Джордж Мартин – Пламя и кровь. Пляска смерти (страница 59)
Знатное происхождение Кассандры Баратеон спасло ее от подобной участи: как-никак, она была старшей дочерью покойного лорда Баратеона и сестрой нынешнего лорда Штормового Предела, к тому же некогда обрученной с королем Эйегоном Вторым.
Здоровье не позволило ее матери, леди Эленде, лично присутствовать на суде, но она прислала в качестве представителей Штормового Предела трех знаменосцев своего сына. С помощью лорда Грандисона, также знаменосца Баратеонов, леди Кассандру обручили с сиром Уолтером Бронхиллом, рыцарем, имевшим на мысе Гнева несколько мер земли и замок, про который говорили, что он «слеплен из грязи с соломой». Сир Уолтер похоронил уже трех жен, с которыми прижил шестнадцать детей; тринадцать из них все еще были живы. Леди Эленда полагала, что забота о многочисленных отпрысках супруга, а также о детях, которых она сама подарит сиру Уолтеру, не оставят леди Кассандре времени на заговоры (так оно и случилось).
Суд над изменниками свершился, но братья леди Ларры, Лотто и Рогерио, до сих пор томились в темницах Красного Замка. Их признали невиновными в измене, убийстве и заговоре, но по-прежнему обвиняли в мошенничестве и хищениях: падение банка Рогаре разорило тысячи людей и в Лиссе и в Вестеросе. Братья, связанные узами свойства с домом Таргариенов, все же не были ни королями, ни принцами, а лордство было пожаловано им лишь по милости короля и, по мнению лорда Мандерли и великого мейстера Манкена, не стоило ничего. Посему они должны были предстать перед судом и получить наказание.
Семь Королевств и так задержались: в Лиссе разорение банка Рогаре уже привело к полному уничтожению дома Лисандро Великолепного. Дворец, доставшийся его дочери Лисаре, был конфискован, как и дома остальных детей вместе со всей обстановкой. Некоторые из торговых галей Драко Рогаре успели уйти в Волантис, но он потерял девять кораблей против каждого ушедшего, а также все верфи и склады. У леди Лисары отобрали все золото, драгоценности и платья, у леди Марры – все книги. Отобрали и «Душистый сад», когда Фредо Рогаре пытался его продать. Рабов всех Рогаре – и законнорожденных, и бастардов – продали. Когда оказалось, что все это покрывает лишь десятую часть долгов, в рабство продали и самих Рогаре вместе с детьми. Дочери Фредо и Лисаро поступили рабынями для утех в тот самый «Душистый сад», где прежде играли детьми. Самому Лисаро Рогаре, который и навлек на свою семью эти беды, тоже не удалось избежать наказания. Его вместе с гвардейцами-евнухами нашли в Валан-Терисе, где они ждали лодку, чтобы переправиться на другой берег Ройна. Безупречные, верные хозяину до конца, все до единого погибли, защищая его. Их было всего двадцать (Лисаро взял с собой сотню, но вынужден был продать остальных по дороге), и вскоре их взяли в кольцо. Лисаро отправили вниз по реке в Волантис, чьи триархи предложили Драко выкупить брата. Тот отказался и посоветовал волантинцам продать его городу Лиссу. Лисаро Рогаре вернулся домой, прикованный к веслу на волантинском невольничьем судне.
Когда его спросили в суде, на что он потратил украденное золото, он рассмеялся и начал показывать на присутствующих магистров: «Чтобы подкупить вот его, и его, и его»; он успел указать на дюжину, прежде чем его заставили замолчать. Это ему не помогло. Подкупленные им магистры проголосовали вместе с остальными за его приговор (но золота не вернули, ибо хорошо известно, что для лиссенийких магистров нажива важнее чести). В наказание за свои преступления Лисаро был прикован обнаженным к столбу у Храма Торговли; каждому, кто пострадал по его вине, дозволялось хлестнуть его кнутом (количество ударов зависело от причиненного ущерба). В хрониках записано, что среди взявших в руки кнут были его сестра Лисара и брат Фредо. Остальные лиссенийцы делали ставки на то, когда Лисаро испустит дух. Это случилось на седьмой час в первый же день наказания. Кости Лисаро оставались прикованными к столбу три года, пока его брат Моредо не похоронил их в семейном склепе.
На этот раз лиссенийское правосудие превзошло Семь Королевств в суровости. Многие в Вестеросе хотели, чтобы Лотто и Рогерио Рогаре разделили судьбу Лисаро, ибо падение банка Рогаре разорило многих, от мелких торговцев до влиятельных лордов. Но даже те, кто ненавидел братьев, не смогли найти ни малейшего доказательства того, что они были осведомлены о махинациях Лисаро или же как-то нажились на них.
В конце концов банкир Лотто был признан виновным в воровстве, ибо взял из банка золото, серебро и драгоценности, ему не принадлежавшие, и не вернул их по требованию. Лорд Мандерли предложил ему выбирать: или он отправится на Стену, или же ему отрубят правую руку, как обычному вору. «Хвала Индросу, я левша», – сказал Лотто и выбрал последнее. Против Рогерио не нашлось вовсе никаких доказательств, но лорд Мандерли все равно приговорил его к семи ударам кнутом. «За что?» – спросил пораженный Рогерио. «За то, что ты треклятый лиссениец», – отвечал Торрхен Мандерли.
После исполнения приговора братья покинули Королевскую Гавань. Рогерио закрыл свой бордель, продал дом, ковры, занавеси, кровати и прочую обстановку, даже попугаев с мартышками, а на вырученные деньги купил корабль, большой когг «Дочь русалки». Это был тот же бордель, только под парусами. Годами Рогерио плавал по Узкому морю, торгуя пряным вином, заморскими явстами и плотскими удовольствиями повсюду, от портовых городов до рыбачьих деревень. Однорукого Лотто пригрела леди Саманта, возлюбленная лорда Лионеля Хайтауэра, и он отправился с ней в Старомест. Хайтауэры и гроша не держали у лисссенийцев, отчего по-прежнему оставались одним из самых богатых родов Вестероса, уступая разве что Ланнистерам с Бобрового Утеса, и леди Саманта хотела узнать, как лучше распорядиться этим богатством. Так появился банк Староместа, еще больше обогативший Хайтауэров.
Моредо Рогаре, старший из трех братьев, прибывших в Королевскую Гавань вместе с леди Ларрой, в это время был в Браавосе, пытаясь договориться с ключарями Железного банка. Еще до конца года он с сундуком браавосского золота отправился в Тирош, чтобы добыть корабли и наемников для похода на Лисс, но эту историю мы, пожалуй, расскажем в другой раз.
Во время суда над братьями Рогаре Железный Трон пустовал: король Эйегон Третий так и не появился, но принц Визерис каждый день бывал там вместе с женой. Ни в судебных хрониках, ни у Гриба не сказано, что думала леди Ларра о приговоре Десницы; однако, когда огласили вердикт, она впервые заплакала.
Вскоре лорды начали разъезжаться по своим вотчинам, и Королевская Гавань зажила по-прежнему, только с новым десницей и регентами… хотя распоряжался все больше первый. «Новых регентов избрали боги, – говорит Гриб, – и похоже, что боги столь же глупы, как и наши лорды». Шут был прав. Лорд Стакспир любил соколиную охоту, лорд Мерривезер – пиры, а лорд Грандисон – поспать, и каждый регент считал остальных болванами. Впрочем, это было не столь уж важно, ибо Торрхен Мандерли показал себя честным и расторопным десницей; о нем справедливо говорили, что Мандерли, конечно, грубиян и чревоугодник, но человек разумный и справедливый. Король Эйегон особых симпатий к нему не испытывал, но его величество вообще не слишком доверял людям, а события минувшего года только усилили его подозрительность. Да и лорд Торрхен был не особо высокого мнения о короле; в письме к дочери он отзывался о нем, как об «унылом мальчишке». Однако принца Визериса Мандерли полюбил, а в королеве Дейенере просто души не чаял.
Сравнительно недолгое правление северянина было весьма богато событиями. С помощью Изембарда Аррена, Позлащенного Сокола, Торрхен Мандерли провел обширные налоговые реформы, пополнив казну и частично возместив ущерб тем, кто смог доказать, что пострадал от падения банка Рогаре. Совместно с лордом-командующим Королевской Гвардии он вновь увеличил число гвардейцев до семи человек; белые плащи были пожалованы сиру Эдмунду Варрику, Деннису Витфилду и Аграмору Коббу, заменившим Марстона Уотерса, Мервина Флауэрса и Амори Пека. Мандерли также формально аннулировал соглашение, которое Алин Дубовый Кулак подписал, чтобы добиться освобождения принца Визериса, – под тем предлогом, что оно было подписано не с вольным городом Лиссом, а с домом Рогаре, которого более не существовало.
Так как сир Гарет Лонг отправился на Стену, Красному Замку был нужен новый мастер над оружием. На эту должность десница назначил молодого способного мечника по имени сир Лукас Лотстон. Сир Лукас был сыном межевого рыцаря; он обучал юных Таргариенов владеть мечом и был столь искусным и терпеливым наставником, что скоро стал любимым учителем принца Визериса, и даже король Эйегон нехотя проникся к нему уважением. Лордом-инквизитором был назначен мейстер Ролли, совсем еще юноша; он только что прибыл из Староместа, где обучался у архимейстера Сандемана, которого считали величайшим целителем в истории Вестероса. О назначении Ролли хлопотал сам великий мейстер Манкен. «Тот, кто знает, как облегчить мучения, умеет и причинять их, – сказал он деснице, – и очень важно, чтобы лорд-инквизитор причинял страдания, потому что так велит ему долг, а не потому, что ему это любо».