Джордж Мартин – Гавань ветров (страница 39)

— Риса, ты не покажешь С'Релле наш дом?

Риса, поняв намек, поднялась.

— Конечно, у нас есть на что посмотреть.

— А она приятная девочка, — сказал Гарт, когда они с Марис остались одни. — И чертовски напоминает тебя. Помнишь, как мы впервые встретились?

Марис улыбнулась.

— Конечно. Ведь то был мой первый полет на Эйри и моя первая пирушка с летателями.

— А помнишь Ворона? Он еще в тот вечер показал свой знаменитый трюк.

— Такое разве забудешь!

— И ты научила Однокрылого?

— Нет.

Гарт рассмеялся.

— Каждый на Скални уверен, что это именно так. Ведь мы помним, какими глазами ты тогда смотрела на Ворона. Если не ошибаюсь, наслушавшись твоих восторженных рассказов, Колль сочинил даже песню о бесстрашном Вороне.

— Да, было дело.

Гарт хотел еще что-то добавить, но передумал. Комната наполнилась тишиной, и улыбка постепенно сползла с лица Гарта. Он вдруг беззвучно заплакал и протянул руки к Марис. Она подошла, села рядом на кровать, обняла его.

— Ты знаешь… — Он попытался сдержать слезы, но не смог. — Я не хотел, чтобы С'Релла видел меня таким. Марис, я болен. Серьезно болен…

— О, Гарт, — прошептала она, стараясь не расплакаться. В эту минуту Марис ощутила себя беспомощной девчонкой. Ей вдруг ясно представилось, каково это, оказаться на его месте. Вздрогнув, она крепче обняла друга и нежно поцеловала в щеку.

— Приходи ко мне, — едва слышно попросил Гарт. — Ты знаешь, дорога на Эйри мне теперь заказана… Ты понимаешь, что значит навсегда лишиться свободы и ветра… Но потерять вместе с ними и тебя, моего старого друга, я не хочу. Проклятые слезы!.. Обещай, Марис, что будешь навещать меня!

— Обещаю, Гарт. — Она постаралась унять дрожь в голосе. — Обещаю приходить к тебе. По крайней мере до тех пор, пока ты не растолстеешь настолько, что на тебя станет больно смотреть.

Он улыбнулся сквозь слезы.

— Да, не растолстеть на пуховой перине и груде подушек, в тишине и покое — сложно. А ты… — За дверью послышались шаги, и Гарт, поспешно вытерев глаза уголком пледа, велел: — Теперь уходи. Я устал. — Он вновь улыбнулся. — Но непременно приходи завтра. Расскажешь, чем закончатся поединки.

Марис кивнула.

В комнату вошла С'Релла. Приблизившись к кровати, она робко поцеловала Гарта, и, попрощавшись с хозяевами дома, они ушли.

На землю уже опускалась ночь, с моря дул пронизывающий ветер, но, разговаривая, Марис и С'Релла шли не спеша. Говорили они в основном о Гарте, немного — о Вэле, С'Релла с дрожью в голосе упомянула о крыльях. Ее крыльях!

— Я — летатель! — воскликнула она гордо. — Я — летатель, и это правда!

Но вскоре выяснилось, что ее восторг был преждевременным.

В хижине, сидя на краю кровати, их с нетерпением поджидала Сина.

— Где вы были? — спросила она, вскакивая.

— Навещали Гарта, — ответила Марис. — А что стряслось?

— Не знаю. Мы вызваны судьями в пристанище. — Сина многозначительно посмотрела здоровым глазом на С'Реллу. — Требуется присутствие нас троих, и надо спешить.

Они немедля отправились в пристанище. Дорогой Марис рассказала Сине о том, что Гарт добровольно отказался от крыльев, но известие, казалось, не слишком обрадовало старуху.

— Поживем — увидим, — философски заметила она.

Пирушка в пристанище сегодня не состоялась. В главном зале сидели и пили подогретое вино лишь с полдюжины едва знакомых Марис Восточных, и настроение у них было далеко не праздничное. Заметив вошедших, один из летателей встал и, указав на дверь, хмуро бросил:

— В задней комнате.

Там за круглым столом собрались судьи. Когда открылась дверь, они примолкли, встала Шалли.

— Марис, Сина, С'Релла. Наконец-то. Входите же и закройте, пожалуйста, за собой дверь.

Когда вновь прибывшие уселись за стол, Шалли, сложив перед собой руки, сообщила:

— Мы пригласили вас сюда потому, что обсуждаемый нами вопрос непосредственно касается С'Реллы, и она и ее наставники имеют право высказаться. Гарт сообщил нам, что не выступит завтра…

— Нам это уже известно, — перебила ее Марис. — Мы только что от него.

— Тогда, похоже, вы понимаете, что нам следует срочно решить, как поступить с крыльями.

— Крылья мои, — удивленно промолвила С'Релла. — Так сказал сам Гарт.

Правитель Скални, нахмурившись, забарабанил костяшками пальцев по столу:

— Крылья — не собственность Гарта, так что решать не ему. Дитя, ответь нам, пожалуйста, если ты получишь во владение крылья, обещаешь ли ты обосноваться здесь и служить Скални?

Марис с одобрением отметила, что С'Релла не смутилась под его тяжелым взглядом.

— Нет, — ответила она твердо. — Скални, конечно, великолепный остров, но… Мой дом не здесь. Я намерена вернуться с крыльями на юг, на остров Велет, где родилась.

Правитель отчаянно замотал головой.

— Нет, нет и нет. Если желаешь, то возвращайся на Велет, но без крыльев. — Он красноречиво обвел взглядом судей за столом. — Вот видите, я, как и обещал, дал ей шанс.

Сина стукнула кулаком по столу.

— Что происходит?! У С'Реллы больше прав на крылья, чем у кого бы то ни было. Она вызвала на поединок Гарта, а тот проиграл. Почему же в таком случае вы выносите вопрос на обсуждение? — Она обвела судей сердитым взглядом.

— Мы пока не пришли к единому мнению, — заявила Шалли.

— Отчего же? — поинтересовалась Сина.

— Вопрос упирается в то, как оценивать завтрашний поединок. Некоторые из нас считают, что раз Гарт не полетит, то окончательная победа за С'Реллой. У Правителя свое мнение. Он полагает, что мы не вправе судить поединок, в котором участвует только один летатель. Он настаивает на том, чтобы окончательный результат поединка вынести на основании уже имеющегося счета. А он таков: шесть — пять в пользу Гарта. Так что крылья остаются у него.

— Но он же оказался от крыльев! — вскричала Марис. — Он болен и не может летать!

— Законом предусмотрена подобная ситуация, — возразил Правитель. — Если летатель болен, то его крылья переходят к Правителю острова, на котором летатель постоянно живет, и Правитель с согласия остальных летателей подвластного ему острова передает крылья наиболее достойному из них. Как вы слышали, я дал девочке шанс, но она отказалась. Что ж, мы найдем другого летателя, согласного обосноваться на Скални.

— Мы надеялись, что С'Релла примет предложение остаться на Скални, — сказала Шалли. — Тогда проблема решилась бы сама собой.

— Нет, — обронила С'Релла угрюмо.

— Твое предложение жульническое, — бросила Сина Правителю.

— Я полностью с этим согласен, — подал голос летатель с Внешних Островов, проведя ладонью по всклокоченным светлым волосам. — Гарт опережает С'Реллу в счете лишь потому, что ты, Правитель, сегодня уже после его падения в океан бросил за него камешек. Вряд ли твое судейство можно назвать честным.

— Я судил честно! — вскричал взбешенный Правитель.

— Гарт сам хочет, чтобы его крылья перешли к С'Релле, — напомнила Марис. — Или его желание для вас не имеет значения?

— Не имеет, — ответил Правитель уверенно. — Ибо крылья никогда не принадлежали только одному Гарту. Они — собственность всего народа Скални.

— Он пристально оглядел судей. — Было бы нечестно отдать их южанке и оставить Скални лишь с двумя летателями. Послушайте меня. Если бы Гарт был здоров, то с легкостью перелетал бы любого претендента на крылья. Приди он ко мне вовремя и сообщи о своей болезни, как того требуют законы летателей, крылья бы перешли к достойному, готовому служить нашему древнему острову и способному отстоять их в поединке. В том, что произошло, виноват только Гарт. Но имеем ли мы право наказывать народ целого острова лишь потому, что летатель скрыл от меня свою болезнь?

На всех судей и даже на Марис речь Правителя произвела сильное впечатление.

— Сказанное тобой — правда, — согласился судья-южанин. — Признаюсь, я был бы рад, если бы крылья отправились на Юг, но, к сожалению, не могу не признать справедливости твоих требований.

— У С'Реллы тоже есть права, — стояла на своем Сина.

— Если вы отдадите крылья Правителю, то таким образом отнимете у нее право на поединок, — добавила Марис. — Разница в счете — всего один камешек, и шансы на победу у С'Реллы прекрасные.