Джордж Мартин – Встреча на Прайле (страница 73)
Вместо этого он прошептал: ‑ Теперь я знаю.
‑ Ты сошел с ума, ‑ отрезала Хельга Штайн, когда Рамон изложил свою идею на поспешно созванном поутру консилиуме. Конечно, подумал он, психологу рискованно говорить такое, но латынь не способна передать все оттенки. Взгляды сидевших за столом свидетельствовали о том, что большинство коллег были с ней согласны. Только Мей‑Лин не спешила с выводами.
‑ Согласитесь не со мной, но с фактами, ‑ повторил Кастильо. ‑ Насколько я могу судить, из них следует именно тот вывод, который я предложил вашему вниманию: куссаране не являются разумными существами.
‑ Чушь, Рамон, ‑ сказала Сибил Хасси. ‑ Даже мой старый кот Билли в Манчестере ‑ и тот весьма разумное существо.
Кастильо хотелось провалиться сквозь землю: нет ничего хуже для человека с его застенчивостью, чем излагать дикую идею перед враждебно настроенной аудиторией. Все же он был слишком упрям, чтобы купиться на очевидную подмену понятий:
‑ Нет, Сибил, твой очаровательный старина Билли ‑ ты ведь знаешь, я встречался с ним ‑ не разумен, а лишь смышлен.
‑ Не вижу разницы, ‑ вставил Манолис Закифинос.
‑ Или, лучше, как ты определишь понятие разума? ‑ спросил Джордж Дэвис.
‑ В присутствии Хельги, готовой на меня наброситься, я и пытаться не стану. Пусть она сама дает определение.
От такого поворота дискуссии Хельга растерялась, словно свидетель обвинения, неожиданно оказавшийся на скамье подсудимых. Поэтому ответ ее был весьма осторожным:
‑ Разум ‑ это не предмет, а действие. Он подразумевает манипулирование понятиями в условном пространстве по аналогии с манипулированием реальными объектами в реальном пространстве. Под «понятиями» я имею в виду образы, создаваемые в сознании мыслящим существом. Сознание оперирует всем, о чем думает мыслящее существо, выбирая соответствующие элементы и обобщая их на основе опыта. Я вынуждена, Сибил, согласиться с Рамоном: твоя кошка не разумна. Она понятлива, но сама не осознает этого своего свойства. Если ты хотела услышать краткое определение ‑ вот что такое разум.
Дэвид прямо‑таки кипел от возмущения:
‑ Это чертовски неполное определение, вот что я скажу. Что ты скажешь о мышлении? О способности к обучению?
‑ Необязательно быть разумным, чтобы думать, ‑ неохотно добавила Хельга. Это ее заявление вызвало бурю протестов, затмившую все, с чем только столкнулся Рамон. Она терпеливо ждала, пока публика поутихнет. ‑ Я объясню. Назовите мне следующее число в прогрессии: один, четыре, семь, десять…
‑ Тринадцать! ‑ одновременно выпалили четыре или пять голосов.
‑ Откуда вы знаете? Вы вывели для себя необходимость прибавить к последнему числу три? Или сразу представили себе матрицу и уже знали, каким будет следующий элемент? Судя по скорости, с какой вы ответили, я склонна предположить последнее ‑ ну и при чем здесь разум?
За столом воцарилась тишина. Вот, подумал Рамон не без ехидства, наглядная иллюстрация мыслительного процесса в разгаре.
Молчание было прервано Джорджем Дэвисом.
‑ Ты выбрала слишком легкий пример, Хельга. Предложи‑ка нам чего посложнее.
‑ А как насчет машинописи или игры на синтезаторе? В обоих случаях единственный способ не сбиться ‑ это подавить сознание. Как только ты задумаешься о том, что ты делаешь, вместо того чтобы делать, ты допустишь ошибку.
В помещении вновь стало тихо ‑ все обдумывали сказанное. Когда Хельга заговорила снова, она обратилась к Рамону, глядя на него не без уважения:
‑ Ты убедил меня, Рамон. Вернее, заставил меня саму убедить себя.
‑ Мне это нравится, ‑ с неожиданной решительностью произнесла Мей‑Лин. ‑ Все становится на свои места. Полное отсутствие образного мышления в куссаранском языке очевидно для меня уже несколько недель. Если куссаране не разумны, то образное мышление им и не нужно.
‑ Ну и как они живут без разума? ‑ взорвался Дэвис. ‑ Как они вообще могут существовать?
‑ Ты сам делаешь это все время, ‑ сказал Рамон. ‑ Представь себе, что ты прогуливаешься, беседуя с кем‑то. Тебе не случалось оглядеться по сторонам и удивиться: «Куда это мы забрели?» ‑ не заметив, как пересекли пару улиц или зашли в парк? Твое сознание было занято другим. Отними у твоего разума ту часть, что занята беседой, и ты получишь то, на что постоянно похожи жители Куссары. Они вполне справляются с помощью привычек и рефлексов.
‑ А что будет, когда этого окажется недостаточно? ‑ не сдавался Дэвис. ‑ Что происходит, ‑ он торжествующе поднял палец вверх, ‑ если мирный куссаранин огибает знакомый угол и видит, что из‑за пожара в кузнице вся его улица в огне? Что тогда?
Кастильо облизнул пересохшие губы. Он предпочел бы, чтобы этот вопрос всплыл попозже или по крайней мере не в такой прямой форме. Ну что ж, отступать поздно. Он сделал глубокий вдох и выпалил:
‑ Тогда его боги советуют ему, что делать.
Он и представить себе не мог, что такое небольшое число людей способно производить столько шума. На мгновение Рамону показалось, что ему угрожает физическая расправа. Джордж Дэвис с супругой от ярости чуть не выпрыгивали из кресел. Примерно то же делала и Хельга, кричавшая:
‑ Я с самого начала была права, Рамон, ты ‑ сумасшедший!
Даже Мей‑Лин покачала головой.
‑ Может, вы все‑таки сперва меня выслушаете, а потом уж запрете в психушку? ‑ Кастильо почти трясся от бессильного гнева.
‑ Какой смысл слушать очевидный бред? ‑ презрительно фыркнула Сибил Хасси.
‑ Нет, он прав, ‑ сказал Закифинос. ‑ Пусть докажет свое, если сможет. Если он совладает с такой, гм, скептически настроенной аудиторией, он заслуживает того, чтобы быть выслушанным.
‑ Спасибо, Манолис, ‑ Рамон наконец овладел собой. ‑ Позвольте мне начать с того, что идея, которую я предлагаю вашему вниманию, не нова; она была впервые выдвинута Джейнсом более ста пятидесяти лет назад, где‑то в 1970‑х годах применительно к древним земным цивилизациям.
‑ Ах, тот период, ‑ закатила глаза Хельга. ‑ Боги из космоса, да?
‑ Ничего подобного, ‑ не без язвительности ответил Рамон. ‑ Кстати, Джейнс был психологом.
‑ И какие же, с позволения сказать, боги служат психологам? ‑ спросила Сибил тоном, сознательно рассчитанным на то, чтобы Хельга с Рамоном озверели окончательно.
Но у антрополога был уже готов ответ.
‑ Слуховые и иногда зрительные галлюцинации как следствие функционирования правого полушария мозга, ответственного более за поведение и восприятие нежели за речь и логические построения. Вы понимаете, их не распознают как галлюцинации, их принимают за божественные голоса. И, обобщая жизненный опыт индивидуума, они могут найти матрицу поведения, подходящую для любой новой и неожиданной ситуации и подсказать ему, как поступить. Сознание в этом не участвует вовсе.
‑ Это же безумие, ‑ начала было Сибил, но ее муж покачал головой.
‑ Я вот думаю, ‑ начал он. ‑ С точки зрения строения нервной системы куссаранская жизнь организована так же, как на Земле. Вскрытие тел умерших куссаран и изучение домашних животных это показывают с полной очевидностью. Разумеется, есть некоторые отличия ‑ например, двигательные функции мозга более дифференцированы…
‑ Это, разумеется, больше по твоей части, ‑ сказал Рамон. Если уж Джордж начал обсуждать детали, значит, он принял идею всерьез.
‑ Эти «божественные голоса», ‑ спросила Хельга, ‑ это что‑то вроде тех голосов, что слышат шизофреники?
‑ Совершенно верно, ‑ согласился Рамон. ‑ Только здесь это считается нормальным, им не сопротивляются, их не боятся. И поводом к их появлению необязательно является сильное потрясение, как у шизофреника, ‑ для этого достаточно чего‑нибудь необычного или непривычного. Ну, например, вид идола; возможно, поэтому Кус‑сара буквально нашпигована ими.
Дэвис выпрямился в кресле ‑ манера, выдающая сомнение в том, что он говорит.
‑ Ну и каковы эволюционные преимущества образа жизни, основанного на галлюцинациях?
‑ Общественный контроль, ‑ ответил Рамон. ‑ Поймите, мы ведь говорим не о разумных существах. Они не способны представить себе связную последовательность действий, как это делаем мы. Например, для жнеца единственная возможность работать весь день ‑ без надсмотрщика за спиной ‑ это постоянно слышать голос старейшины или короля, повторяющий: «Продолжай жать».
‑ Гм, ‑ все, что смог сказать биолог.
‑ И поскольку король ‑ тоже часть системы, ‑ задумчиво добавила Хельга, ‑ он будет слышать голоса главных богов здешней культуры. Только они обладают достаточным авторитетом, чтобы указывать королю.
‑ Возможно, стоит добавить предков, ‑ сказал Рамон. ‑ Вспомните гробницу перед дворцом Питканаса ‑ это памятник его отцу, предыдущему королю. Перед ней всегда лежат подношения, как и у богов.
‑ Похоже, ‑ психолог осеклась, округлив глаза. ‑ Либер Готт! Ведь для таких существ загробная жизнь ‑ само собой разумеющаяся вещь, и не без оснований. Если женщина, например, слышит голос давно умершей матери, та для нее все еще жива в полном смысле слова.
‑ Да, об этом я еще не думал, ‑ прошептал Рамон.
‑ Если подобный образ жизни, ‑ все еще сомневался Джордж Дэвис, ‑ настолько прекрасен, почему мы, черт побери, не остались такими безмозглыми?
Кастильо всегда отдавал должное чужому участию в своих идеях.
‑ На мысль меня навело замечание Катерины. По мере усложнения структуры общества, количество богов также неизбежно растет. Посмотрите на сегодняшнюю Куссару со своим богом для каждого ремесла. Система обречена, она рано или поздно рухнет под собственной тяжестью.