Джордж Мартин – Фантастический Нью-Йорк: Истории из города, который никогда не спит (страница 64)
В другой раз миссис Кранн сказала кому-то: «Я общаюсь с Алисией так, как никто никогда не общался со мной. Это удивительно. По утрам я захожу к ней в комнату и обсуждаю распорядок ее дня».
Еще у Алисии была персидская кошка Королева Милли. При появлении Эдит она соскакивала с коленей Алисии и живо смывалась из комнаты. Я понимал: даже кошка не выносит этой болтовни.
А вот попугай вполне умел говорить.
«Здравствуй, красавица!» – говорил он Эдит Кранн.
Та улыбалась своей самой пугающей улыбкой и спрашивала: «Кто на свете всех милее?»
«Ты! – отвечал попугай. – Ты, госпожа!»
Потом попугай летел в соседнюю комнату, садился на плечо Алисии и повторял: «Здравствуй, красавица!»
«Краше…» – начал как-то раз попугай, но тут на пороге появилась Эдит, и он умолк.
Лицо миссис Кранн напоминало маску, но глаза полыхали гневом.
К окончательным выводам я пришел после еще двух событий. Во-первых, увидел, как Алисия прыгает. Все семилетние дети любят прыгать, вот только она делала это в туфлях на шпильке и упала. Во-вторых, я увидел ее фотографию в кожаном платье. Ее пытались изобразить в светском и утонченном образе. Замысел был в том, чтобы она выглядела милой. Но ее взгляд под накладными ресницами был потерянным и отчаявшимся.
В сказках кругом сплошные принцы и принцессы, а злые дела творят мачехи. В реальности нет никаких принцесс, а жизнь детям портят их же собственные родители. Отдельные эпизоды сказок остаются эпизодами; они перемешиваются и выстраиваются в сюжет у тебя на глазах.
Эдит Кранн усердно отнимала у дочери самое ценное сокровище – детство. Зная родителей Эдит, я понимал, что и у нее самой детства не было. Они были парой неспособных на любовь снобов. Я даже немного жалел Эдит. Алисия тоже терпеть не могла своих бабушку с дедушкой. Когда я возил ее, она садилась рядом со мной на переднее сиденье, и мы постоянно болтали. Но если нам предстояло ехать к бабушке с дедушкой, Алисия молчала. А они ей даже не улыбались.
Семья со стороны отца была совсем другой. С каждым поколением семейство Харриса Кранна становилось больше и тупее. Харрис был шести футов ростом и играл за университетскую команду по футболу. Вечно недовольный зануда. Если он и понимал, что происходит с его ребенком, то виду не показывал.
Его отец и мать были еще на полголовы выше и любили ходить в музеи и в оперу. Они организовали благотворительный фонд и владели огромным кооперативным домом на Риверсайд-драйв – несколько этажей, бесчисленные комнаты. Помпезно – не то слово. Но при виде внучки у них буквально загорались глаза.
Как-то раз я отвез Алисию к ним, но их не оказалось дома. Алисия с улыбкой (что случалось чрезвычайно редко) поманила меня за собой, словно хотела рассказать или показать какой-то секрет. Мы поднялись по лестнице и оказались в отдельной квартире, встроенной внутри большого помещения. Так я встретился с ее прадедушкой и прабабушкой.
Теодор и Хедди Краннеки были древними и крошечными. Именно они давным-давно сколотили семейное состояние. Каждый год они проводили некоторое время на родине – поддерживали местное движение за независимость. В этот день они принимали гостей – таких же маленьких стариков, умными глазами глядевших на нас из-за стекол очков. Когда девочка бросилась к ним, клацая по полу шпильками, они смерили взглядом ее кожаное платье и взглянули на меня. И они, и я понимали, что нужно делать.
Таким образом, у нас уже была злая мачеха и волшебные гномы. И охотник, разумеется. Он же псарь. Большего в сказке не говорится. Как я понимаю, он служит королю. Однажды его просят увести девочку в лес, убить ее и в доказательство принести назад ее печень и легкие.
Приказ отдает жена короля. Но при одном взгляде на прелестную девочку псарь понимает, что неспособен ее убить. Полагая, что девочка все равно будет растерзана дикими зверями, охотник отпускает ее и приносит во дворец легкие и печень молодого оленя. Королева приказывает повару отварить их и съедает.
Стоит сказать, что кулинарные предпочтения Эдит Кранн все же были куда более утонченными.
Наступил день, когда я должен был отвезти Алисию в отель «Пьер». Там нас должны были встретить родители Эдит и забрать девочку с собой на каникулы. Алисия совершенно не хотела никуда с ними ехать.
Несмотря на все то, что с ней вытворяла мать, Алисия обладала присущей всем детям прелестью, которую еще не успела исказить и извратить суровая реальность. Когда мы ездили в машине вдвоем, мы пели песни. Всякое старье, которое я теперь пою своим детям.
В этот день я решил рассказать ей сказку про Белоснежку. Конечно, Алисия уже слышала ее раньше, но я выбрал ее по той же причине, по которой сейчас рассказываю вам: чтобы окончательно определиться с причинами и последствиями ситуации, в которой мы все оказались.
Алисия все поняла. Когда я дошел до той части, где охотник уводил Белоснежку в лес, она разревелась. Мы подъехали к «Пьеру» и я увидел напротив отеля грузовик. Все в точности как мне сказали. Как и было условлено, я припарковался чуть ниже по улице. Девочка вышла на тротуар, а я полез в багажник за ее сумками. Думаю, в молодости Тед и Хедди Краннеки еще не так давали всем прикурить. День был пасмурным, но стоило мне отвернуться, как я увидел мелькнувший на зеркале заднего вида солнечный блик. Я взглянул назад, но как по волшебству, Алисии рядом уже не было.
В следующие две недели в Нью-Йорке только и говорили, что об этом происшествии. Журналисты донимали меня интервью. Никто не мог понять, сообщник я или просто идиот. Я этого ожидал. Фотография Алисии мелькала во всех газетах и на телевидении. Повсюду развесили плакаты. Вот только Эдит Кранн не смогла удержаться и выбрала фотографию дочери в сомнительном обтягивающим платье и с мученическим выражением лица.
Люди начали подозревать, что жизнь маленькой Алисии была вовсе не сахар. Тем летом прошли довольно противоречивые выборы мэра, Бруклин потрясло жестокое убийство на расовой почве, «Нью-Йорк Метс» возродились из пепла и сражались за титул главной бейсбольной лиги, а некий Луи Рафаэль ворвался на художественную сцену и поразил всех своим искусством. Ходили слухи, что Алисию видели то там, то тут, но у следствия не было никаких зацепок. В конце концов шумиха затихла.
Тем же летом мы с Норой Классон расстались и начали встречаться с другими людьми. Я думал, что расставание прибавит мне счастья, но вышло наоборот. А у Норы не прибавилось времени на творчество. Поговаривали, что у нее начались проблемы с алкоголем. Обо мне, вероятно, говорили то же самое. Пара наших общих друзей пригласили меня на выходные в Хэмптонс, зная, что Нора тоже где-то неподалеку. Но когда я решился увидеться с ней, она уже уехала на Файер-Айленд. Пока я добирался туда паромом, она успела покинуть остров.
Ни в одной сказке не упоминают, получил ли охотник какую-нибудь награду – я проверял, можете верить мне на слово. Однако тем воскресным вечером я решил вернуться поездом на станцию Пенн. Идя по подземному переходу вдоль железнодорожной платформы, я не особенно смотрел по сторонам, но вдруг в душном полумраке я увидел сияющий силуэт. Когда я взглянул на вас, вы указали на окно поезда, с которого я только что сошел.
Внутри была суматоха; проводники и зеваки сгрудились вокруг спящей женщины. Она была прекрасной и беззащитной, со струящимися длинными волосами. Я вскочил обратно в вагон и сказал, что знаю ее. Мне мало кто поверил, так что я нагнулся и поцеловал Нору. Она проснулась, обвила меня руками за шею и воскликнула: «Мой принц!» Тогда я подхватил ее на руки, вынес из вагона и донес до самого дома.
Кто сказал, что охотник не мог жениться на девушке более высокого положения? Кто сказал, что она не могла подарить ему трех прекрасных детей? В какой сказке говорится, что он не основал небольшую охранную компанию, а она не построила блестящую карьеру фотографа и преподавателя?
Когда наша старшая дочь была маленькой, я рассказал ей эту историю с некоторыми купюрами. Но даму в платье из лунного света я упомянуть не забыл. Когда дочь захотела узнать, кто вы такая, я велел ей спросить у мамы. Моя жена тоже росла на сказках – может, в этом еще один плюс нашего брака, – но она читала другие сказки, французские. У братьев Гримм редко встречаются феи, а вот во французских сказках они везде. Особенно добрые феи-крестные. Даже когда их не упоминают, ты чувствуешь, что они все равно творят магию за кулисами.
Нора долгое время не рассказывала о своей фее-крестной. Но недавно она кое-что сообщила о вас. Как я уже говорил, Норе нравился Луи, и этот фильм серьезно ее обеспокоил. Поэтому вернемся к делам насущным. Вокруг меня все оживились – Виктор Спарджер вот-вот должен был появиться.
Луи Рафаэль очень быстро разбогател, и это сослужило ему плохую службу. Поначалу он был милым парнишкой. Со временем мне все больше нравилось его творчество – как, например, этот портрет в полный рост, кадр с которым висит на стене. Лицо, смотрящее на меня с картины, выглядит знакомым, а слова – как лозунги откуда-то из снов. Луи Рафаэль появился из ниоткуда и тут же привлек к себе всеобщее внимание. Тогда каждый хотел стать его другом, но стоило на художественном небосклоне зажечься новой звезде, как все о нем позабыли и бросили его, обезумевшего и в долгах. Никто больше не хотел с ним знаться. А потом он умер, не дожив и до тридцати. Теперь же все вновь хотят быть с ним друзьями.