Джордж Мартин – Книга Мечей (страница 69)

Мирин словно окаменела. Крейн выдохнул сквозь маску.

– Замечательно, – сказал он. – Но лучше было бы испытать его на более стабильном индивиде.

– Таких в Колгриде найти трудно. – Райкер пренебрежительно махнул рукой. – Половина этого проклятого города спятила. Но одно такое испытание я провел, да. Когда впервые получил это вещество. Я дал тому человеку дрожь с примесью ихора и отправил его домой к его женщине.

Слова повисли в холодном воздухе. Ангелы словно бы слегка наклонились, их пустые лица ждали откровения.

– Он знал, что порошок с примесью? – тихо спросил Крейн. – Всегда следует опасаться эффекта плацебо.

– Не знал, – ответил Райкер. – И, когда ихор начал действовать, она прострелила ему голову. Эта хитрая сука, должно быть, только и ждала предлога, чтобы убить его.

Мирин сорвала маску; это внезапное движение не осталось без последствий: женщина-кучер вытащила оружие, уронив фонарь. Фонарь разбился, осветив картину светло-зеленой вспышкой: Крейн шагнул назад, Гилкрист выхватил нож, кучер прицелилась в грудь Мирин.

Райкер посмотрел на нее. И презрительно рассмеялся.

– Хитрая сука. Взломщица.

Мирин по-прежнему держала одну руку за спиной. Другая ее рука дрожала. Она заговорила:

– Ты знаешь, как меня зовут.

– Забыл, – сказал Райкер. – Но помню, что тебе следовало преподать урок.

Лицо Мирин исказилось гневом и болью.

– Ты хотел меня убить.

Райкер посмотрел на Крейна и Гилкриста, потом снова на Мирин.

– Нищие получили полную дозу. Твой Пьетро только след. Он трахал бы тебя долго и яро. Ну, помял бы слегка. Потом пришел бы в себя и гадал, что такое с ним было.

Мирин за спиной натянула шпагат, обмотанный вокруг кулака и, как нить паутины, уходящий к нависшей над ней скульптурой.

– Ты просто должна была усвоить урок, – сказал Райкер. – Может, тебе бы это даже понравилось.

Грохот спрятанного мушкета оглушал. Райкер упал, Гилкрист наклонился к нему. Ночной воздух расколол второй выстрел, полетели обломки разбитого лица ангела. Гилкрист ножом пронзил руку кучеру, и дымящийся мушкет полетел в темноту. Райкер поднялся, несмотря на рваную дыру в бедре. Его молчание было страшнее любого звука, когда он набросился на Мирин. Кулаком он ударил ее в челюсть, и голова Мирин запрокинулась. Женщина упала на булыжник мостовой. Гилкрист схватился с кучером; та кричала, пытаясь дотянуться до упавшего оружия. Райкер снова замахнулся на Мирин, его удар мог бы изуродовать ей лицо, но Мирин достала из-под пальто металлическую сферу и выставила ее перед собой, как маску.

Рука Райкера застряла в механизме. Он хотел вытащить ее и…

– Не шевелись, – хрипло сказала Мирин, выплевывая сгустки крови. – Или потеряешь руку. Чувствуешь шипы?

Райкер не шевелился. Мирин медленно встала, по-прежнему держа в руке свой механизм для раздавливания черепов. Крейн выпрямился. Гилкрист присоединился к ним, в последний раз ударив кучера. Он взял в руки мушкет, предварительно вытерев кровь с приклада полой рубашки, потом зарядил его.

– Можете забрать проклятую дрожь, – сказал Райкер, не сводя глаз со своей застрявшей в капкане руки. – Еще я дам вам ихор. Для ваших покупателей с юга.

– О, мы видели места куда экзотичнее, чем Вира и Ленса, – чуть виновато сказал Крейн. – Понимаешь, мы снова отправляемся в Новый Свет. И у нас есть некий предмет, что намного дороже всего твоего ихора. – Он потер грудь, куда пришелся удар Райкера. – Что касается дрожи, то она в неиспользуемой третьей трубе на фабрике.

Гилкрист вложил заряженный мушкет в свободную руку Мирин. Он помолчал.

– Делай, что хотела, – сказал он. – Но помни, всегда найдется человек еще хуже.

– Нас ждет корабль, – сказал Крейн. – Прощайте, мадам Мирин, мистер Райкер. Ваш прекрасный город был весьма гостеприимен…

Он смолк, плотнее запахнувшись в пальто.

– Вам еще понадобится медвежатник, – загадочно сказала Мирин.

Она целилась из мушкета в лоб Райкеру. Рука ее не дрожала.

Гилкрист достал из укрытия второй мушкет и тремя быстрыми легкими движениями разобрал его. Потом они с Крейном ушли, прошли по извилистым улицам, забрали в одном из переулков свои спрятанные вещи и направились к пристани. Оба прислушивались в ожидании последнего выстрела.

Сейф, стоявший между ними на поручне, опасно покачнулся, когда корабль отчалил. Камни короны были спрятаны в обуви, в карманах и кошельках, а сама корона – в широкополой шляпе Крейна. Пустой сейф стоял полуоткрытый – летучая мышь, собирающаяся расправить крылья.

– Думаешь, она его прикончила? – спросил Гилкрист.

Крейн склонил голову набок, задумавшись.

– Я третьего выстрела не слышал, – сказал он. – Хотя, возможно, она отвела его в более укромное место.

Гилкрист некоторое время молчал.

– Татуировка Скади была фабричная. Но у нее были и более старые отметины. Шрамы. От ее матери, сказала она. – Он поморщился. – Может, Райкер был прав насчет детей. А я освободил их, чтобы они замерзли насмерть. Может, в конечном счете я хуже его.

– Мы все состоим из света и тьмы, Гилкрист, – сказал Крейн. – И это делает нас одинаково серыми, пока мы, спотыкаясь, движемся к нашим могилам. – Он достал мешочек с дрожью, которой набрал из третьего бочонка Райкера, и насыпал щедрую дорожку на тыльную сторону ладони. – У сейфа уникальная конструкция. Можно бы его продать.

Гилкрист покачал головой:

– Не стоит труда. Мы и так достаточно богаты.

– Верно. – Крейн фыркнул и потер нос. – Пора готовиться к переезду через океан. Новый Свет ждет нашего возвращения. Печально известные Крейн и Гилкрист продолжат искать сокровища и сражаться с судьбой…

Гилкрист ничего не сказал. Потом протянул руку и столкнул сейф с поручня. Ветер тотчас заплутал в его тонких механизмах, распахнул дверцы, и сейф, как металлический цветок, погрузился в грязную темную воду. Крейн молчал, поглаживая синяк на ключице. Оба смотрели на широко расходящиеся круги.

Элизабет Бир[24]

Перед нами бесстрашное вторжение на проклятый, населенный чудовищами остров – вторжение трех совершенно не похожих друг на друга охотников за сокровищами; однако они обнаруживают, что понятия не имеют, во что вляпались. Знай они это заранее, наверное, повернули бы назад и стали бы так же быстро грести подальше от острова.

Элизабет Бир родилась в Коннектикуте, где сейчас и живет. В 2005 году она получила премию Джона Кэмпбелла «Лучшему писателю года», а в 2008 году премию «Хьюго» за рассказ «Глубинные течения»; этот же рассказ завоевал премию Теодора Старджона (разделила с Дэвидом Молсом). В 2009 году Элизабет снова получила «Хьюго» за рассказ «Шогготы в цвету». Ее рассказы печатались во многих журналах и вошли в сборники «Цепи, которые ты отвергаешь» и «Шогготы в цвету». Она автор пятитомного цикла «Новый Амстердам», трехтомного цикла «Дженни Кейси», пятитомного цикла «Век Прометея», трехтомного «Лестница Иакова», трех томов цикла «Edda of Burdens» и трех томов «Вечного неба», а также трех романов в соавторстве с Сарой Монетт. Ее перу также принадлежат романы «Карнавал» и «Глубинные течения». Последняя книга Бир – получивший широкое признание роман «Karen Memory».

Грязный урок сердца

– Я служу королю Светлой империи, – сказала про себя доктор леди Лзи; соленая вода жгла ей губы. – Моя жизнь принадлежит ему.

Смелые слова. Они не успокоили ее смятение, но это не имело значения. Важны были только смелые слова и ее решимость подтвердить их.

Лзи сказала себе: довольно, эта решимость приведет ее к искомым сокровищам и поведет дальше. Держа над собой, в сухости, длинный сверток промасленного шелка, она повернулась в теплом прибое, глядя, как из аквамариновых вод лагуны поднялся металлический человек; с него потоком стекала вода. Он выбрался на берег сквозь буруны, чей норов смягчали объятия суши. Металлический человек – такие, как он, слуги Колдуна, были обычны на Дальнем Западе; их название гейдж. Его зеркальный панцирь блестел под рваными домоткаными тряпками, точно поверхность воды, – ослепительно.

За ним по воде неуклюже шлепал скрытый вуалью человек в длинной красной шерстяной куртке; он высоко держал ятаган, пистолет и рог с порохом, волны трепали полы его куртки. Это был Мертвец, представитель элитной – ныне распущенной – военной секты с далекого экзотического Запада. Сейчас, очень неудачно одетый для жары и океана, он выглядел нелепо.

На более глубокой воде их корабль «Благополучное плавание» развернул яркие лоскутные крылья и начал медленно поворачивать зеленый корпус. Отважный маленький корабль направился туда, где длинные руки лагуны не смыкались полностью, вокруг пристани. Он уносил на своем борту трех матросов, корабельного кота и надежду высадившейся группы на немедленный уход с этого считающегося проклятым острова. Даже приказ короля не заставил капитана ожидать возвращения Лзи и ее группы в этой гавани.

Если они добьются успеха, то утром подадут сигнал огнем. Если не добьются, что ж… По крайней мере умрут в красивом месте и по достойной причине.

Над головой кружили и кричали птицы. Воздух ненадолго наполнило тяжелое гудение, почти механический баритональный гул. Черный плавник разрезал воду, как лезвие бритвы, и снова исчез. Лзи опять вздохнула про себя и задумалась, не допустила ли ужасную ошибку. Правда, под ее ногами песок, и ее еще не затронуло предполагаемое проклятие этого острова – смерть монархам, – но ведь она оставалась по пояс в воде. Возможно, часть проклятия «съедят заживо черви» не действовала, пока окончательно не выйдешь на сушу.