Джордж Мартин – Встреча на Прайле (страница 103)

Капитан долго не отвечал. Уаб благодушно ждал, облизываясь.

– Прошу ко мне в каюту, – наконец промолвил капитан. Он повернулся и вышел из комнаты; уаб поднялся и прошлепал за ним. Члены экипажа ошалело смотрели им вслед.

– Интересно, чем это кончится, – сказал кок. – Ну ладно, я буду на камбузе. Дайте мне знать.

– Разумеется, – отозвался Джонс. – Разумеется.

Уаб со вздохом уселся в углу.

– Вы должны простить меня. Боюсь, что я излишне склонен к комфорту. С таким большим телом…

Капитан нетерпеливо кивнул, сел за стол и сложил руки на груди.

– Хорошо, – сказал он. – Давайте начнем. Итак, вы – уаб, не так ли?

Уаб повел плечами.

– Наверное. По крайней мере так нас называют аборигены.

– И вы говорите по‑английски? Вы и прежде общались с землянами?

– Нет.

– Тогда каким образом…

– …я говорю по‑английски? Нельзя сказать, что я отдаю себе в этом отчет. Я изучил ваш мозг…

– Мой мозг?

– Его содержимое, особенно семантический склад, если позволите так выразиться…

– Понимаю, – пробормотал капитан. – Телепатия. Конечно.

– Наш народ очень древний. Очень древний и очень тяжеловесный. Нам трудно передвигаться. Вы, очевидно, понимаете, что существа столь медлительные и неповоротливые полностью находятся во власти более проворных и решительных. У нас нет никаких средств защиты. Слишком неуклюжие для бега, слишком пассивные для драки, слишком добродушные, чтобы охотиться на других…

– Что вы едите?

– Растения. Овощи. Мы очень терпимы, очень благожелательны. Живем и даем жить другим… Именно поэтому я в самой категорической форме возражал против того, чтобы меня использовали в пищу. Я видел в вашей голове образ – часть моего тела в холодильнике, немножко в кастрюле, кусочек для вашей любимой кошки…

– Итак, вы читаете мысли? – сказал капитан. – Любопытно. Что еще вы способны делать?

– Всякие пустяки, – рассеянно ответил уаб, оглядывая каюту. – А у вас здесь мило. Я вижу, вы любите чистоту. Я уважаю опрятность, как черту характера. Некоторые марсианские птицы весьма опрятны. Выбрасывают мусор из гнезда и убирают…

– Да‑да, – капитан кивнул. – Однако вернемся к теме.

– Совершенно верно. Вы упоминали, что собираетесь меня съесть. На вкус, я слыхал, мы очень хороши. Немного жирноваты, однако мясо нежное. Но как установить прочную связь между нашими народами, если мы опустимся до таких варварских отношений? Съесть меня? Я бы предпочел обсуждать с вами серьезные вопросы, философию, искусство…

Капитан встал.

– Философия… Вам было бы небезынтересно узнать, что у нас возникли трудности с продуктами. Неожиданная порча…

– Знаю. Но разве не скорее в духе вашей демократии, если мы станем по очереди тянуть соломинки? Или что‑нибудь в этом роде? В конце концов демократия призвана защищать меньшинство. Исходя из предположения, что каждый обладает правом голоса…

Капитан подошел к двери.

– Ну, все! – сказал он и отворил дверь. Потом открыл рот. И так и застыл с широко раскрытым ртом, сжимая пальцами ручку двери.

Уаб протиснулся в дверь мимо капитана и вперевалку побрел по коридору, углубившись в размышления.

В комнате стояла тишина.

– Как видите, – говорил уаб, – многие элементы легенд и мифов являются для нас общими. Иштар, Одиссей…

Петерсон молча сидел на стуле и глядел в пол.

– Продолжай, – попросил он. – Пожалуйста, продолжай.

– Я нахожу в вашем Одиссее типаж, общий для многих народов. В моем понимании Одиссей как таковой символизирует идею разлуки с семьей и отчизной. Процесс индивидуализации, обособления.

– Но Одиссей возвращается домой. – Петерсон взглянул в иллюминатор на бесчисленные звезды. – В конце концов он возвращается домой.

– Это долг всех разумных существ. Период разлуки есть период временный, краткое путешествие духа. Странник возвращается на родину…

Распахнулась дверь. Уаб замолчал и повернул голову.

В комнату ступил капитан Франко, за ним другие.

– С тобой все в порядке? – спросил Френч.

– Со мной? – удивленно переспросил Петерсон. Франко достал пистолет.

– Иди сюда, – велел он Петерсону. – Встань и иди сюда.

Наступила тишина.

– Идите, – сказал уаб. – Это не имеет значения.

Петерсон поднялся.

– Я приказываю.

Петерсон подошел к двери, и Френч схватил его за руку.

– Что происходит? Что с вами? – Петерсон со злостью вырвался. Франко приблизился к уабу. Тот лежал в углу, прижавшись к стене, и глядел на капитана.

– Поразительно, – сказал уаб. – Вы просто одержимы идеей меня съесть. Не могу понять, почему.

– Вставай! – велел Франко.

– Как хотите, – уаб, покряхтывая, поднялся. – Имейте терпение. Мне трудно.

Его бока судорожно вздымались, язык высунулся.

– Стреляй, – сказал Френч.

– Ради бога! – воскликнул Петерсон. К нему резко повернулся Джонс, в глазах которого светился страх.

– Ты не видел капитана – застыл как статуя, с раскрытым ртом. Если б мы его не нашли, он бы так и стоял!

– Вы боитесь, да? – промолвил уаб. – Разве я сделал вам что‑нибудь плохое? Мне претит идея насилия. Я всего лишь пытался защитить себя. Не думаете ли вы, что я с радостью помчусь навстречу своей смерти? Я разумное существо. Мне хотелось посмотреть ваш корабль, познакомиться с вами. Я предложил аборигену…

Пистолет дернулся.

– Видите, – сказал Франко. – Так я и думал.

Уаб присел, тяжело переводя дыхание.

– Здесь жарко. Полагаю, мы находимся недалеко от двигателей. Атомная энергия. Вы многого достигли – в техническом отношении. Очевидно, уровень развития науки не соответствует вашим моральным, этическим…

Франко повернулся к членам экипажа, молча сгрудившимся сзади.

– Я это сделаю. Можете убедиться.

Френч кивнул.

– Целься в голову. Она все равно не годится в пищу. Не стреляй в грудь. Если разлетится грудная клетка, придется потом выковыривать кости.

– Послушайте, – облизав пересохшие губы, выдавил Петерсон. – Ну чем он вам помешал? Я спрашиваю вас!.. В конце концов он принадлежит мне. Вы не имеете права его убивать.