Джордж Сартон – История античной науки. Открытия великих ученых и мыслителей древности (страница 113)
Эта теория позволяет классифицировать все вещи в их реальности, не думая лишь об их быстро исчезающей (эфемерной) видимости. С ее помощью мы понимаем закон изменения и угасания, который кажется универсальным. Теория Идей дает новое направление принципам мышления и поведения. Вещественный мир подвержен гниению и смерти, но Идеи, поскольку они нематериальны, не подвержены гниению и старению. Мир Идей реален и вечен. Идея – не только первопричина и прообраз вещи, но и ее цель и источник ее реальности. Благодаря теории Идей мы получаем одновременно орудие познания и его действенные элементы. Идеи – не фантазии, а сущности, живые и вечные; это первоосновы, образцы, истоки, стандарты; в то же время они сродни магическим именам.
Идеи без труда поддаются классификации и иерархии. Высшая Идея – это Идея блага, которая очень близко подходит к Богу.
Мы можем иметь то или иное мнение относительно вещественных, телесных предметов, но истинное знание можно построить только на основе нематериальных Идей. Таким образом, цель науки – исследовать, понимать и узнавать эти Идеи. Подлинный философ – человек, чья душа способна постичь Идеи за мимолетной и обманчивой внешностью, и он получает наивысшую награду от созерцания чистейших и высших Идей. Послушаем мудрую мантинеянку Диотиму: «А еще удивительнее, однако, обстоит дело с нашими знаниями: мало того что какие-то знания у нас появляются, а какие-то мы утрачиваем и, следовательно, никогда не бываем прежними и в отношении знаний, – такова же участь каждого вида знаний в отдельности. То, что называется упражнением, обусловлено не чем иным, как убылью знания, ибо забвение – это убыль какого-то знания, а упражнение, заставляя нас вновь вспоминать забытое, сохраняет нам знание настолько, что оно кажется прежним. Так вот, таким же образом сохраняется и все смертное: в отличие от божественного, оно не остается всегда одним и тем же, но, устаревая и уходя, оставляет новое свое подобие. Вот каким способом, Сократ, – заключила она, – приобщается к бессмертию смертное – и тело, и все остальное. Другого способа нет. Не удивляйся же, что каждое живое существо по природе своей заботится о своем потомстве. Бессмертия ради сопутствует всему на свете рачительная эта любовь»[105].
Если человек поистине обладает знанием добродетели, то есть если он в самом деле постигает Идею добродетели, он добродетелен, ибо никто, приобретя столь чистое знание, не способен с готовностью совершать зло. Добродетель – условие счастья, греховность или грех – неверный расчет. Поистине добродетельный человек, по мнению Платона, – это диалектик, который постиг Идею добра.
На один из самых красивых диалогов, «Федон», мы уже ссылались, так как взяли оттуда трогательный рассказ Платона о смерти Сократа (см. выше). Цель этого диалога – показать, что философ счастлив умереть. Идея души подразумевает ее бессмертие. В заключение диалога говорится, что Идеи – единственные причины всего и единственные объекты знания. Теория Идей помогает доказать бессмертие души – и наоборот.
В диалогах Платона невозможно найти две концепции, которые приписываются Платону в «Метафизике» Аристотеля – о том, что есть промежуточные сущности между Идеями (эйдосами) и вещами и что Идеи – это числа. Тем не менее Аристотель, скорее всего, правильно приписывает данные представления Платону, ведь он слышал их из его уст. Каждый великий учитель учит гораздо большему, чем он способен записать.
Теория Идей – источник логического реализма и проблемы универсалов, которая, сформулированная Боэцием (VI – 1) и снова подробнее святым Ансельмом (XI – 2) (универсалии до вещей, universalia ante rem), господствовала в средневековой философии. Противоположная теория, номинализм (универсалии после вещей, universalia post rem), была разъяснена современником святого Ансельма Росцелином Компьенским (XI – 2), но не получила значительного распространения до ее возрождения У. Оккамом (1285–1347). Воззрения Платона привлекали поэтов и метафизиков, которые считали, что с их помощью возможно достичь божественного знания. К сожалению, те же воззрения отказывали в праве на существование более приземленному научному познанию. Платоновский метод идти от общего к частному, от абстрактного к конкретному – интуитивен, быстр и бесплоден. Он бесплоден, так как несостоятелен, непригоден для работы и неуправляем: абстрактное благо – не благо, а на «Идее лошади» не поскачешь. Противоположный метод (номинализм), который ведет от частного ко все более общему, медленнее, зато плодотворен; он очень медленно и постепенно прокладывал путь для современной науки. Несмотря на невероятную плодотворность и власть науки, платонизм не умер и никогда не умрет, так как всегда найдутся нетерпеливые метафизики, желающие немедленно получить общие ответы на свои вопросы. Будем надеяться, что всегда найдутся и поэты, которые выбирают мечты, а не реальность.
Как ни странно, таких метафизиков и поэтов часто называют «реалистами». Наверное, назвать их идеалистами точнее. Однако это ведет к новым недоразумениям: многие легковерные люди считают, что монополией на идеалы обладают идеалисты. «Идеалисты» предпочитают идеалы реальности и пытаются объяснить последнее с помощью первого. В этом смысле их предшественником был Платон. У ученых тоже есть идеалы, но они не подчиняют их реальности; их идеалы вырастают из реальности и служат ограничителями, к которым можно надеяться подойти асимптотически. Людям отдают должное на основе не пассивных и неконтролируемых идеалов, но на основе активных мыслей и осязаемых поступков.
Неуместные идеалы ведут лишь к лицемерию, цинизму и скептицизму.
Несмотря на многочисленность и очевидность параллелей философии Платона и разных видов индуистской философии, вовсе не обязательно та или другая сторона прибегала к прямым заимствованиям. Достаточно вспомнить бесконечные контакты между Грецией и Востоком, которые поддерживались на протяжении многих веков, и задуматься об общности человеческого разума. При определенных предпосылках, например иллюзии видимого мира и большей реальности невидимого мира, люди склонны приходить к одним и тем же выводам.
Библиографические примечания
В этой библиографии мы назовем лишь несколько общих изданий всех сочинений или их большинства.
Первым печатным изданием стал перевод трудов Платона на латынь, выполненный Марсилио Фичино (ин-фолио; Флоренция, 1483–1484). Спустя тридцать лет в «Доме Альда» вышло первое издание на греческом языке, составленное А.П. Мануцием и М. Мусурусом (Венеция, 1513) (рис. 74). Греко-латинское издание предпринял А. Этьенн II (в 3 т., инфолио; Париж, 1578) (рис. 75). Это издание играет очень важную роль, потому что принятая в нем пагинация повторяется во всех научных изданиях.
Лучшее издание на греческом языке: John Burnet (в 5 т.; Oxford, 1899–1906).
Издания на русском языке:
Творения велемудрого Платона часть первая переложенная с греч. яз. на рос. И. Сидоровским и М. Пахомовым, находящиеся при обществе благородных девиц. Ч. 1–3. СПб., 1780–1785;
Сочинения Платона, переведенные с греческого и объясненные проф. [В.Н.] Карповым. 2-е изд., испр. и доп. СПб. – М., 1863–1879;
Полное собрание творений Платона: В 15 т./ Под ред. С.А. Жебелева, Л.П. Карсавина, Э.Л. Радлова. (Труды Петерб. филос. об-ва). Пг. – Л: Academia, 1922–1929 (не завершено, вышли т. 1, 4, 5, 9, 13, 14);
Список произведений различается, поскольку подлинность некоторых из них подвергается сомнению, в том числе «Апологии Сократа» и 25–28 диалогов, а также 13 писем (письмо 7, возможно, подлинное).
Среди трудов Платона имеются апокрифические, но (что очень важно!) нет утраченных. Это подразумевает раннее и постоянное признание трудов Платона.
По поводу хронологии трудов Платона ведутся бесконечные споры, однако в целом ученые сходятся в следующем:
1. Сократические диалоги – «Евтифрон», «Хармид», «Лахет», «Лисид», «Критон» – а также «Апология Сократа» были первыми сочинениями Платона, когда он находился всецело под влиянием Сократа и пытался верно передать мысли последнего.
2. Вторая группа – образовательные диалоги, в которых критикуется софистика: «Протагор», «Евтидем», «Горгий», «Федр»; «Менон», «Пир»; «Государство»; «Федон», «Кратил».
3. Третья группа: «Парменид», «Филеб», «Теэтет», «Софист», «Политик».
4. Последняя группа (старость). «Тимей», «Законы» (последний и самый длинный труд Платона).