Джордж Мартин – Мир Льда и Пламени (страница 81)

В Дорне нет обычных для нас городов, хотя прижавшийся к стенам Солнечного Копья так называемый Тенистый город (построенный, заметим, из глины и соломы^[92]) достаточно велик, чтобы считаться таковым. Есть еще Дощатый город в устье Зеленокровной, он больше Тенистого и по величине, и по числу жителей. Вероятно, его можно назвать настоящим дорнийским городом, пусть и вместо улиц в нем – настилы, а жилые дома, общественные здания и лавки сооружены из плоскодонок, барж и купеческих кораблей. Суда накрепко связаны пеньковыми веревками и вместе с приливом поднимаются и опускаются.

Архимейстер Брюд, родившийся и выросший в Тенистом городе, что приютился под осыпающимися стенами Солнечного Копья, однажды высказал превосходную мысль: у Дорна и Севера куда больше общего друг с другом, чем с землями, лежащими между ними. «В одном жарко, а в другом холодно, однако же два этих древних королевства снега и песка отличаются от остального Вестероса историей, культурой и традициями. Оба скудно населены, если сравнивать с прочими землями. Оба упорно цепляются за свои собственные законы и традиции. Ни то, ни другое так и не были по-настоящему покорены драконами. Король Севера мирно признал Эйгона Завоевателя своим сюзереном, тогда как Дорн почти двести лет храбро противостоял мощи Таргариенов, прежде чем после заключения династического брака подчинился, наконец, Железному трону. И дорнийцы, и северяне высмеиваются невеждами пяти «цивилизованных» королевств как дикари, а отвагу их славят все, кто скрещивал с ними мечи».

Дорнийцы горделиво полагают свое королевство старейшим в Вестеросе – и, в какой-то степени, так оно и есть. Первые люди, в отличие от пришедших позже андалов, не были мореплавателями. В Вестерос они прибыли не на ладьях, а по суше, перебравшись из Эссоса по естественному мосту, от которого в наши дни остались только Ступени и Перебитая Рука Дорна. Пешком или на лошадях, но впервые ступить на землю Вестероса они были должны именно в восточной части Дорна.

Впрочем, лишь немногие предпочли там задержаться, поскольку земли, что им встретились, были далеко не гостеприимными. Дети Леса прозвали Дорн Пустой землей, и неспроста. Почти вся восточная половина Дорна – бесплодная пустошь с редкими кустарниками, а ее сухая и каменистая почва даже при орошении приносит бедный урожай. Дорн западнее Вейта – не что иное, как бескрайнее море беспокойных дюн, где нещадно палит солнце, и время от времени зарождаются яростные песчаные бури, которые за считанные минуты могут ободрать человеческую плоть до костей. Если верить сказаниям Простора, даже сам Гарт Зеленая Рука не смог заставить цветы распуститься в столь суровом и неумолимом краю. (Впрочем, в дорнийских преданиях о Гарте не говорится ни слова.) И вместо того он повел своих людей через горы, к плодородным долинам Простора. Большинству из пришедших следом Первых людей хватило одного взгляда на Дорн, чтобы отправиться вслед за Гартом.

Но так поступили не все. Нашлись и те, кто разглядел красоту этой жаркой, пустынной и жестокой земли и решил сделать ее своим домом. Изрядная часть таковых осела вдоль берегов реки, названной ими Зеленокровной – не особенно широкой, если сравнивать с Мандером, Трезубцем или Черноводной. Но для Дорна река эта – воистину животворная кровь.

Большинство дорнийских рек полноводны только после редких (и опасных) грозовых ливней, а весь остальной год являются попросту сухими балками. Не пересыхают лишь три реки во всем Дорне, продолжая нести свои воды как зимой, так и летом, денно и нощно. Высоко в западных горах берет начало Быстроводная, она стремится к морю через гряды крутых порогов и водопадов, через ущелья и расселины, где ревет подобно огромному зверю. Ее воды, рожденные горными ключами, чисты и свежи, однако для судоходства Быстроводная не пригодна, да и безопасная переправа через нее возможна только по мосту. Течение Серноводной куда более спокойное, но ее мутные желтые воды дурно пахнут серой, а по берегам кривятся странные чахлые растения. (О людях, что живут там же, мы упоминать не будем.) Воды же Зеленокровной, пусть иногда и грязноватые, полезны как для полей, так и для скота, а хозяйства и сады теснятся у берегов реки на всем ее протяжении в сотни лиг^[93]. Более того, Зеленокровная и ее притоки, Вейт и Плеть, почти до самых верховий проходимы для судов (хотя местами неглубоки и испещрены песчаными отмелями), и, соответственно, служат всему Дорну главным торговым трактом.

Из тех Первых людей, которые решили остаться в Дорне вместо того, чтобы уйти дальше к северу в поисках более добрых земель, многие селились поближе к берегам Зеленокровной. Для того, чтобы будущие сады и посевы орошались живительными водами, ими были проложены рвы и каналы. Были среди новых поселенцев и такие, что предпочли осесть недалеко от Узкого моря (восточное побережье Дорна гораздо гостеприимнее южного), и вскоре здесь возникло множество небольших деревень, живущих ловлей рыбы и крабов. Более непоседливые пришельцы двинулись дальше – они нашли себе пристанище у подножий Красных гор, где идущие на полночь ураганы обыкновенно проливали свою влагу, создав тем самым благодатный зеленый пояс. Те, кто взобрался еще выше, нашли убежище среди вершин, в укромных долинах и на высокогорных лугах со свежей и сочной травой. А в глубь страны, пробираясь через пески, осмелились направиться лишь самые храбрые и отчаянные. Кое-кто из них все же нашел воду среди дюн и возвел укрепления и замки в этих оазисах – века спустя их потомки станут лордами источников. Но на каждого, кто наткнулся на родник, безусловно, пришлась сотня погибших от жажды под палящим дорнийским солнцем.

Так и возникли ныне ведомые нам три различных типа дорнийцев. Юный Дракон, король Дейрон I Таргариен, в своей книге «Завоевание Дорна» дал им названия, которыми мы пользуемся и сейчас: дорнийцы каменные, песчаные и соленые. Светлокожие и белокурые каменные дорнийцы, жители гор, произошли в основном от Первых людей и андалов. Песчаные дорнийцы, чья кожа под жгучим дорнийским солнцем стала коричневой, расселились по пустыням и долинам рек. У соленых дорнийцев с побережья, темноволосых, гибких, с оливковой кожей, наибольшая доля ройнарской крови и наиболее чудные обычаи. (Когда Нимерия высадилась в Дорне, большинство ее ройнаров предпочли не удаляться от моря, бывшего так долго их домом, даже после того, как принцесса сожгла корабли.)

Перелом

К нашему великому сожалению, как раз об этом событии, являющимся наиважнейшим в истории Дорна (а то и всего Вестероса), мы знаем очень и очень мало.

Большая часть из известного ныне о Переломе дошло до нас через песни и легенды. По общему мнению, Первые люди из Эссоса в Вестерос перебрались по суше – пешком или на лошадях минуя холмы и леса большого естественного моста, соединявшего два материка в Рассветную эпоху. Как мы уже отметили, земля Дорна была первой, куда они ступили, но остались там лишь немногие. Гораздо больше людей поспешили на север через горы и, возможно, соленые болота, некогда вроде бы существовавшие на месте Дорнийского моря. Шли века, и число новоприбывших только увеличивалось. Со временем они заняли Штормовые земли, Простор, земли Трезубца, добрались даже до Севера и Долины. Старшие народы, жившие ранее в тех краях, вытеснялись пришельцами – Первые люди уничтожали всех попадавшихся им великанов, а чардрева вырубали бронзовыми секирами в ходе кровопролитных войн с Детьми Леса.

Дети сопротивлялись, как могли, но пришельцы были массивнее, сильнее и более развиты – Первые люди облачались в бронзу и ей же вооружались, к тому же знали верховую езду. А оружие Старшего народа создавалось из дерева, кости и драконова стекла, и потому в каждой стычке Дети Леса оказывались поверженными. В конце концов, доведенный до отчаяния маленький народ обратился к магии, заклиная своих древовидцев остановить поток захватчиков.

Сотни Детей собрались (как сообщают, на остров Ликов^[94]), чтобы воззвать к Старым богам с помощью песен, молений и чудовищного жертвоприношения. (По одной из версий, чардрева насытила кровью тысяча пленников, другая же уверяет – то была кровь отпрысков Детей Леса.) И боги откликнулись на призыв, и великаны пробудились в недрах, и весь Вестерос содрогнулся и затрепетал. В земле разверзлись исполинские трещины, поглотив осевшие горы и холмы. Затем хлынули морские воды, и их силой Рука Дорна была перебита и раздроблена. Лишь несколько голых скалистых островов остались видны над волнами. Летнее море соединилось с Узким, и сухопутный мост между Вестеросом и Эссосом исчез навсегда.

Или так говорится в сказаниях.

Среди ученых мужей большинство согласно с тем мнением, что Вестерос и Эссос когда-то были соединены, а о переселении Первых людей свидетельствуют тысячи преданий и рунических записей. В наши дни два материка разделены морскими водами, поэтому очевидно существование некоей доли истины в рассказах о событии, именуемом дорнийцами Переломом. Однако произошел ли он за один день, как поется в песнях? Была ли в том заслуга Детей Леса и магии древовидцев? Здесь определенности меньше. Архимейстер Кассандер в своем труде «Песнь моря: Как разделились земли» полагает иначе. Он доказывает, что причиной отделения Вестероса от Эссоса стало не пение древовидцев, но скорее явление, названное им «песней моря» – постепенный, случившийся не за день, а в течение веков, подъем океанских вод. По предположению Кассандера, он был вызван чередой сезонов, сочетавших долгое жаркое лето и короткую мягкую зиму, а это привело затем к таянию льдов в стылых землях за Студеным морем и затоплению Руки.