Джордж Мартин – Книга Мечей (страница 72)

– Взрослые едят фрукты, – согласилась Лзи. – Но…

Их напряженное внимание заставило ее запнуться, а потом продолжить:

– …они жалят живых существ, и людей тоже, и относят в гнезда, чтобы ими питались личинки. Поэтому их и называют трупными осами. Хотя технически они не питаются трупами, по крайней мере сначала, потому что просто… парализуют добычу.

– Ну вот тебе и черви, – сказал гейдж Мертвецу.

Мертвец резко отпрянул.

– И ты знала об этих тварях?

– Я знала об их существовании, – ответила, защищаясь, Лзи. – Но не знала, что они водятся здесь. И вообще, если отделить бесплодных рабочих от гнезда, они не опасны.

У нее было ощущение, что они оба смотрят на нее, хотя относительно гейджа уверенности в этом никогда не было.

– Из них получаются прекрасные домашние животные.

– Домашние животные, – сказал Мертвец. – Люди используют их… как сторожевых собак?

– О нет. Они для этого слишком ручные.

– Клянусь ярким пером Исмата! – сказал Мертвец и закрыл глаза над своей вуалью.

Они обсудили, не подождать ли ночи, но Лзи напомнила, что многие насекомые становятся активнее в сумерках и в темноте, а шершни все равно, вероятно, ощущают тепло, так что передвигаться днем менее опасно.

– Теоретически, – сказал гейдж.

– Теория – все, что у нас есть, – ответила Лзи. – Однако я считаю, что они вряд ли сумеют унести тебя, Медный Человек.

Он зазвенел, как большие часы, – своим механическим смехом.

– Однако это не решает задачу, как переправить туда вас двоих.

– Грязь, – сказала Лзи, взволнованная пришедшей в голову идеей. – И много зодиа. Колонны дворца расположены слишком близко одна к другой, чтобы осы могли пролететь или проползти в промежутки между ними, так что, пожалуй, внутри мы будем в безопасности. Но чтобы попасть туда…

– Грязь, – повторил Мертвец.

Лзи кивнула:

– И много.

Первая половина перехода через пустошь, подумала Лзи, прошла на удивление хорошо. Острый запах зодиа, почти осязаемый, плотно окутал их, у Лзи даже закружилась голова. Под слоем грязи и растительной мякоти их кожа не была видна.

Единственная трудность заключалась в том, что смесь грязи и листьев, остававшаяся пластичной во влажной тени под листвой, почти сразу, как они вышли на палящее солнце, начала высыхать и отпадать. Она подумала, что было бы неплохо пойти быстрее, но грязь трескалась и отваливалась, и еще они не догадались обмазать гейджа. Может быть, осы не могли ужалить его или унести, но казалось, что солнце, отражающееся от его корпуса, их привлекает.

Они шли, согнувшись под маскировкой из пальмовых листьев, которых Лзи нарезала своим длинным ножом; шипастые стебли обернули рваными тряпками, чтобы защитить руки. Возвестив о своем появлении громким гудением, пролетела тень, потом вторая, и еще, и наконец раковины у них под ногами потемнели, оказавшись в тени. Трупные осы вились над гейджем, который произнес какое-то слово – Лзи решила, что это ругательство на его языке, – и плотнее закутался в рваную домотканую одежду и капюшон.

Лзи нагнулась.

– Мне следовало подумать об этом.

– Мне тоже, – ответил гейдж.

Оса ростом с него опустилась с грохотом, как рассерженный слон, и с лязгом ударилась о его незащищенную руку. Лзи вздрогнула. Она хотела вытащить нож, но потом подумала, что по сравнению с этим ее нож ничтожное оружие.

Потом, когда над ней появилась вторая тень, она обрела способность двигаться и посмотрела на Мертвеца, который манил ее, вытянув руку; слишком вежливый, чтобы просто схватить ее. Глаза его были окружены белыми кольцами. Когда она двинулась к нему, сгибаясь почти вдвое, он развернулся и побежал рядом с ней.

У нее складывалось впечатление, что он совсем не любит насекомых.

Еще один звонкий удар, потом тяжелый глухой шлепок. Лзи споткнулась, пытаясь оглянуться, и на этот раз Мертвец коснулся ее плеча.

– С ним все будет в порядке.

Ей пришлось поверить ему. Бок о бок они побежали к предполагаемой безопасности дворца.

Все шло хорошо, пока они не споткнулись о труп. Это произошло уже под колоннами, где тень крыши очень мешала видеть, что творится на солнце. Оглядываясь, Лзи поняла, что ощутила запах еще раньше, но из-за зловония могилы, протухшей грязи и острого запаха зодиа не подумала, что этот новый отвратительный запах может исходить от очень большого и очень мертвого тела.

Вероятно, это было тело человека, но сейчас оно раздулось, кожа натянулась и потрескалась, пропуская гнилостные газы. Лзи удивилась, не увидев в трупе червей: запах должен был бы привлечь мух со всего острова.

Лзи не упала, но оперлась рукой на колонну из второго ряда, и листья с ее руки отвалились. Она повернулась, тяжело дыша, и поискала Мертвеца. И задохнулась от ужаса, ее корчащиеся легкие просто не позволяли испустить предупредительный вопль: труп перед ней дернулся, изогнулся и начал подниматься.

К счастью, Лзи хоть и испугалась, но способности думать не потеряла. Правой рукой она нащупала рукоятку ножа и выдернула его из ножен, которые упали к ее ногам. Об этом она позаботится, если останется в живых. Она вскинула исцарапанную, в синяках левую руку и принялась размахивать ею, привлекая внимание Мертвеца и показывая себе за плечо.

У него были хорошие рефлексы, и он, должно быть, решил, что ей можно доверять. Поворачиваясь, он пригнулся, и неуклюжая дубинка трупа просвистела у него над головой и с грохотом ударилась о столб.

– Он не мертвый! – закричал Мертвец.

– Да мертвый, мертвый, – ответила Лзи. – К счастью для него.

Она видела то, чего не мог видеть Мертвец. Спина трупа была совсем съедена, под обрывками кожи пульсировали прозрачные сегменты большой личинки.

Во всяком случае она надеялась, что он мертвый. Надеялась со всей силой отвращения, хотя из свежих рваных ран на мертвом теле, словно делая ее надежду ложной, выступила густая кровь.

Лзи отпрыгнула, но врожденное любопытство, сделавшее ее естествоиспытателем, заставило ее внимательнее посмотреть на личинку. У нее была блестящая черная голова, словно из полированного обсидиана, и Лзи увидела жвалы, погруженные в основание человеческого черепа. Видимая часть жвал была длиной с ее палец, тонкий конец свидетельствовал, что челюсти проникли глубоко в мозг. Там и сям виднелись членистые конечности, глубоко вонзившиеся в гниющее тело.

По всей длине личинки прошла тошнотворная неровная судорога. Труп дернулся и повернулся к Лзи в болезненном, захватывающем танце. Замелькали руки, и Лзи с растущим ужасом увидела, что из распадающейся кожи смотрят ясные, не затуманенные, не мертвые глаза.

«Да очистят нас драконы бури своим громом!» – подумала она и отскочила в сторону. Взмахнула ножом, но под слоем пальмовых листьев скрывался мозаичный пол, и некогда ровная поверхность теперь была заплетена корнями. К тому же повсюду валялись обломки камней, упавших с крыши. Она споткнулась и ударилась пальцами ног. Острая боль взлетела к коленям. Лзи не понимала, как удержалась на ногах. Падая, она извернулась и приземлилась на ягодицы, в ужасе глядя на преследующее ее разлагающееся лицо.

Тварь шаталась, как пьяная, волочила ноги, качалась и дрожала. Лзи предостерегающе вытянула вперед руку с ножом. Она увидела за клинком, что Мертвец поднял правую руку. Что-то ярко сверкнуло, осветив его синие жилы, загремело, словно дробились камни. Потянуло едким запахом черного пороха. Паразит дернулся от удара и бесцеремонно упал на ноги Лзи, слегка подергиваясь.

Лзи закричала сквозь стиснутые зубы – больше от отвращения, чем от боли, и выдернула ногу. Она съежилась, тяжело дыша, а Мертвец быстро перезарядил оружие. На Лзи упала тень, и она, чувствуя, как учащается сердцебиение, обернулась.

Это был гейдж; его одежду и медный панцирь покрывали жидкости двух или трех цветов. Ихор, подумала она, и, вероятно, яд. Он вытирал большие руки в металлических перчатках об одежду, оставляя не поддающиеся определению полосы. Потом наклонился и подобрал ее кожаные ножны с того места, где они лежали среди мусора.

– Что ж, – сказал он, протягивая Лзи ту перчатку, что была чище, – похоже, это привлекло их внимание. Вставай. Впереди лестница, а они все-таки могут протиснуться между столбами.

– Или может быть больше вот таких, – сказал Мертвец, не убирая пистолет в кобуру. Он показал на тварь на земле, которая продолжала подергиваться. – Разных отпечатков было четыре.

Лзи с помощью гейджа встала: ушибы мешали двигаться. Она спрятала нож. Потом наклонилась и обеими руками подняла такой большой кусок камня, что даже крякнула. Она вспомнила чистые карие глаза на гниющем лице трупа, захваченного паразитом.

Подняв камень на высоту груди, Лзи бросила его. Он с ужасным звуком ударил в череп хозяина личинки, и труп сразу замер.

– Теперь можно идти.

Монотонное гудение трупных ос становилось гуще, словно бы слоилось, и Лзи даже ощутила дрожь в глубине груди. Ей чудилось, что поверхность тела гейджа мелко дрожит. Оглядываясь, она видела: темнее стало не только потому, что они углублялись во дворец, но и потому, что гигантские осы заслоняли снаружи солнечный свет. В таких количествах насекомые обладали запахом, плесневым, как у опавших листьев. Но не таким чистым.

Никто из путников не спрашивал, как им удастся уйти из дворца, куда с таким трудом попали, но Лзи думала об этом. Возможно, они смогут дождаться дождя. На островах Баннера, где в море Бурь живут драконы, грозовые тучи всегда где-то рядом. В ненастье летающие насекомые прячутся, иначе их унесет в море.