Джордж Мартин – Мир Льда и Пламени (страница 88)

Архимейстер Перестан отмечает ту важность, которую норвосийцы придают топору как олицетворению мощи и силы, и считает это доказательством того, что именно андалы первыми поселились в Норвосе. По его мнению, бородатые жрецы заимствовали изображение из развалин, обнаруженных здесь до основания Великого Норвоса. Перестан утверждает, что вслед за семиконечной звездой появились и резные изображения обоюдоострого топора, который также стал излюбленным знаком святых воинов, в старину завоевавших Семь Королевств.

«Запечатленное в камне» архимейстера Хармуна содержит опись подобной резьбы, найденной по всей Долине Арренов. Звезды и топоры здесь обнаружены повсюду – от Перстов до Лунных гор, и даже в глубине Долины – у подножия Копья Гиганта. Хармун предполагает, что со временем андалы предпочли семиконечную звезду, и топор как символ Святой Веры уступил ей свое место.

Однако следует отметить – не все готовы согласиться, будто резьба эта представляет собой именно топоры. В своем опровержении мейстер Эвлин спорит с Хармуном, называя топоры молотами, знаками Кузнеца. Нечастое появление этих изображений Эвлин объясняет тем, что первые андалы были воинами, а не ремесленниками.

Путешественники описывают верхний город Норвоса как мрачное сумрачное место, где летом удушающий зной, а зимой лютый холод, где дуют резкие ветра и звучат бесконечные молитвы. Нижний город, с его матросскими притонами, борделями и тавернами, по слухам, куда как оживленнее. Здесь, не замечаемые жрецами и знатью, в освещенных факелами кабаках пируют низкородные норвосийцы – угощаются говядиной и речной щукой, запивают еду крепким темным пивом и перебродившим козьим молоком, развлекаясь видом танцующих медведей и (как шепчутся в народе) рабынь, совокупляющихся с волками.

Описание Норвоса будет неполным без упоминания о трех городских колоколах, чей звон управляет всеми сторонами городской жизни. Они сообщают норвосийцам, когда вставать и ложиться спать, когда работать и отдыхать, когда воевать, когда молиться (часто) и даже когда позволительно вступать в плотские отношения (гораздо реже, если верить рассказам). Нум, Нарра, Ниель – таковы собственные имена этих колоколов, и каждый имеет свой отличительный «голос», знакомый всякому истинному норвосийцу. Ломас Путешественник был столь ими впечатлен, что назвал одним из девяти рукотворных чудес света.

Квохор

Вольный город Квохор, самый восточный из всех дочерей Валирии – зловещая сестра Норвоса с Лоратом, и загадочен еще более, чем они. Город стоит на реке Койне, на западной окраине обширной и темной изначальной пущи, которой дал свое имя – лес этот, величайший во всем Эссосе, зовется Квохорским.

В досужих рассказах Квохор иногда называют Городом Чародеев – даже в таких далеких от него местах, как Вестерос. Считается, что темными искусствами в нем занимаются и сегодня. Шепотом рассказывают о ворожбе, магии крови, некромантии, хотя подобные вещи редко можно доказать. Впрочем, одна истина остается бесспорной: темный бог Квохора, называемый Черным Козлом, требует ежедневных кровавых жертв. Чаще всего приношением на алтаре становятся телята, волы и лошади, а в дни священных праздников под нож жрецов в капюшонах идут преступники. Пишут, что во времена бед и потрясений квохорская знать отдавала собственных детей ради ублажения бога – чтобы тот дал защиту городу.

Первоосновой благоденствия Квохора стали окружающие город леса. Уже самые первые деревеньки в этих краях принадлежали лесорубам (согласно местным хроникам), и вплоть до сегодняшних дней славятся квохорские егеря и охотники. В дереве нуждались растущие поселения и великолепные города по нижнему течению Ройны, но их собственные леса к той поре были давным-давно сведены, а земли расчищены под поля и пастбища. Огромные баржи, тяжело нагруженные древесиной, и ныне каждый день уходят в долгое плавание от пристаней Квохора вниз по Койне через Кинжальное озеро – к рынкам Селориса, Валисара, Волон Териса и Старого Волантиса.

Кроме того, в Квохорском лесу добывают различные меха и шкуры, в том числе редкие и очень дорогие, а также серебро, олово и янтарь. Согласно картам и свиткам Цитадели, бескрайнюю чащобу так никогда до конца и не изучили, и, похоже, в ее глуши скрывается немало тайн и чудес. Как и в других северных лесах, здесь в изобилии водятся лоси и олени, наравне с волками, лесными котами, кабанами чудовищной величины, пятнистыми медведями и даже лемурами. Этих созданий хорошо знают на Летних островах и Соториосе, а в более северных краях они встречаются нечасто. У здешних лемуров серебристо-белый мех и лиловые глаза, из-за чего их также называют валирийчиками.

В Цитадели можно найти образчик лемура из Квохорского леса – в виде чучела на подставке, но так много рук касались его ради удачи на экзаменах, что со временем на нем вылез весь мех.

Слава об искусстве местных ремесленников вышла далеко за пределы Квохора. Гобелены, вытканные руками женщин и детей города, ничем не уступают мирийским, хотя имеют меньшую цену. На базарах можно приобрести работы по дереву с изысканной (что иногда раздражает) резьбой, а местные кузни не знают себе равных. Квохорские мечи, ножи и доспехи превосходят отборную сталь замковой ковки из Вестероса; кузнецы города усовершенствовали искусство своей работы, научившись окрашивать металл в разные цвета, что придает их оружию и доспехам немеркнущую красоту. Только здесь, и нигде более в мире, сохранилось искусство перековки валирийской стали, и тайна эта усердно оберегается.

Сочинение мейстера Пола, посвященное изучению местной работы по металлу и написанное им в годы пребывания в Квохоре, открывает нам, насколько тщательно и ревниво охранялись ремесленные секреты – его трижды публично секли и изгоняли из города за чересчур въедливые расспросы. В последний раз мейстер еще и лишился руки по обвинению в краже клинка из валирийской стали. По мнению самого Пола, истинной причиной окончательного изгнания явилось его открытие: кузнецы Квохора, силясь выковать сталь, сравнимую с валирийской, применяют жертвоприношения, включающие и убийства рабов – детей и совсем младенцев.

Также Квохор известен как ворота на Восток. Здесь торговые караваны, направляющиеся в Ваэс Дотрак и легендарные земли за Хребтом Костей, снаряжаются и запасаются провизией – перед тем, как выдвинуться в чащу леса, в пустошь, некогда бывшую Сарнором, и в бескрайнее Дотракийское Море. Соответственно, караванщики, возвращающиеся с востока, первым делом заглядывают в Квохор, чтобы здесь освежиться с дороги и начать торговлю добытыми сокровищами. Эта торговля и помогла Квохору стать богатейшим из Вольных городов (хотя считается, что до гибели Сарнорского царства город был в десять раз богаче) и, конечно, одним из самых диковинных.

Квохор защищают прочные каменные стены, но жители города отнюдь не воинственны: квохоряне – купцы, а не воины. Не считая небольшой городской стражи, оборона доверена рабам – пехоте из евнухов, взращенных и обученных в Астапоре, древнем гискарском городе на берегу залива Работорговцев. Этих воинов называют Безупречными.

В течение Кровавого века, последовавшего за Роком Валирии, Квохор и Норвос заключили союз против Старого Волантиса, поскольку волантийцы вознамерились подмять под себя все Вольные города. С тех пор эти два города чаще бывали союзниками, чем противниками, хотя известно, что бородатые жрецы Норвоса почитают квохорского Черного Козла за демона, причем особо гнусной и коварной природы.

Четыреста лет назад, когда дотракийский кхал по имени Теммо прибыл с востока, ведя за собой пятьдесят тысяч диких конников, у ворот Квохора его остановили три тысячи Безупречных. Не менее восемнадцати атак выдержали они, пока не погиб сам кхал Теммо, а его преемник не приказал своим воинам отрезать косы и бросить их под ноги уцелевших евнухов. С тех пор квохоряне в деле защиты города полагаются на Безупречных (хотя были случаи, когда горожане приглашали на службу наемников или же предпочитали откупаться от дотракийцев щедрыми дарами).

Сварливые дочери: Мир, Лис и Тирош

Восточные^[98] Вольные города – Лорат, Норвос и Квохор – с Вестеросом почти не торгуют, но для прочих дела обстоят иначе. И Браавос, и Пентос, и Волантис – прибрежные города, которым посчастливилось владеть большими гаванями. Для них именно торговля – хлеб насущный, и корабли этих городов добираются до самых дальних краев: до И-Ти, Лэнга и Асшая-у-Тени на Далеком востоке и до Ланниспорта и Староместа на западе. История и обычаи у каждого города свои, как и боги, хотя красные жрецы Рглора господствуют во всех трех и нередко обладают значительным влиянием. Соперничество Вольных городов длится веками, описание всех войн и стычек между ними может занять (и занимает) не один том.

Все сказанное справедливо и для Мира, Лиса и Тироша – так называемых «трех сварливых дочерей», в чьи бесконечные распри и борьбу за власть частенько впутывались вестеросские короли и рыцари. Упомянутые города расположены вокруг «пятки Эссоса» – большого плодородного полуострова, который отделяет Летнее море от Узкого. Некогда «пятка» была частью сухопутного моста, соединявшего Эссос и Вестерос. Укрепленный город Тирош стоит на самом восточном (и, кстати, самом северном) из цепи островов архипелага Ступени, оставшихся после того, как море поглотило Руку Дорна. Мир лежит на материке, там, где древний валирийский тракт встречается со спокойными водами большого залива, называемого Миртским морем. А Лис разместился немного дальше к югу, на маленьком архипелаге в Летнем море. О землях, лежащих между городами, ныне мы говорим как о Спорных: все три города заявляют права на их часть (а то и на все целиком). Любые попытки установить границы между владениями Тироша, Лиса и Мира оказывались неудачными, и не счесть войн, которые велись и ведутся за обладание этими краями.