Джордж Сартон – История античной науки. Открытия великих ученых и мыслителей древности (страница 158)
«Никомахова этика» названа так потому, что Аристотель написал ее для некоего Никомаха, вероятно, своего сына от второй жены, Герпеллиды из Стагиры. Однако некоторые считают, что Аристотель написал книгу не для сына, а для отца, которого тоже звали Никомахом. Согласно третьей гипотезе, трактат был не посвящен сыну, а отредактирован им. В наши дни наибольшее распространение получила первая гипотеза.
Целью Аристотеля было выяснить, какой образ жизни наиболее желателен и является лучшим, иными словами, выяснить, в чем высшее благо человека, к которому должно стремиться. Высшее благо – исполнение человеческой миссии, развитие добродетелей, на которые способна человеческая душа, и достижение счастья (подлинного счастья, а не счастья в его популярной концепции). Обладание внешними благами полезно, но не жизненно важно. Добродетель похвальна, но счастье выше похвалы. Существует два больших класса добродетелей – нравственные (например, смелость, умеренность, великодушие, справедливость) и интеллектуальные (мудрость, созерцание истины). Высшее благо нужно искать в жизни созерцательной (theoria).
«Никомахова этика» разделена на десять книг: 1. Благо для человека. 2–5. Нравственные добродетели. 6. Интеллектуальная добродетель. 7. Сдержанность и невоздержанность, удовольствие. 8–9. Дружба. 10. Удовольствие и счастье.
Аристотель объяснял, что добродетель не бывает врожденной и не становится результатом знания (как считал Платон); это привычка души, которую можно приобрести и усовершенствовать. Совершенствование божественного приближает нас к Богу. «Никомахова этика» – не только самый первый трактат по этике; это самое первое пособие по рациональной этике, и по многим вопросам он по-прежнему остается непревзойденным. Невольно завидуешь студентам и слушателям Ликея, которые были допущены к столь возвышенной дискуссии, блистающей своей разумностью и умеренностью, к дискуссии, которая почти не апеллирует к эмоциям и воодушевлению.
Название «Евдемова этика» объясняется так же, как и «Никомахова этика», и порождает такие же расхождения. Трактат назван «Евдемовой этикой» либо потому, что Аристотель написал его для некоего Евдема, либо потому, что его на самом деле написал или отредактировал Евдем. В обоих случаях источник один и тот же – Аристотель. В том, что между «Евдемовой» и «Никомаховой» этикой много сходства, сомневаться не приходится.
Что касается Евдема, в голову приходит только один – математик Евдем Родосский, один из любимых учеников Аристотеля, который, возможно, сменил его в роли учителя Ликея. В конце концов, сколархом избрали Феофраста – не потому, что он был более верным учеником, чем Евдем, а скорее благодаря его большей обходительности. Многомудрый Аристотель понимал, что скол арх должен обладать многими качествами, из которых чисто интеллектуальные, наверное, не самые важные. Насколько больше ценил он «чувства» по сравнению с разумом и сердце по сравнению с мозгом? Ответить на эти вопросы почти так же невозможно, как сказать, был ли мягкосердечен архитектор Парфенона, был ли он добрым и щедрым человеком.
Если бы «Большую этику» можно было однозначно приписать Аристотелю, мы находились бы на более твердой почве. «Большая этика» примерно равна по объему «Евдемовой этике» (66 и 72 колонки) и представляет собой краткое изложение и «Никомаховой», и «Евдемовой этики», только с поразительным нововведением: «Вообще, вопреки мнению некоторых, не разум – начало и руководитель добродетели, а, скорее, движение чувств (ta pathe). Сначала должен возникнуть какой-то неосмысленный порыв (hormen alogon) к прекрасному – как это и бывает, – а затем уже разум произносит приговор и судит»[163].
Не менее важен еще один отрывок из «Большой этики»: «Прежде всего, надо сказать о ее [добродетели] источнике, душе, – не о том, что такое душа (об этом другое рассуждение), а как она в общих чертах расчленяется. Душа, утверждаем мы, разделена на две части – обладающую разумом (to logon echon) и внеразумную (to alogon). В обладающей разумом заключены разумность (phronesis), проницательность (agkhinoia), мудрость, способность к научению, память и тому подобное; во внеразумной – то, что зовется добродетелями: благоразумие (sophrosyne), справедливость (dikaiosyne), мужество и другие черты нрава (ethos), вызывающие одобрение. В самом деле, за них нас одобряют, тогда как за свойства, входящие в разумную часть души, никто никого не благодарит: человеку никогда не выражают одобрение за то, что у него есть ум, разумность или иное подобное свойство. Но и внеразумную часть души одобряют, конечно, только когда она согласуется с разумной частью души и служит ей»[164].
Автор «Большой этики» (Аристотель или его ученик, который просто повторял слова учителя?) сочетал разум с эмоциональностью, причем не теряя интеллектуального равновесия. В природе человека чувства неотделимы от разума; суть мудрости заключается в том, чтобы не разделять их в философии.
Политика
Переход от этики к политике вполне естествен; они обе имеют дело с одним и тем же, только этика затрагивает в большей степени личную область. Политика занята благополучием всего населения, этика – благополучием личности, но благополучие общества и благополучие личностей, составляющих общество, так тесно взаимосвязаны, что отделить одно от другого почти невозможно. Во многих случаях границу провести нельзя; одно и то же, рассматриваемое с разных сторон, может признаваться и этикой, и политикой.
Экономика в некотором смысле служит связующим звеном между этикой и политикой. Однако труд из Корпуса Аристотеля, носящий такое название, скорее всего, апокриф. Он разделен на две (или три) книги. Первая книга – производная от Аристотеля и Ксенофонта; возможно, она написана в конце века. Вторая книга, в которой экономика разделяется на четыре вида (царей, сатрапов, политическая, личная), скорее всего, написана греком, который жил в Египте или в Азии в эллинистическую эпоху. Третья книга (она дошла до нас только на латыни) касается только положения и обязанностей жены и находится еще дальше от источника.
Было бы слишком смело утверждать, что «Политика» Аристотеля появилась на свет благодаря биологическим соображениям, но такие соображения, несомненно, направляли его мысль. Так, многочисленные формы правления он сравнивал с различными видами животных. Каждое животное представляет собой сочетание органов; разные органы или разные их сочетания, естественно, дадут разные виды. Так же любое общество составляется путем взаимного подчинения друг другу людей, выполняющих различные функции: землепашцев, ремесленников, торговцев, поденщиков, солдат, судей, советников. Более того, некоторые из них богачи, в то время как большинство – бедняки. Вот почему существует несколько видов государственного устройства. Ясно, что Аристотеля-политика невозможно отделить от физиолога и биолога; то же верно применительно к философу в нем. Примечательно, что сама его «Метафизика» начинается с зоологических сравнений.
Аристотель не только первым сравнил государство с живым организмом, политическое образование с телом отдельного человека, но и вел политические исследования, как будто занимался естественной историей. Подобно тому как он сравнивал различные виды рыб, чтобы лучше понять, что такое рыба, так же он провел сравнительное изучение около двухсот греческих полисов. К сожалению, до нас дошла лишь одна из этих историй, но, похоже, она самая главная. Аристотелю мало было описать устройство Афин в том виде, в каком оно существовало в его время; он дополнил свой исторический очерк отчетом о развитии афинской государственности вплоть до своего времени. Для того чтобы лучше оценить состояние того или иного организма, необходимо знать его эволюцию. Во второй половине IV в. до н. э. Аристотель сделал то, что предпринял Г. Спенсер во второй половине XIX в., причем «Описательная социология» Спенсера, несмотря на более сложный и системный анализ, в области синтеза не превосходит «Афинскую политию» Аристотеля.
Аристотель всецело сознавал ценность политической истории с точки зрения социологии как науки. Книга II его «Политики» была посвящена описанию действующих политических сообществ, а также идеальных содружеств, изобретенных Платоном, Фалеем Халкидонским и Гипподамом Милетским.
Однако историческому обозрению предшествовало изучение основных свойств любого государства; такое изучение вполне доступно без ссылок на прошлое. Поэтому книга I «Политики» посвящена определению и устройству государства. «Из всего сказанного явствует, что государство принадлежит к тому, что существует по природе, и что человек по природе своей есть существо политическое»[165]. Есть различные стадии общественной организации: семья, деревня, город (греческий город, полис, во многом соответствует современному государству). Политическое образование держится на связях между хозяином и рабом, мужем и женой, отцом и детьми. Необходимо учитывать эти связи и их последствия, прежде чем пытаться понять все государственное устройство.
Поскольку мы отметили содержание первых двух книг «Политики», можно завершить обзор стремительным анализом остальных книг. В книге III рассматриваются граждане, гражданские добродетели и гражданские объединения; классификация государственного устройства, демократии, олигархии и монархии; формы монархии. В книге IV рассматриваются основные типы государственного устройства; наилучший вид государства в целом и при особых обстоятельствах; множественность частей, из которых создается государство (совещательная, исполнительная и судебная функции). Книга V посвящена государственным переворотам и их основным причинам; революциям в отдельных государствах и как их можно избежать. В книге VI рассматривается наиболее полезное устройство для каждого вида государственного строя. Книга VII посвящена высшему благу для отдельных граждан и государств; очерчена картина идеального государства; система образования идеального государства, ее цель и ранние этапы. Книга VIII. Идеальное образование (продолжение); музыка и гимнастика.