Джордж Мартин – Мир Льда и Пламени (страница 80)

Люди Штормовых земель

В битве на Трезубце король Роберт – как и многие лорды и короли до него – доказал, что люди Штормовых земель столь же отважны, умелы и яростны в бою, сколь и другие жители Семи Королевств. Особенно славятся лучники Дорнийских марок, и оттуда ведут свой род многие известные из песен или сказаний мастера лука. Наилучшим из всех, когда-либо бравшихся за это оружие, считают Оперенного Дика, пресловутого разбойника из Братства Королевского леса – а он был рожден в приграничной деревушке, недалеко от замка Каменный Шлем.

Штормовые земли породили также достаточно знаменитых капитанов и морских путешественников. Сам Штормовой Предел возвышается над огромными скалами мыса Дюррана и предательскими рифами залива Разбитых кораблей, а потому не может предложить удобную пристань военному или торговому флоту. Но при Штормовых королях военные флотилии стояли на причалах Крюка Масси, Эстермонта, городов и рыбацких поселков на побережье Дорнийского моря. Позже другие властители предпочитали держать флот на западном побережье Тарта, ибо тамошние высокие горы укрывали корабли от бурь, часто свирепствующих в Узком море. Сапфировым островом, как некоторые его называют, управляет дом Тартов из Вечернего замка – древний род андальского происхождения. Он может похвастаться родством с Дюррандонами, Баратеонами, а с недавних пор – и с домом Таргариенов^[91]. Некогда полноправные короли, лорды Тарта все еще называют себя Вечерней Звездой, титулом, по их словам, восходящим к рассвету времен.

Многие из рожденных на Тарте, будь то высокородные или простолюдины, заявляют, что возводят свой род к легендарному герою, сиру Галладону из Морна. По слухам, он носил меч с именем Справедливая Дева, врученный ему самими Семерыми. Учитывая важность той роли, которую Справедливая Дева играет в историях о сире Галладоне, мейстер Хуберт в своем «Роде Оленя» предположил, что Галладон из Морна был не грубым воителем Века Героев, произведенным в рыцари лишь певцами спустя тысячу лет, а реальной исторической фигурой более поздних лет. Хуберт также отмечает, что Морн был столицей карликового государства на восточном побережье Тарта, пока его не захватили Штормовые короли. Но руины замка свидетельствуют, что построен он был андалами, а не Первыми людьми.

Воины марок, без сомнения – наиболее яростные среди бойцов Штормовых земель, а, возможно, и всего Вестероса. Они частенько бахвалятся, что рождаются с мечом в руке, а сражаться учатся даже раньше, чем ходить. Их главной задачей всегда была охрана владений Штормовых королей от старинных врагов с запада и в особенности – с юга.

Сотни песен и сказаний прославляют воинскую доблесть марклордов, ибо те веками являлись основными защитниками державы Штормовых королей, и это для марочников – предмет особой гордости. Редко выдавалось поколение, которому бы не приходилось отражать очередное нападение, и потому замки Дорнийских марок – наикрепчайшие в королевстве, они изначально строились как оплот против дорнийцев и королей Простора.

Каменный Шлем, древнее родовое гнездо дома Сваннов, безусловно, один их мощнейших замков марок. Его сторожевые башни, сложенные из черного и белого камня, возвышаются над омутами, стремнинами и водопадами реки Слейн. Фамильный замок дома Дондаррионов – Черный Приют, с неприступными черными базальтовыми стенами и бездонным сухим рвом. Кароны уже многие века владеют Ночной Песнью Поющих Башен, они зовутся лордами Дорнийских марок, хотя и не главенствуют над прочими домами. Но они считают себя старейшими из марклордов (с чем не согласны Сванны) и всегда особо отличались при обороне Штормовых земель.

В самые глубины Века Героев уходит история дома Каронов, славного как воинами, так и певцами, отчего владетели Ночной Песни Поющих Башен имеют обыкновение говорить, что соловьи их дома реяли над полями сражений тысячу раз. И действительно, хроники показывают нам: случаев осады Ночной Песни только за минувшее тысячелетие было никак не меньше тридцати семи.

Как марки известны крепкими замками и балладами, так и Дожделесье знаменито богатством мехов, янтаря и ценного дерева. А еще в песни вошли дожди и тишина этого леса. О нем говорят, будто здесь правят деревья, а замки иногда кажутся не выстроенными, а выросшими из земли. Но корни рыцарей и лордов Дождливого леса лежат так же глубоко, как и у деревьев, их укрывающих, и на деле была часто доказана их стойкость в бою, сила, упорство и неколебимость.

Штормовой Предел

История постройки Штормового Предела ведома нам только из песен и сказаний – легенд о Дюрране Богоборце и прекрасной Эленее, дочери двух богов. Скорее всего, замок, возведенный Дюрраном на этом месте, является седьмым по счету (хотя такое число вполне может быть позднейшим дополнением приверженцев Святой Веры).

Штормовой Предел, несомненно, древний замок, но его главная башня и безупречность кладки наружных стен видятся лежащими далеко за гранью того, на что Первые люди были способны в течение многих тысяч лет. Особенно, если сопоставлять с руинами их же кольцевых острогов или даже Первой Твердыней Винтерфелла (которую мейстеры на службе Старков в прошлом тщательно обследовали, и обнаружилось, что та была перестроена бессчетное число раз, а потому определение точного времени ее возведения не представляется возможным). Огромные усилия, положенные на постройку Стены, которую не может побороть даже ветер, несомненны, но она – скорее памятник грубой силе, чем высокому искусству. Архимейстер Вирон в своих «Победах и поражениях» предполагает, что упоминание в легендах о седьмом и окончательном воплощении Штормового Предела – след явного андальского влияния. И если это – правда, значит, окончательный вид замок принял лишь при андалах. Вероятно, он был построен на руинах предыдущих, но даже если так, случилось это много позже того, как Дюрран Богоборец и его прекрасная Эленея покинули эту землю.

Мейстеры, служившие в замке, свидетельствуют о его значительной крепости и хитроумной планировке. Был ли он создан Брандоном Строителем или нет, по праву славятся как неохватные наружные стены, камни которых так искусно подогнаны друг к другу, что даже ветру за них не ухватиться, так и внушительная главная башня, что стремится к небу, обозревая залив Разбитых кораблей.

В хрониках утверждается, будто Штормовой Предел никогда не поддавался штурму либо осаде. Что ж, в это можно поверить.

В дни восстания Роберта Баратеона лорд Тирелл из Хайгардена осаждал Штормовой Предел в течение года, но не добился успеха. Будь запасы гарнизона достаточными, замок мог бы держаться сколько угодно, но война началась внезапно – и все склады с амбарами оказались наполовину пустыми. К концу года остатки войска под командованием брата лорда Роберта, Станниса, были измождены голодом и нуждой, но их спас обычный контрабандист, который однажды ночью проскользнул в Штормовой Предел через блокаду Редвина с грузом лука и соленой рыбы. Так замок смог остаться неприступным, пока Роберт не поверг Рейгара на Трезубце, а лорд Эддард Старк не прибыл снять осаду.

Как рассказывают, на Штормовой Предел каждые семьдесят семь лет низвергается мощнейшая буря, никак не сравнимая по силе с обычными, ибо Старые боги небес и океана вновь пытаются сбросить замок Дюррана в море. Красивая сказка... Но лишь сказка, не более. Записи мейстеров Штормового Предела свидетельствуют, что бури свирепствуют там каждый год, в особенности осенью, и хотя иные из них сильнее других, нет сведений, что указали бы на семидесятисемилетний промежуток между ними. Величайшая буря на человеческой памяти случилась в 221 год от З.Э., в последний год царствования Эйриса I, а сильнейшая до нее была в 166 году, пятьюдесятью пятью годами ранее.

Дорн

Говорят, лишь дорнийцу дано по-настоящему понять Дорн.

Всякому, кто вырос в Просторе, на Западе или в Королевской Гавани, самое южное из Семи Королевств покажется еще и самым негостеприимным... а также весьма диковинным, поскольку Дорн – другой, и в гораздо большей степени, чем можно выразить словами.

Обширные пустыни с красными и белыми песками; неприступные горы с коварными перевалами и коварным народом, что их стережет... Изнуряющая жара и песчаные бури... Еще скорпионы, острая пища, яды, дворцы из глины, финики, инжир и кроваво-красные апельсины – вот, в основном, и все, что обычный простолюдин Семи Королевств знает о Дорне. Конечно же, все перечисленное там имеется, но это лишь малая часть того, чем на самом деле является древняя страна, история которой восходит к Рассветной эпохе.

Тысячелетиями Дорн существует отдельно от остального Вестероса. На северных и западных границах его охраняют Красные горы, пустыни также играют не последнюю роль – за стеной гор безводные пустоши занимают более трех четвертей области. Ничуть не приветливее и протяженное южное побережье Дорна, по большей части это лишь нагромождение скал и рифов, и почти нет мест, где было бы удобно бросить якорь. Корабли, случайно или намеренно там приставшие, мало что смогут найти – даже из самого необходимого. На побережье нет лесов, которые бы дали древесину для починки судов, почти не водится дичь, немного ферм и еще меньше селений, где можно раздобыть провизию. И обычную пресную воду также отыскать будет непросто. А само море южнее Дорна изобилует водоворотами и кишит акулами и кракенами.