Джордж Мартин – Мир Льда и Пламени (страница 32)

В отношения между супругами еще большее напряжение вносил их брат, принц Эймон, с самого детства бывший неразлучным с Нейрис. Неприязнь Эйгона к своему благородному, всеми уважаемому брату была очевидна – королю доставляло удовольствие на каждом шагу выказывать пренебрежение и Эймону, и Нейрис. Даже после того, как Рыцарь-Дракон погиб, защищая короля, а годом позже ее милость скончалась родами, Эйгон IV не сделал почти ничего, чтобы почтить их память.

Когда принц Дейрон, сын короля, стал достаточно взрослым, чтобы высказывать свое мнение, ссоры между королем и его ближайшими родичами стали еще более частыми. Каэт в «Жизни четырех королей» дает понять, что за ложными обвинениями в супружеской неверности королевы, выдвинутыми сиром Моргилом Хаствиком, стоял сам король, хотя тогда Эйгон отрицал это. На суде поединком эти обвинения были опровергнуты – сир Моргил пал от руки Рыцаря-Дракона. Разумеется, не по воле слепого случая такие подозрения всплыли именно в те дни, когда Эйгон и принц Дейрон поссорились из-за желания короля начать войну с Дорном, к которой не было ни малейшего повода. И, кроме того, тогда же в первый (но не в последний) раз Эйгон пригрозил назвать одного из своих бастардов наследником вместо Дейрона.

После того, как не стало сестры и брата, король все чаще начал делать едва прикрытые намеки на возможную незаконнорожденность своего сына – на что он никогда бы не осмелился при жизни Рыцаря-Дракона. Его придворные и прихлебатели подражали королю, и клевета росла и ширилась.

В последние годы царствования Эйгона именно принц Дейрон более всего препятствовал дурному правлению короля. Кое-какие лорды видели возможность урвать почести, должности и земли, угождая прихотям властителя, становящегося все более тучным из-за своей прожорливости. Другие, осуждающие поведение монарха, начали собираться вокруг принца Дейрона – король публично так никогда и не отрекся от сына вопреки всем своим пошлым насмешкам, сплетням и даже угрозам. Мнения по поводу причин этого расходятся: некоторые считают, что где-то в глубине души Эйгона еще было место если не для чести, то хотя бы для стыда. Однако более вероятной причиной имеет смысл считать понимание им того, что подобное деяние ввергнет страну в войну, поскольку друзья Дейрона (а самым могущественным из таковых был дорнийский принц, на чьей сестре Дейрон был женат) будут защищать его права. Возможно, именно по этой причине Эйгон обратил свое внимание на Дорн. Король использовал все еще тлевшую в марках, Просторе и Штормовых землях ненависть к дорнийцам для того, чтобы подстрекнуть часть союзников Дейрона и использовать их против самых могущественных сподвижников последнего.

К счастью для государства, в 174 году от З.Э. задуманное Эйгоном вторжение в Дорн обернулось полным провалом. Огромный флот, построенный его милостью, желавшим добиться того же успеха, что и Дейрон Юный Дракон, был рассеян бурями и погиб на пути в Дорн.

Впрочем, не гибель флота оказалась самым большим недомыслием в деле завоевания Дорна, изначально обреченном на провал. Эйгон IV обратился к сомнительным пиромантам из древней Гильдии алхимиков и повелел «выстроить для него драконов». Созданные громадины из дерева и железа, оснащенные помпами, стреляющими струями дикого огня, возможно, и могли бы пригодиться во время осады. Но Эйгон рассчитывал провезти эти устройства по Костяному пути, где есть столь крутые подъемы, что дорнийцы вырубили там ступени.

Забираться так далеко не пришлось. В Королевском лесу, задолго до Костяного пути, загорелся один из этих «драконов», и вскоре уже пылали все семь. В возникшем пожаре погибли сотни людей и сгорела почти четверть Королевского леса. После случившегося король отказался от своих замыслов. Никогда больше он не упоминал о Дорне.

В 184 году от З.Э. правление этого недостойного монарха подошло к концу. Эйгону IV исполнилось сорок девять лет, и он к тому времени стал невообразимо тучным, едва мог ходить, и многие задавались вопросом, как последняя возлюбленная Эйгона (Серенея из Лиса, мать Ширы Морской Звезды) могла терпеть его объятия. Умирающий король выглядел жутко: тело так сильно вздулось и отекло, что он был не в состоянии даже встать с постели, конечности заживо гнили, и плоть кишела червями. Мейстеры заявляли, что никогда не видели ничего подобного, септоны же объявили этот леденящий кровь ужас карой богов. Чтобы облегчить страдания, Эйгону давали маковое молоко, но уже мало что можно было для него сделать.

Последним его деянием перед смертью, на чем сходятся все источники, было обнародование своего завещания. И с помощью этого документа король создал злейший яд для разъедания государства: он узаконил всех своих незаконнорожденных детей, признанных и непризнанных, и самого низкого происхождения, и Великих бастардов — сыновей и дочерей от женщин из благородных семей. Десятки его детей так никогда и не были признаны, предсмертное желание Эйгона им ничего не дало. Однако для признанных бастардов это означало многое, а для королевства – пламя и кровь на пять поколений вперед.

ДЕВЯТЬ ВОЗЛЮБЛЕННЫХ ЭЙГОНА IV НЕДОСТОЙНОГО

ЛЕДИ ФАЛЕНА СТОКВОРТ

Первая возлюбленная, была старше Эйгона на десять лет.

В 149 году от З.Э., когда Эйгону исполнилось четырнадцать, леди Фалена «сделала его мужчиной». В 151 году королевские гвардейцы застали их в постели, и отец Фалены выдал ее замуж за своего^[39] мастера над оружием, Лукаса Лотстона, а чтобы удалить Фалену со двора – убедил короля назвать Лотстона лордом Харренхолла. Тем не менее, следующие два года Эйгон частенько наведывался в этот замок.

Дети от Фалены Стокворт: нет признанных^[40].

МЕГЕТТ (ВЕСЕЛАЯ МЕГ)

Жена кузнеца, молодая и полногрудая.

В 155 году от З.Э. лошадь Эйгона, когда тот проезжал близ Доброй Ярмарки, потеряла подкову. Отыскав местного кузнеца, принц заметил и его юную жену. Эйгон выкупил девушку с помощью семи золотых драконов (и угроз от королевского гвардейца, сира Джоффри Стонтона). Для Мегетт был выделен дом в Королевской Гавани, у них с Эйгоном даже состоялась «свадьба» – тайная церемония, где роль септона сыграл нанятый лицедей, и за несколько лет Веселая Мег родила четверых детей. Принц Визерис положил этому конец: Мегетт он вернул мужу, а ее дочерей отдал Святой Вере, чтобы девочек воспитали как септ. В течение года кузнец забил Мегетт насмерть.

Дети от Веселой Мег: Алисанна, Лили, Ива, Рози.

ЛЕДИ КАССЕЛЛА ВЕЙТ

Дочь дорнийского лорда.

После Замирения в Солнечном Копье Эйгон сопровождал в столицу дорнийских заложников, взятых из знатных семей королем Дейроном I. Среди них была Касселла Вейт, стройная дева с зелеными глазами и платиновыми волосами, которую Эйгон сделал «заложницей» в собственных покоях. После того, как дорнийцы восстали и убили Юного Дракона, всех заложников ожидала смерть, и Эйгон – к тому времени уставший от Касселлы – вернул девицу к прочим пленникам. Однако новый король, Бейлор I, даровал дорнийцам прощение и лично сопроводил их обратно на родину. Касселла так никогда и не вышла замуж, и до седых волос тешила себя заблуждением, что она — единственная истинная любовь Эйгона, и он вскоре пришлет за ней.

Дети от Касселлы Вейт: нет.

БЕЛЛЕГЕРА ОТЕРИС (ЧЕРНАЯ ЖЕМЧУЖИНА БРААВОСА)

Рождена в союзе посланника Летних островов и дочери браавосского купца. Была капитаном корабля «Буйный ветер», занималась торговлей, контрабандой и даже пиратством.

После того, как в 161 году от З.Э. Нейрис забеременела, а затем едва не скончалась родами, Бейлор Благословенный отправил Эйгона в Браавос с дипломатической миссией. Источники тех времен намекают, будто поручение это стало предлогом – король желал удостовериться, что Эйгон оставит Нейрис в покое, пока та оправляется после неудачных родов. В Браавосе принц встретил Беллегеру Отерис. Их отношения продолжались в течение десяти лет, хотя про Беллегеру ходили разговоры, что у нее по мужу в каждом порту, а Эйгон всего лишь один из многих. За это десятилетие Черная Жемчужина родила троих детей сомнительного отцовства: двух девочек и мальчика.

Дети от Черной Жемчужины: Белленора, Нарха, Балерион.

ЛЕДИ БАРБА БРАКЕН

Знойная темноволосая дочь лорда Бракена из Каменного Оплота, компаньонка трех принцесс из Девичьего склепа.

Со смертью Бейлора в 171 году от З.Э. и восхождением на трон Визериса II, принцессы, ранее заточенные в Девичьем склепе, вновь были допущены к мужскому обществу, и Эйгона (ставшего наследником престола и получившего титул принца Драконьего Камня) очаровала шестнадцатилетняя Барба. Став королем в 172 году, Эйгон назвал ее отца десницей, а саму леди открыто взял себе в любовницы. Она родила бастарда всего лишь за пару недель до рождения близнецов у королевы Нейрис – мальчика, оказавшегося мертвым, и выжившей девочки, названной Дейнерис. Пока королева была на грани смерти, десница, будучи отцом Барбы, открыто говорил о скором бракосочетании своей дочери и Эйгона. И после того, как Нейрис оправилась, этот скандал погубил Барбу – Рыцарь-Дракон со своим молодым племянником, принцем Дейроном, заставили Эйгона выслать ее прочь со двора, вместе с бастардом. Мальчика, взращенного Бракенами в Каменном Оплоте, назвали Эйгором Риверсом, а со временем он стал известен как Жгучий Клинок.