Джордж Мартин – Книга Мечей (страница 67)

Когда они проходили под фосфорными фонарями, рядом вытягивались длинные тонкие тени. Гилкрист нес свернутую веревку с крюком, который привязала к веревке Мирин. Длинные пальцы Крейна теребили флакон с нагретой на трубе жидкостью. Мирин была с головы до ног увешана своими инструментами для взлома.

Все были в масках с фильтрами, одну маску Мирин добыла и для Скади, после того как девочка вытащила из карманов все ключи, которые стянула, пока они чертили план и говорили о входах и выходах.

Остановились на улице за южной фабрикой. Крейн достал стеклянный флакон и постучал по нему обломанным ногтем. Внутри клубился желтый светящийся туман. Скади с интересом смотрела, как он набирает жидкость в маленькую пипетку.

– Я тоже хочу это использовать, – сказала она, сдергивая маску.

– Чтобы экстракт миноги действовал, нужно отмеривать его очень точными дозами, – сказал Крейн, запрокидывая назад голову и поднимая веко. – Боюсь, ты увидишь только пятна.

Он капнул в один глаз, потом в другой. Зрачки расширились и приобрели серебристый цвет. Гилкрист взял флакон и сделал то же самое.

– Что ты видишь? – спросила Скади.

– Свет, не воспринимаемый глазами человека, – сказал Гилкрист. – Готова, Мирин?

Мирин спустила маску. Лицо у нее было напряженное, но голос звучал ровно.

– Лет десять уже не ходила на дело, – сказала она. – Всегда перед входом подташнивает. Ну, начали.

Один из ночных сторожей ходил вдоль задней стены здания, хрипло пел что-то и постукивал в такт дубинкой по кирпичам. Они следили за ним из тени, пока он не повернул за угол, тогда Скади почти вприпрыжку провела всех к стене.

– Видите трещины? – прошептала она. – Вы должны хорошо их видеть. Я мало что вижу, но знаю, где они.

Крейн и Гилкрист осмотрели кирпичную стену в поисках мест, где выкрошился раствор и образовались щели, которые Скади использовала, чтобы забираться наверх. Они годились только для детских рук и ног, но это компания предвидела. Гилкрист размотал веревку и передал крюк Крейну. Тот прикинул расстояние до водосточного желоба, проложенного вдоль крыши, дважды взмахнул крюком и бросил.

Крюк полетел в темноту, веревка за ним разматывалась, как вспугнутая змея. Крюк ударился о каменную поверхность, скользнул, царапнул и зацепился. Покрывавшая крышу сажа смягчила лязг, но они, затаив дыхание, ждали голосов караульных. Прошло мгновение. Еще одно.

Крейн натянул веревку и протянул ее Мирин. Та, натерев руки мелом, который достала из сумки, ухватилась за веревку и начала подъем. Едва она поднялась на крышу, как за ней последовала Скади, проворная, как кошка. Затем за веревку взялся Гилкрист, но помедлил.

– Почему ты согласился пробраться на фабрику? – спросил он.

Крейн фыркнул.

– Твой чертеж внутренних помещений замечательно подробный, принимая во внимание, что он сделан по памяти, – сказал он. – Ты бы все равно пошел сюда, согласился бы я или нет. Чтобы освободить толпу сирот.

Гилкрист смерил его долгим взглядом.

– Ты пришел слегка разжиться дрожью, – сказал он.

– Полагаю, каждый из нас по-своему предсказуем. – Крейн помолчал. – Значит, так ты отдашь долг? Удовлетворишься этим?

– Больше, чем ты удовлетворяешься наркотиком.

– Это совершенно разные вещи, – пробубнил Крейн себе под нос; Гилкрист уже поднимался по веревке, едва касаясь стены ногами. Крейн поднялся следом и свернул веревку.

С крыши они видели наклонные крыши Колгрида и трубы, изрыгающие дым; все это освещали фосфорные фонари. Они задержались лишь на пару секунд, чтобы Крейн отцепил крюк, и прошли по крыше к неиспользуемой трубе, которую показала им Скади на примитивной карте Гилкриста.

– Внутри кольца, мы поднимались по ним, чтобы чистить трубу, – сказала Скади. – Вот. Легко и просто.

Крейн снова бросил крюк, но на сей раз тот отскочил от края трубы и упал на крышу. Мирин пришлось отпрыгнуть, иначе крюк пробил бы ей ногу. Она выругалась. Крейн только раздраженно пожал плечами. Он взял крюк, примерился и бросил. Крюк зацепился за край трубы.

Труба оказалась узкой, спускаться приходилось медленно – кольца были скользкими от сажи, сквозь фильтры масок проникал удушливый запах химикалий. Крейн и Гилкрист шли первыми, их обостренное зрение раскрашивало трубу серебристыми мазками и позволяло видеть накопившиеся слои осадков на стенах и предупреждать о проржавевших или отсутствующих кольцах.

Перед самым дном, где труба соединялась с котлом, они, как и предсказывала Скади, нашли в темноте небольшую металлическую дверь. Она с резким скрипом открылась, и Гилкрист протиснулся в проем, сгибая широкие плечи. Затем Крейн – легко, как угорь, потом сложилась в три погибели Мирин, следуя за ними. Последней прошла Скади.

Они проделали короткий спуск к дну котла, и после тесной трубы внутреннее помещение фабрики под сводчатой крышей показалось им просторным собором. Вперед уходили ряды черных, усаженных шипами машин, выглядевших в темноте механическими чудовищами, обнаженные зубцы блестели, как оскаленные зубы. Скади сжалась при виде их и снова принялась тереть левое плечо.

– Кладовая сзади, – прошептала она, показывая здоровой рукой. – Всегда надежно закрыта. – Девочка осмотрелась и вздрогнула. – Ненавижу это место.

Они пошли вдоль машин, шурша подметками, и из-за механизмов начали выглядывать бледные лица. Они перешептывались, кто-то шепотом позвал Скади по имени. Крейн приложил костлявый палец к тому месту, где маска закрывала его губы. Под машинами лежали груды соломы и рваные одеяла. Кое-кто из детей сидел обособленно, большинство ради тепла прижимались друг к другу.

– Ш-ш-ш! Ш-ш-ш! – сказала Скади. – Крепко спит дядька?

– Две с чуточкой, – прошептал кто-то из детей. – Чуточку забрала Амалия.

Дядьку они увидели дальше, он спал в резном деревянном кресле, опустив седой подбородок на грудь; перед ним стояли три пустые бутылки. Крейн задержался лишь настолько, чтобы влить в раскрытый рот дядьки настойку опия – чтобы уж наверняка. Просыпалось все больше детей, и, когда они шевелились, слышался металлический скрежет.

Мирин показала на ногу, высунувшуюся из-под одеяла. Лодыжку ребенка обхватывали тяжелые металлические кандалы на цепи, которая проходила по всей длине помещения.

– Сволочи! – тихо сказала она. – Но, кажется, забрать будет легко.

Они дошли до кладовой, встроенной в кирпичную стену и снабженной прочной деревянной дверью.

– Будь здесь хоть немного света, я бы справилась быстрей, – сказала Мирин, ощупывая большой замок. – У меня в глазах нет света миноги.

Гилкрист обернулся.

– Скади, принеси свечу.

Девочка исчезла и сразу вернулась с огарком восковой свечи. Пригнувшись, она внимательно наблюдала за тем, как Мирин аккуратно раскладывает свои инструменты на полу. Взломщица выбрала несколько простых отмычек. Гилкрист и Крейн прошли обратно вдоль ряда. Гилкрист работал с одной стороны, Крейн с другой: они будили еще спящих детей, заглушали их редкие возгласы, показывали на кандалы на ногах и отпирали их.

Они добрались почти до конца ряда, когда от входа в фабрику донеслись голоса.

– Посмотрим, есть ли у старого пьяницы что-нибудь для нас. – Караульный закашлялся. – Сходи-ка глянь. Тут чертовски уныло.

Крейн и Гилкрист переглянулись. Крейн знаком велел детям спрятать ноги и лежать тихо, потом прошел к выходу, на ходу снимая перчатки, и встал сбоку. Гилкрист, двигаясь, как тень, встал с другой стороны. Пружинный нож был у него в руке, лезвие телескопически выдвинулось и с легким щелчком встало на место. Он сцепил зубы.

Железная дверь распахнулась, и тьму прорезал луч фонаря. В то же мгновение Крейн вдохнул, достал из сумки оранжевый шарик и раздавил его в ладонях.

Сторож сделал несколько шагов и остановился. В воздухе плыли пылинки с испачканных перчаток Крейна, запахло перцем. Один из детей чихнул. Глаза у Крейна слезились, на маске оседала слизь. Он все еще задерживал дыхание.

Сторож сделал еще один неуверенный шаг, потом повернулся.

– Спрашивай сам, козел, – сказал он, захлопывая за собой двери фабрики. Голос его теперь звучал еле слышно. – Ты не говорил, что сегодня была протечка. Воняет так, словно там сам дьявол.

Все ждали – миг, другой. Ждали, пока затихнут шаги. Как только сторожа вернулись к воротам, Крейн бросился к бочонку с питьевой водой и окунул лицо в воду. И вынырнул с таким проклятием, что последние дети, у которых Гилкрист снимал кандалы, насторожили уши.

– Чуть крепче моей предыдущей смеси, – пробормотал Крейн, стягивая грязные перчатки.

– Ладно.

Гилкрист водой из ковша промывал покрасневшие глаза. Потом они пошли назад вдоль ряда. Освобожденные дети шли за ними, переговариваясь, некоторые еще терли глаза после действия шарика. У кладовой Мирин сняла маску и вытирала пот со лба.

– Едва не попались, когда вошел сторож, – сказала она. – Молодец. Что бы ты там ни сделал.

Она толкнула деревянную дверь, и та мягко повернулась на петлях. Внутри среди ящиков и металлических брусков стояли три бочонка.

– С виду тяжелые, – сказала Мирин.

– Тогда не будем терять время, – ответил Крейн, блестя глазами. Он наклонил бочонок, Гилкрист подхватил его с другой стороны и уложил на пол, чтобы можно было катить. Втроем они споро перемещали бочонки к трубе. Скади и несколько детей смогли распределить всех по группам, успокаивая слишком расшумевшихся шепотом или шлепками по голове.