в Ионии зародилась «физиология», в Палестине, Иране, Индии и Китае существовали пророки и провидцы, нравственные наставники. Их территории и охват были бесконечно больше, чем территория первых «физиологов», но они пользовались таким же успехом. Все они, и пророки, и первые ученые, не сознавая того, сообща стремились вознести человечество на более высокий уровень, ближе к богам и дальше от животных.
Судя по всему, у азиатских пророков и греков было очень мало точек соприкосновения. В лучшем случае сообщение сведено к намекам. Эти намеки проскальзывают в форме слов или фраз, которые перешли из одной литературы в другую (например, египетские образы в Псалтири). О некотором сближении говорят и декоративные мотивы в изобразительном искусстве (например, египетские мотивы в изделиях из слоновой кости в Самарии или в памятниках эпохи Ахеменидов в Пасаргаде). Некоторые аллюзии, которые встречаются в греческих фрагментах, будут приведены ниже, если появится особая причина их упомянуть. В нашем повествовании они не играют особой роли. Необходимо помнить одно: Иония была крупным центром сообщения между Востоком и Западом. Критяне-колонисты нашли в Ионии превосходные условия не только для материального процветания, но и для развития мысли. Катализаторам не нужно быть громоздкими, и их действие не пропорционально их массе. В Ионии процесс ускорялся посредством египетского и азиатского ферментов. Прогресс – всегда результат компромисса между традицией и авантюрой. В Ионии эгейские традиции оживили заморские новшества, новые свободы и новые ограничения.
Милет
Сосредоточим внимание на главной гавани и богатейшем рынке Ионии – Милете. Милет, Миунт, Приена, Самос, Эфес, Колофон, Лебедос, Теос, Эрифры, Хиос, Клазомены и Фокея, двенадцать главных городов Ионии, временами образовывали конфедерацию. Первые три города располагались на побережье Карии, остальные – на побережье Лидии (севернее Карии). Эолийская (а не ионийская) колония Смирна была завоевана Колофоном около 688 г. и после того оставалась ионийским городом. Критяне-колонисты назвали свое поселение Милетом в честь более раннего Милета, расположенного в северо-восточной части Крита. «Новый» Милет стоял на треугольном известняковом мысу между двумя заливами, недалеко от устья реки Меандр. С течением времени заливы превратились в болота из-за отложений ила меняющегося русла в низовьях реки; нынешнее русло почти окружает место, на котором располагался античный город. Его тогдашнее местоположение идеально подходило для мореплавания и торговли. Город, выходящий на море, словно огромный корабль, был хорошо защищен различными островками и горными грядами. В одну из четырех гаваней без труда заходили суда с Родоса или дальше с юга, из Финикии или Египта. Суда с запада проходили через Кикладские острова и Спорады, Хиос, Лесбос или Дарданеллы. Конечно, сухопутное сообщение было не таким удобным, но благодаря морской торговле милетский рынок настолько прославился, что караваны находили туда дорогу, невзирая на риск и дорожные расходы. Более того, сельскохозяйственных ресурсов соседних полей и садов вполне хватало для того, чтобы кормить город. И даже если Милет не экспортировал продукты, там вполне могли себе позволить поставлять провизию на отбывающие корабли. Вероятно, важными статьями торговли были оливковое масло и инжир. В близлежащих областях приобретали лен и шерсть; торговля шерстью шла настолько хорошо, что Милет ею прославился. Кроме того, уже с VII в. до н. э. была известна милетская керамика.
Главный караванный путь не заканчивался в Милете. Он шел через Сарды, крупный рынок на материке. Из Сард легче было добраться до других гаваней – таких как Кима, Фокея, Смирна или Эфес. Милет же находился немного южнее. Сарды, столица Лидии, были настолько процветающим городом, что богатство одного из их последних царей, Креза, и до наших дней считается легендарным. Некоторые товары, поступавшие в Сарды из Вавилона и Персии, перенаправлялись в Милет.
Однако источником богатства и величия Милета была морская торговля. Ей способствовали многочисленные милетские колонии на побережье Пропонтиды и Понта Эвксинского, то есть Мраморного и Черного морей. Некоторые из этих колоний возникли в VIII–VII вв. до н. э. Город Навкратис в дельте Нила также изначально был милетской колонией; хотя его основали еще в VII в., расцвет Навкратиса случился после перестройки при пятом фараоне XXVI династии, Амасисе II, правившем в 569–525 гг. Милетские купцы, имевшие фактории в Навкратисе, собирали всевозможные египетские и африканские товары, многие из которых на кораблях переправлялись в Милет для дальнейшей перепродажи. К этому мы еще вернемся.
Давайте вначале закончим с кратким очерком истории Милета. После того как Кир, победив Креза (546), захватил Лидию, Иония попала под персидское владычество. Милет существовал в более мягких условиях, чем другие города; ему позволили сохранить минимальную независимость. Нам очень хорошо понятны такие нюансы в свете событий недавней европейской истории. Персы рассчитывали на лучшие результаты от «свободного» сотрудничества Милета, чем можно было получить после его подчинения. Древний город выгоднее было доить, чем душить. В самом деле, Милет какое-то время процветал и при персах, но достаточно легко представить растущее раздражение греческих купцов своими персидскими хозяевами. Города Ионии, возглавляемые Милетом, подняли мятеж. После подавления мятежа в 494 г. город был разрушен. Его освободили в сражении при Микале (хребет Самсун севернее Меандра) в 479 г., когда греки разбили персидский флот, но былую славу город себе так и не вернул.
Вернемся к середине VI в., времени до персидского завоевания, когда Милет считался богатейшим торговым городом восточного Эгейского региона и главным распределительным центром товаров между Ионией и греческими островами, Финикией, Египтом, Черным морем и (в меньшей степени) Месопотамией и странами, лежащими дальше на востоке. Милетскую керамику VII–VI вв. находили в Египте, на островах, в Анатолии, на юге нынешней России.
Милетские моряки и купцы наверняка приобрели значительные познания о тех частях света, куда их вели дела. Должно быть, они познакомились с великим множеством стран, народов, верований, языков и обычаев. Великолепная сцена и актеры были готовы. Нет ничего удивительного в том, что критяне или греки, с присущими им пытливостью, фантазией и любопытством, что нам известно из Гомера, задавались множеством вопросов. Помимо того, они начали собирать и классифицировать ответы на свои вопросы. Таким образом, они подготовились к новым исследованиям во многих областях – астрономии, в физике, математике, географии, картографии, антропологии, биологии и медицине.
Естественно, наши познания о том начальном этапе очень смутны и неопределенны. Сочинения первых физиологов дошли до нас лишь в позднейших пересказах, часто невнятных. Разительный контраст с Египтом и Вавилоном! Наши познания о науке в этих странах основаны на доступных нам непосредственно подлинных документах того времени, сохраненных на папирусах или глиняных табличках. К сожалению, приходится мириться с тем, что есть, и извлекать максимум из доступных нам сведений. Все древние обрывки ионийских мыслителей, прямые или косвенные цитаты из их утерянных произведений бережно собирались, анализировались и подвергались критике. Ниже мы воспользовались данными доксографии (изложение мнений и воззрений древних ученых и философов в работах позднейших авторов); иногда (где это можно сделать кратко) мы вкратце опишем и датируем суть учения. Однако невозможно привести все критические взгляды на то или иное учение, не истощив наших возможностей и терпения читателей.
Начиная с 1899 г. в Милете велись раскопки силами Берлинской академии, под руководством Т. Виганда (1864–1936); после 1906 г. было опубликовано много отчетов о раскопках.
Семь мудрецов
Зарождение ионийской науки с самого начала было окружено легендами и мифами. Хорошей иллюстрацией служит легенда о Семи мудрецах, которая взывает к народной фантазии и, как всякая удачная легенда, встречается во многих вариантах (рис. 38).
Приведем один из них. Примерно в начале VI в. жили и процветали семь человек, известные своей мудростью в философии и политике (hoi hepta sophoi – Фалес Милетский, Клеобул Родосский, Биант Приенский, Питтак из Митилены, Солон Афинский, Периандр, второй тиран Коринфа, и Хилон из Спарты (рис. 39). Отметим, что среди мудрецов встречаются четыре имени с азиатского побережья или островов (первые четыре в моем перечне) и три представителя материковой Греции. Перечень мудрецов разнится от автора к автору; он всегда ограничен семью именами, но только четыре присутствуют как будто у всех: Фалес, Биант, Питтак и Солон, то есть три жителя Востока против одного жителя Запада. Среди имен, включенных в другие перечни, можно найти скифского принца Анахарсиса и критянина Эпименида, Рипа ван Винкля своего времени. Оба они подходят с хронологической точки зрения.