Джордж Мартин – Встреча на Прайле (страница 83)
– Чем мы рискуем?
– Ты слышала, что сказал Клаус. У народа с космических кораблей иные возможности. Наблюдая за батинитами, мы забыли об осторожности. У этих… азракцев наверняка есть радио, радары, лазеры, управляемые летательные аппараты… Могут быть и невидимые зонды, и микрокамеры. Я бы предпочел не давать им в руки еще и инобусы.
– Зато возможность со стороны наблюдать первый контакт…
– Мы останемся и будем наблюдать как можно дольше, но только держа руку на ключах инобусов. Сунг насчитал на орбите не менее двенадцати кораблей, и батиниты уже довольно давно начали перевооружение. Не думаю, что мы увидим Первый Контакт.
Люди распылили все несущественное, погрузили важные образцы и данные в инобусы и обыскали поляну, проверяя, не осталось ли следов их присутствия. Мизир привлек к работе техников, державшихся так, будто происходящее их не касалось. Они подчинялись другому руководителю, в отличие от разведывательной команды, но старик вызверился на них: «Никто на планете не будет бездельничать!» Хасан весь вечер переписывал свой доклад.
На следующее утро Сунг доложил ему, что корабли начали приземляться.
– Один включил задний выхлоп в поле зрения телескопа. Разум вычислил, что посадка произойдет в другом полушарии.
И остальные корабли не показались в расчетное время, возможно, тоже сошли с орбиты.
Хасан велел всем быть наготове и приказал соблюдать режим радиомолчания.
– Это раньше мы были недоступны на своей горе. Теперь придется снабдить зонды противорадарными глушилками. И неизвестно, чем еще располагают эти пришельцы.
Он не думал, чтобы высокогорная лужайка могла привлечь особое внимание наблюдателей на орбите, однако шатры приказал снять – их цвета выделялись слишком резко, – а главный монитор перенести в тень шестикедров. Он приказал Халиду и Ладаван деактивировать инобусы так, что они немного выпадали из фазы этой браны и теоретически могли быть обнаружены только приборами «не той» стороны. Когда все собрались под деревьями, Хасан пересчитал их по головам и обнаружил отсутствие Башира.
Он с проклятиями отправился на поиски и нашел юношу на краю скалы, смотревшей на равнину. Башир лежал ничком, прижав к глазам бинокль. Хасан растянулся на траве рядом с ним – на странной траве, слишком желтой траве, бархатистой, маслянистой и непривычной на ощупь. Хасан напомнил себе, что находится в чужом далеком мире и удивился, поняв, что на время забыл об этом.
Башир заговорил:
– Ты думаешь, он знает? То есть о кораблях на орбите?
Хасан понимал, что брат говорит о воздухоплавателе.
– Он знал, что они придут. Все они знали. Знали, что корабли появятся, когда Аль‑Азрак войдет в противостояние. Кто‑то у них вычислил небесную механику.
– Он хочет просить о помощи.
– Против азракцев…
– Да. Это отважный народ. Отряды на площадях – вооруженные однозарядными ружьями. Полевая артиллерия времен Мех‑мета Али.[15] Против чего? Против народа на космических кораблях! Им не на что надеяться, Хасан, если только мы им не поможем.
– Башир, нас здесь девятеро, плюс техники при сверхлегкой машине. Никакого оружия, кроме четырех лазеров в оружейных трюмах. Клаус – единственный знаток военной теории – только теории! Что мы можем сделать?
Они атаковали быстро, жестоко и без предупреждения. С запада низко над горами пронеслись десантные боты, с ревом развернулись над океаном, сбрасывая скорость. Три бота‑челнока в форме косых ромбов, с тускло светящимися тепловыми щитами на брюхе.
– Сверхзвуковые самолеты, – проговорил Клаус в нагрудный микрофон, и Разум послушно транслировал наблюдение в визуальный режим.
– Навести камеры, – приказал Хасан. – Навести камеры. Один садится в парке. Второй по ту сторону города. Может, угодит в болото и увязнет. Ладаван, рискнем. Посылай туда зонд. На узком луче. Янс, если захватчики выставят что‑нибудь между нами и зондом, немедленно уничтожишь зонд. Куда делся третий челнок? Где он? Клаус, твоя оценка?
– Технология эквивалентна середине двадцать первого века, – отозвался немец. – Сверхзвуковой одноступенчатый одноразовый космический носитель. Следует ожидать снарядов избирательного действия, лазерных прицелов, охотников‑прыгунов. Личное оружие с зарядами с игольчатой начинкой высокой плотности поражения. Ох, бедолаги! Несчастное дурачье! – В небе распустились черные цветки. – Горожане палят из своих пушечек высокой наводкой. Низкоскоростные снаряды взрываются в воздухе… но слишком низко. Эх, им бы установку ПВО…
– Ты пристрастен, Клаус.
Техник опустил бинокль, огрызнулся: «Еще бы!» – и снова припал к окулярам.
– Это не наша война, – сказал Хасан, но роми[16] его не услышал.
– Второй челнок на болоте, – сообщила Ладаван. – По‑моему, горожане этого не ожидали. С той стороны у них нет почти никакой обороны.
– Думаю, и азракцы не ожидали, – заметил Клаус. – У их челноков не такая уж высокая маневренность. Больше, чем у первых американских «шаттлов», но ненамного. Приземляются где придется.
– Где же третий? – повторил Хасан.
Башир вдруг заулюлюкал, как восторженный болельщик.
– Сбили! Сбили! Я видел разрыв. Он упал в море!
– Чистое везение, – хмыкнул Клаус, но и он погрозил кулаком небу.
– Слышали бы вы, какое ликование в городе, – сказала Иман, снимавшая передачу с камер, разбросанных ими для прежних наблюдений.
Два оставшихся челнока выпустили снаряды в сторону города, и над горизонтом взметнулось пламя. Хасан взглянул на Иман:
– Все еще ликуют?
Она отвернулась от него.
– Ну‑ка, дай взглянуть. – Клаус вместе с Сунгом склонился к экрану, куда поступали данные с зонда.
– Вот, вот и вот, – указал китаец.
Клаус обернулся к Хасану:
– Я ошибся. Третий бот намеренно посадили в море. Город окружен треугольником. Парк, болото, океан. Смотри сюда. Видишь? Плывет. Должно быть, они приспособлены к посадке и на сушу, и на воду.
Сунг сказал:
– А, вот и радиосвязь. Скормлю данные Разуму.
Он переключился в аудиорежим, и все на минуту замолчали, вслушиваясь. Звучание было жидким, чмокающим. Кваканье лягушек, тявканье игуан… Не компьютерные сигналы, а голоса. В этих звуках было чувство.
– Шар поднимается, – сообщил Башир.
Хасан уставился на него:
– Ты уверен? Он, должно быть, сумасшедший. Подниматься сейчас?! Башир, Халид, идите к обрыву. Я сейчас подойду. – Хасан не мог оторваться от зрелища горящего города. Усилив увеличение бинокля, он видел, как с первого челнока высаживается отряд. – Максимальное увеличение! – крикнул он. – Я хочу их рассмотреть.
– Их не так уж много, – нерешительно заметил Мизир.
– Много и не требуется, – отозвался Клаус, – Это наверняка легкий воздушный десант. Чтобы удерживать посадочную площадку для корабля‑матки.
– Гадаешь, – сказал Хасан.
– Ganz natiirlich.[17]
Десантники разбились по трое и веером разбежались по парку. Азракцы оказались двуногими, ниже и плотнее, чем батиниты. Они носили черную униформу из похожего на кожу материала. Лица были закрыты шлемами с масками – если, конечно, под этими масками скрывалось что‑то похожее на лицо. Кожа на открытых участках тела была блестящей и чешуйчатой.
– Рептилоиды, – сказал Мизир, одновременно радуясь возможности изучить новый вид и стыдясь этой радости при таких обстоятельствах. – Творения Бога удивительно разнообразны, но использует Он всего несколько шаблонов.
– Предположения! – потребовал Хасан. – Что мы видим?
– Шлемы с встроенными экранами, – отозвался Клаус. – Базовый корабль остается на низкой орбите и передает данные спутниковых наблюдений «ящерицам» на поле боя.
– Если это рептилоиды, – предположил Мизир, – они, вероятно, явились из пустынного мира.
Клаус выпятил губы.
– Разве на земле мало водных рептилий? На Аль‑Азраке есть вода.
– Верно! – воскликнул Мизир, – Но есть и пустыни. Впрочем, это может быть и рыбья чешуя. Или земноводные. Чего вы хотите, показав мне одно голое плечо?
– Мизир, – остановил его Хасан, и экзобиолог глубоко вдохнул и отвернулся.
– Хасан, – прозвучал по радио голос Башира. – Шар поднялся уже наполовину высоты, но его сносит встречным ветром.
Хасан выругался и, нарушая собственное требование, рявкнул в эфир:
– Радиомолчание! – Он обернулся к Халиду: – Что такое? Я сказал тебе, к обрыву, и ждать шар!
Халид наблюдал за сражением на большом плазменном экране.
– Нечестная драка… Вот, командир. Может пригодиться.