Джордж Мартин – Книга Мечей (страница 71)

– Откуда у тебя уверенность, что король действительно говорит посредством своих Голосов – ведь Голоса могут все выдумать? Похоже, это одна из немногих возможностей для женщины получить здесь власть.

Иногда Лзи сама думала об этом. Она решила ответить уклончиво.

– Есть истории о Голосах, которые не выполняли волю своих королей.

– Попробую догадаться, – сказал гейдж. – Все это кончилось для них трагедией и огнем.

– Груды трупов. Как всегда из-за женских амбиций.

– Итак. Старый мертвый король совсем не мертв, но у него нет живых родственниц, которые могли бы стать его Голосом, – сказал Мертвец. – Он – король без Голоса. То, что нам поручили… В общем, мне кажется, что это грабеж. Прошу прощения.

Лзи пожала плечами:

– Политика, как всегда. Те, у кого нет голоса, не имеют и власти.

– И ты желаешь себе такого будущего? – спросил гейдж.

Лзи открыла рот, собираясь ответить, но что-то – она точно не поняла что – в безглазом взгляде гейджа лишило ее голоса. Может быть, дело было просто в необходимости разглядывать собственную искаженную, вытянутую физиономию в безупречном зеркале его лица. Она закрыла рот, сглотнула и попробовала снова, но смогла сказать только:

– У меня нет близких, кроме короля.

– А что стало с семьей, в которой ты родилась? – спросил Мертвец – спросил очень вежливо, боясь оскорбить. Все равно это был в высшей степени личный вопрос… но Мертвец, иноземец, вероятно, этого не понимал.

– Моих родителей и брата убили, – сказала Лзи честно, одновременно ничего не выдав.

– Прости, – сказал Мертвец. Он помолчал, дожидаясь, пока возникнет и затихнет тяжелый пульсирующий звук, и вежливо добавил: – Я тоже потерял семью.

– Ты скучаешь по ней? – спросила Лзи, поражаясь собственной бестактности. У нее сохранились по крайней мере смутные воспоминания о семье: тепло, мальчик, который дразнил ее и отбирал сладости, но утешал, когда она падала и ушибалась. Две большие фигуры с большими мозолистыми руками. Сладкая рисовая каша в деревянной чашке.

– Я был слишком мал, чтобы помнить первую семью, – сказал Мертвец, не сбиваясь с шага. Он легко запрыгнул на ветку. – Вторая семья – да, я по ней очень скучаю.

Лзи отвела взгляд, ломая голову над тем, как выйти из этого положения. Говорил Мертвец чрезвычайно сухо и скучно…

Гейдж по колено погрузился в компост под ногами. Лзи подумала: хорошо, что медь не устает так, как кости или мышцы, иначе он мог бы ходить только по мощеным дорогам.

Мертвец, к ее облегчению, воспользовался возможностью сменить тему.

– Поразительно, что ты вообще можешь идти, – сказал он гейджу.

Он пригнулся на низкой ветке, сырая почва еще хранила следы его обуви. Эта сырость как будто ничуть ему не мешала.

– Возможно, я не дойду быстро, – ответил гейдж так спокойно, словно сидел на подушках в гостиной. – Но все равно дойду, а когда пройду и уйду, мало кому удастся меня не запомнить.

Лзи сняла с плеч сумку. Напилась сока молодого кокоса. Закрывая фляжку, пожала плечами. На что еще она могла потратить жизнь? На новые устаревшие, хоть и увлекательные исследования? На очередную монографию, которой не заинтересуется, тем более не прочтет ни один натуралист? На новую теорию функционирования тела и извлечение существенных химических элементов из определенных растений? На службу идее – из-за нехватки собственных амбиций, на которые стоило бы работать?

Как ни странно, иронический фатализм смягчал ее ощущение внутренней пустоты. Если у нее нет ничего, ради чего стоит жить, лучше сделать целью служение другим, чем увеличение страданий и хаоса. Если ты одинока, разве Совершенная Женщина не должна выбрать служение другим, менее совершенным?

Мертвец пожал плечами. Он выпрямился на ветке и легко побежал по эластичной серой коре, а ветка под ним раскачивалась и сгибалась, пока он не достиг места, где с первой веткой перекрещивалась другая. Не сбавляя хода, он переступил на эту ветку и побежал по ней к предполагаемому стволу, который скрывался где-то в листве впереди. Звуки его шагов слились с шумом джунглей, и он исчез.

Его организм наращивал сосуды, а не мышцы, и поэтому его сила казалась звериной, невесомой. Во многих отношениях он был противоположностью гейджу.

И все-таки Лзи не могла избавиться от чувства, что во всем существенном эти двое одинаковы. Только у одного броня снаружи, а у другого внутри.

Она не покинула гейджа. Ей не под силу было держаться рядом с Мертвецом, бегущим по ветвям, и казалось неправильным растягивать их маленький отряд. Она не поручилась бы, что гейдж что-то заметил – он продолжал идти молча.

Но она испытала облегчение, когда наверху в листве показался Мертвец и спустился на широкий куст; края плотно обернутой вокруг головы вуали трепетали. Он скользнул в сторону и оказался в футе или двух на уровне глаз, достаточно близко, чтобы Лзи не требовалось запрокидывать голову, глядя на него.

– Я нашел могилу, – объявил он.

– Дворец, – машинально поправила она.

Он пожал плечами:

– На мой взгляд, он похож на склеп.

Лзи настояла на том, чтобы они остановились и поели, прежде чем идти дальше навстречу неведомым опасностям, – на изобильных островах Баннера еды было много. Они даже не брали с собой припасы: Лзи и Мертвец осмотрели почву под огромным хлебным деревом, нашли несколько спелых чешуйчатых плодов, раскрыли их и наелись их мякоти, похожей на заварной крем. Она ожидала жалоб – сырой, свежий плод хлебного дерева считался не очень питательным, – но иностранец расправил на коленях тряпочку, чистую, но уже не белую, и молча ел, одной рукой приподнимая вуаль с лица, другой зачерпывая мякоть. Вероятно, изящно есть спелый плод хлебного дерева невозможно, но это его не останавливало. Лзи думала, что же считается изысканными манерами там, откуда он явился. Что-нибудь такое, представила она себе.

Гейдж, казалось, был равнодушен к еде.

Мертвец насытился и аккуратно вытер пальцы о тряпку. Потом свернул ее так, чтобы испачканная часть не задевала чистую, и тут снова раздался гул.

Мертвец осмотрелся, прижав под вуалью руку к уху, чтобы лучше определить источник звука.

– А это что такое?

У доктора леди Лзи появилась гипотеза, но она не была в ней уверена настолько, чтобы обсуждать ее. Леди-доктором не становишься, высказывая публично непроверенные предположения, а у нее не было фактов.

– Насекомые? – спросила она.

– Что ж, во всяком случае пока никакого проклятия червей, – сказал гейдж легко, насколько того только можно было ожидать от медного баса семи футов ростом.

Мертвец стряхнул с куртки несуществующие крошки.

– Может, мы еще недостаточно углубились.

Лзи пошла за ним по лесу. На сей раз он оставался на земле и в одном месте остановился, чтобы показать ей четыре набора отпечатков в болотистом месте. Отпечатки были свежие, заполнившиеся водой, но края оставались еще четкими. В одной цепочке следы были меньше прочих.

Гейдж окинул взглядом болотистый участок и пошел в обход. К тому времени как он их догнал, Лзи и Мертвец, спрятавшись за густой зеленью, уже смотрели через поляну, усеянную давлеными и битыми раковинами, на храм, или на дворец, или на… ей пришлось признать – на мавзолей. Все сооружение состояло из столбов – столбы, столбы, столбы стоят рядами; в средней части черный базальт, в центре белый коралл, вершина из красного коралла, и все с промежуточными полосами или лентами, которые постепенно переходили от черноты ночи к алому рассвету, только в обратном порядке.

Лзи была готова к тому, что дворец зарос зеленью, колонны обвалились или покосились. Но дворец в целом сохранился, и, хотя лоск здесь не наводили, она видела, что тут недавно поработали мачете.

– Может быть, король династии Огненной Горы еще сознает окружающее, – сказала она. – Кто-то заботится об этом месте.

– Не люди из того каноэ? – спросил гейдж.

Она пожала плечами:

– У них, вероятно, были мачете.

Вдруг что-то вырвалось на поляну из джунглей слева от них, так мощно и быстро, что Лзи подавила возглас удивления. Оно летело высоко над головой, большое, полупрозрачное, радужно-темное, как нефтяное пятно, с острыми опасными шипами, точно синеперый тунец, и такое же обтекаемое – для скорости. Его окружал ореол трепещущих поблескивающих крыльев; Лзи на мгновение смутно увидела два блестящих фасеточных сапфира величиной с ее два кулака и только потом поняла, что это глаза.

Она ненавидела свою вечную правоту.

– Ну-с, – довольно сказал гейдж. – Вот и тварь, которая издавала те звуки.

– Что ж, это лучше проклятия червей, да? – сказал гейдж, когда они, отступив на сто ярдов, стали обсуждать, какой у них есть выбор. Переход через усыпанную раковинами поляну теперь представлялся куда менее привлекательным.

– Гигантские осы? – Мертвец покачал головой. – Не думаю.

– Шершни, – сказала Лзи.

Мертвец посмотрел на нее. Гейдж, возможно, тоже: трудно это понять в случае с существом, которое не нуждается в глазах, чтобы видеть, и поворачивает голову, лишь когда вспоминает об этом.

– Их называют трупными осами, – сказала Лзи, начиная объяснять и чувствуя себя при этом занудой. – С точки зрения таксономии это осы. Они живут гнездами. Колониями.

Мертвец подался вперед.

– Так что можно ожидать их в большом количестве?

Она кивнула.

Гейдж сказал:

– Но люди их, вероятно, не интересуют, если не угрожают их гнездам, верно? Они едят фрукты или что-то вроде?