Джордж Мартин – Пир стервятников (страница 140)
– Ты правда одна?
– Точно так, милорд.
– Тогда подойди.
Алейна закрыла за собой дверь – дубовую, прочную, четырех дюймов толщиной. Пусть теперь Мадди и Гретчель слушают сколько им вздумается, все равно ничего не услышат. Иначе беда: Гретчель еще способна держать язык за зубами, но Мадди сплетница, каких свет не видал.
– Тебя мейстер Колемон прислал? – спросил мальчик.
– Нет, – солгала она. – Просто я слышала, что моему зяблику нездоровится. – Мейстер после столкновения с ночным горшком прибежал к сиру Лотору, а Брюн пришел к ней. «Хорошо бы миледи уговорила его встать с постели, – сказал рыцарь. – Не хочется вытаскивать мальца силой». Алейна согласилась, что применять силу нельзя: это может привести к припадку падучей. – Не хочет ли милорд подкрепиться? Я могу послать Мадди вниз – она принесет ягоды со сливками или теплый хлеб с маслом. – Но ведь теплого хлеба нет в замке, спохватилась она, кухня закрыта, печи погашены. Впрочем, огонь всегда можно разжечь, если это поможет выманить Роберта из-под одеяла.
– Не хочу, – прохныкал маленький лорд. – Я сегодня останусь в постели, а ты можешь мне почитать.
– Здесь слишком темно для чтения. – Из-за тяжелых, плотно задернутых штор в спальне стоял ночной мрак. – Разве мой зяблик забыл, какой у нас день сегодня?
– Я помню, но все равно никуда не пойду. Почитай мне про Крылатого Рыцаря.
Крылатым Рыцарем звали сира Артиса Аррена. По преданию, он изгнал из Долины Первых Людей, а затем в виде огромного сокола взлетел на вершину Копья гиганта и убил Короля Грифонов. О нем существовало не менее сотни сказок, и маленький Роберт все их знал назубок, но все равно любил слушать.
– Нам пора ехать, голубчик, – но я обещаю прочитать тебе целых две сказки про Крылатого Рыцаря, когда мы приедем в Ворота Луны.
– Три, – мигом откликнулся Роберт. Он всегда прибавлял, что бы ему ни предлагали.
– Хорошо, три. А теперь впустим немного солнышка?
– Нет. От него глаза режет. Забирайся ко мне.
Но она уже прошла к окну, обогнув разбитый горшок – больше по запаху, потому что разглядеть его было трудно.
– Я не стану широко открывать. Только чуть-чуть, чтобы видеть моего зяблика.
Он шмыгнул носом.
– Ну ладно.
Она немного отодвинула синюю бархатную штору и завязала ее. В бледном утреннем луче заплясали пылинки. Ромбики стекол заиндевели. Алейна протерла один – в нем открылось синее небо и белый склон горы. Гнездо оделось в зимнюю мантию, Копье Гиганта тонуло в снегах.
Роберт Аррен смотрел на нее, сидя в подушках. Лорд Орлиного Гнезда, Защитник Долины. Длинные, как у девочки, волосы, руки и ноги как прутики, цыплячья грудка, вечно слезящиеся глаза. Мальчик не виноват – таким уж он родился на свет.
– Милорд нынче утром кажется таким сильным. – Роберту нравилось это слушать. – Сказать Мадди и Гретчель, чтобы принесли горячей воды для ванны? Мадди помоет тебе спинку и голову тоже, чтобы ты отправился в путь настоящим красавцем лордом.
– Нет. Не люблю Мадди. У нее на глазу бородавка, и она больно дерет кожу. Мама никогда не делала больно, когда купала меня.
– Я велю ей не скрести моего зяблика слишком усердно. Тебе сразу станет лучше, когда искупаешься.
– Никаких ванн. У меня голова болит.
– Я принесу тебе теплую повязку на лоб или сонного вина – только немного, маленькую чашечку. Мия Стоун обидится, если ты вдруг уснешь. Ты же знаешь, как она тебя любит.
– А я ее – нет. Она всего лишь погонщица мулов. Вечером мейстер Колемон подлил в мое молоко какую-то гадость. Я сказал, что хочу сладкого молока, а он не принес. Я лорд, а он не исполняет моих приказаний. Никто меня здесь не слушается.
– Я поговорю с ним, но только если ты встанешь. На дворе так красиво, зяблик. Солнышко сияет – чудесный день для путешествия. Мия ждет нас в Небесном с мулами…
– Ненавижу этих вонючих мулов. Один хотел меня укусить! Скажи своей Мие, что я остаюсь здесь. – Казалось, что Роберт вот-вот заплачет. – Пока я здесь, меня никто не обидит. Гнездо неприступное.
– Кто же захочет обидеть моего зяблика? Лорды и рыцари тебя обожают, простой народ тоже. – Она понимала, что Роберт боится не зря. После смерти матери он даже на балкон не выходит, а дорога от Гнезда к Воротам Луны напугала бы всякого. У нее самой сердце подступало к горлу, когда она ехала сюда с леди Лизой и лордом Петиром, а спускаться, как все говорят, еще страшнее, потому что все время приходится смотреть вниз. Даже великие лорды и бравые рыцари, по словам Мии, бледнеют и пускают в штаны на этой дороге – и падучей никто из них не страдает.
Только бойся не бойся, а ехать надо. В долине все еще стоит теплая золотая осень, а у них наверху уже настала зима. Метели и холодные вихри заключили замок в ледяную скорлупу. Гнездо, в самом деле неприступное, может стать также недосягаемым, и дорога вниз с каждым днем становится все опаснее. Почти все слуги и солдаты уже покинули замок – осталась лишь горстка, чтобы служить лорду Роберту.
– Мы повеселимся на славу, зяблик, вот увидишь. С нами будут сир Лотор и Мия. Ее мулы уже тысячу раз ходили вверх и вниз по этой горе.
– Ненавижу мулов, – упорствовал мальчик. – Они злые. Говорю же тебе, один хотел меня укусить, когда я был маленький.
Роберт так и не научился ездить верхом как следует. Лошади, мулы и ослы для него не менее страшные звери, чем драконы или грифоны. Он приехал в Гнездо шестилетним, зарывшись головой в грудь своей матери, и ни разу не уезжал из него.
Тем не менее ехать надо, пока замок еще не обледенел окончательно. Кто знает, долго ли продержится ясная погода.
– Мия не даст мулам кусаться, а я поеду сразу за тобой. Я ведь девочка, не такая храбрая и сильная, как ты. Если уж я могу ехать, то ты и подавно, зяблик.
– Мог бы, да не хочу. – Лорд вытер рукой мокрый нос. – Скажи Мие, что я сегодня останусь в постели. А вниз спущусь, может быть, завтра, если мне станет лучше. Сегодня слишком холодно, и у меня голова болит. Ты можешь выпить со мной молока, и я велю Гретчель принести нам медовые соты. Мы поспим, потом будем целоваться, потом поиграем, и ты почитаешь мне про Крылатого Рыцаря.
– Непременно. Три сказки, как обещала… когда приедем в Ворота Луны. – Алейна начинала терять терпение. Время шло, а им нужно было миновать черту снегов еще до заката. – Лорд Нестор приготовил для тебя пир: грибной суп, оленину, сладкое. Ты ведь не хочешь его разочаровать?
– А лимонные пирожные будут? – Лорд Роберт любил их – возможно, потому, что Алейна тоже любила.
– Непременно будут, и ты можешь съесть сколько хочешь.
– Целых сто штук?
– Сколько пожелаешь. – Сев на кровать, она пригладила его длинные волосы. Они у него и вправду красивые. Леди Лиза сама расчесывала их каждый вечер и сама подстригала, когда приходило время. После ее смерти Роберт начинал биться в припадке всякий раз, как к нему приближались с ножницами, и Петир приказал оставить его в покое. Алейна намотала длинный локон на палец. – А теперь вставай и позволь мне одеть тебя.
– Хочу сто лимонных пирожных и пять сказок!
– Как прикажет милорд, – с вымученной улыбкой сказала Алейна, – но сперва мы умоемся, оденемся и отправимся в путь. Поспешим, пока утро еще не прошло. – Она крепко взяла Роберта за руку и стащила с кровати.
Прежде чем она успела позвать служанок, он обхватил ее тонкими руками за шею и поцеловал – неуклюже, по-детски. У Роберта все выходило неуклюже. Если закрыть глаза, можно представить, будто это не он, а Рыцарь Цветов. Сир Лорас когда-то подарил Сансе Старк красную розу, но никогда ее не целовал… Алейну же Стоун ни один Тирелл целовать не захочет. Она хоть и красива, но родилась не в законном браке.
Зато ей живо помнился другой поцелуй, помнился жестокий мужской рот. Тот, другой, пришел к Сансе ночью, когда небо пылало зеленым огнем. Он взял с нее песню и поцелуй, а взамен оставил только окровавленный плащ.
Теперь это уже ничего не значит. Пес издох, Санса тоже умерла.
– Довольно. – Она отстранила от себя своего лорда. – Ты поцелуешь меня еще раз, но только в Воротах.
Мадди и Гретчель ждали за дверью вместе с мейстером Колемоном, который уже смыл с себя нечистоты и переоделся. Оруженосцы Роберта, Терранс и Джайлс, тоже явились – эти всегда тут как тут, когда пахнет заварушкой.
– Лорду Роберту стало лучше, – сказала Алейна служанкам. – Принесите горячей воды для ванны, но только не кипяток. И не дерите ему волосы, когда будете их расчесывать. Он этого очень не любит. Ты, Терранс, – повернулась она к ухмыляющемуся оруженосцу, – приготовь его милости дорожный костюм и самый теплый плащ, а ты, Джайлс, уберешь разбитый горшок и все, что в нем было.
– Я вам не поломойка, – скривился Джайлс Графтон.
– Делай, как приказывает леди Алейна, не то Лотор Брюн узнает о твоей дерзости, – вмешался мейстер. Вдвоем с Алейной они прошли по коридору и стали спускаться по винтовой лестнице. – Благодарю вас, миледи. Вы умеете с ним обращаться. Его не трясет, нет? Не похоже, что будет припадок?
– Легкая дрожь в пальцах, ничего более. Он говорит, вы добавили какую-то гадость ему в молоко.
– Гадость? – Мейстер заморгал, двигая кадыком. – Я только… а кровь из носа у него не идет?