Джордж Мартин – Древний Марс (страница 64)
– А ты бывал на Земле?
– Нет.
– Тебе там понравится.
– Мама боится, что мне не захочется возвращаться.
– И что ты ей сказал?
– Я пообещал вернуться. – Он чуть помедлил. – Но я солгал. Совершенно не знаю, какие у меня будут планы после того, как я проведу столько лет в земном гравитационном колодце – сначала колледж, интернатура, возможно – ординатура.
– Может, тогда было бы честно так и сказать? – предположила Тильда.
– Она и так всё время плачет. Что с ней будет, если я ей так прямо скажу?
Они перелетели канал, и Тильда вдруг предложила:
– Давай сядем.
– Зачем.
– Хочу кинуть камушек в канал. Никогда прежде не пробовала.
– Надеешься, что-то оттуда выползет? – поддразнил Али.
– Конечно, нет. Просто… поддержи меня, ладно?
– Ладно.
Они выбрали ровный участок неподалеку от чёткой линии канала и посадили флаеры. В уменьшенной гравитации Марса они могли делать длинные летящие шаги, вскоре достигнув кромки канала. Та совершенно явно была искусственного происхождения, словно вырезанная лазером, с совершенно отвесными стенками. Тильда знала, что первые исследователи опускали зонды в каналы, но ничего не обнаружили. Только стенки из стекловидного материала. Для чего марсиане строили их? Для какой цели?
Вначале страх, что кто-то мог обитать в их глубинах, несколько отпугивал колонистов, и они опасались селиться вблизи каналов, но годы шли, и никто оттуда не показывался, поэтому потребность в воде вытеснила страх. Родная планета в тисках климатических изменений постепенно утрачивала посевные площади, миллиардам землян требовалась новая житница. Поэтому все предупреждения и опасения были отодвинуты, на Марс потянулись колонисты.
Тильда встала на колени у кромки канала и взяла камушек.
Бросила его вниз. Подождала какое-то время, считая удары сердца.
Как и ожидалось, ничего не случилось.
– Так странно, что они не оставили никаких записей, – сказал Али.
– Полагаю, О’Нил прав, и они передавали информацию через музыку, – ответила Тильда, ссылаясь на теорию наиболее известного ксеноархеолога Марса.
– Такой метод уж очень громоздок. А что, если ты – марсианин, которому слон на ухо наступил? Тогда ты будешь вроде немого?
Тильда рассмеялась, сбрасывая груз нескольких недель постоянного напряжения.
– Интересный вопрос.
– Со мной всегда так. Масса интересных вопросов и никаких ответов, – сказал Али. У него была симпатичная улыбка. – Чего ты теперь хочешь?
– Наверное, пора домой, – неуверенно сказала Тильда.
– У меня с собой надувная палатка, мама уложила нам с собой ланч.
– А может, махнём к Лицу? Сможем там друг другу процитировать «Озимандию».
Полёт занял ещё час. С воздуха Лицо было массивным, его суровое выражение со слепо вперившимися в красное небо глазами и прямой линией рта легко различимым. Но после посадки всё рассыпалось на разрозненные красные скалы. То, что различимо из космоса, для восприятия на поверхности оказывается слишком велико.
– Интересно, как они вырезали его черты? – спросил Али, когда они устанавливали палатку.
– Должно быть, с воздуха, – сказала Тильда. – Лазерами.
– Не хотел бы я быть на месте парня, который промазал мимо контура, – сказал Али, открывая баллон с кислородом. Тильда установила небольшой обогреватель и с облегчением сняла шлем.
Миссис аль-Джахани чудесно готовила и упаковала им баклажанную икру баба-гануш и цыплёнка карри с нежным хлебом питой. На десерт – сочащуюся мёдом пахлаву. К счастью, пчёлы быстро привыкли к жизни под куполами. Что было весьма удачно, поскольку на Земле они почти исчезли.
Когда Али ещё дома укладывал корзинку для пикника, он набрался храбрости и сказал:
– Я вот думал. Я еду в Париж. Ты будешь в Кембридже. Вовсе недалеко. Может, получится… встречаться.
– Я не против, – сказала Тильда, вдруг увидев в красивом темноволосом Али потенциального партнёра. Конечно, стоит об этом ещё поразмыслить, но в тот момент предложение окутало её радостным возбуждением.
Они вновь надели шлемы, сложили палатку и убрали её во флаер Али. Затем направились к Лицу. Кто-то из предыдущих посетителей-людей вырезал ступеньки на боку гигантской лежащей скульптуры. Тильда ощутила смутную неловкость, взбираясь по ним, но потом пожала плечами: в конце концов, не она же это сделала, было уже поздно что-либо исправлять. Наверху они прошли по массивному подбородку, перебрались на щеку и остановились, глядя в провал левого глаза.
– Интересно, кем он был, – тихо сказала Тильда.
– Вот почему им следовало оставлять записи, – сказал Али.
Он помолчал, затем добавил:
– Эй, хочешь прийти к нам поужинать?
Тильда вспомнила мрачное молчание за столом в доме Маккензи и радостно кивнула.
– Да, спасибо. Я сообщу своим, когда мы взлетим.
– Тогда лучше не задерживаться, – сказал он, щурясь на заходящее солнце.
Ноэл-Па дал своё согласие, но каким-то напряжённым голосом. Он надеялся, что они с Папочкой Кейном не разругались снова.
Небольшой солнечный диск опустился за горизонт. Взошли луны Марса и разминулись, двигаясь по своим разнонаправленным орбитам. Без существенной атмосферы звёзды казались совсем близко. Словно сговорившись, юноша и девушка летели в молчании, переживая этот момент. Через некоторое время показались купола фермы, поблескивая на горизонте, словно пойманные звёзды. От башен марсианского города протянулись пальцы теней, которые будто хотели схватить звёзды и луны.
Ужин в доме аль-Джахани был шумным, очень вкусным, немного беспорядочным, но очень весёлым. Лицо миссис аль-Джахани, обрамлённое шарфом, выглядело изысканной камеей. У мистера аль-Джахани на коленях сидела их младшая дочь Жасмин. Двое младших братишек Али исподтишка щипали друг друга, а Сирадж, озорно посверкивая чёрными глазами, завёл дразнилку «У Али подружка», чем в конце концов заслужил от старшего брата тычок.
Это напомнило Тильде весёлые обеды в уютном семейном кругу с отцами до переезда на Марс. Она с некоторой завистью подумала, как было бы хорошо, если бы они вырастили для неё маленького братика или сестричку, но понимала, что такая технология для офицерского жалованья была дороговата. И всё же теперь их ситуацию разрешить было бы легче. Возможно, кто-то из этих воображаемых братьев-сестёр захотел бы стать фермером и это бы смягчило деда Стивена.
После ужина они играли в маджонг и скраббл, к большому неудовольствию мальчишек, которые хотели загрузить симуляцию и пострелять пришельцев. Когда Жасмин уснула у матери на руках, Тильда поняла, что пора прощаться. Али проводил её до флаера и сжал её руку на прощание.
– Было очень хорошо. Благодарю, что ты согласилась провести день со мной, – тихо сказал он.
Тильда посмотрела на очертание его щеки, рот с восхитительно полной нижней губой и подумала, что, будь они на Земле, он бы сейчас наклонился к ней и поцеловал, но тут их разделяли шлемы. Взамен она тоже сжала ему руку.
– Спасибо, что пригласил. Всё было чудесно.
– Нужно ещё раз встретиться перед отъездом.
Он обнял её, и Тильда с удовольствием откликнулась. Затем она забралась во флаер и перелетела через канал, разделявший их две фермы.
С удивлением она обнаружила, что оба отца ждали её возвращения в гулкой гостиной. Ноэл-Па выглядел бледнее обычного и сидел с таким неподвижным лицом, что больше походил на статую, чем на живого человека. Папочка Кейн обнял её за плечи и подвёл к дивану, но почему-то не глядя на неё прямо.
Затем он заговорил, и с каждым произнесённым Кейном словом Тильда чувствовала, как жизнь покидает её. Ей захотелось кричать, бежать куда-то, кидаться на каменные стены, которые, казалось, сжимаются вокруг. Она сидела сгорбившись, лелея свою боль.
– Но… но я вовсе не хочу изучать агрономию, – наконец сказала она. Продавливать слова сквозь горло, болевшее от невыплаканных слёз, было мучительно. Тильда всё же попыталась улыбнуться. – С растениями у меня, папочка, ничего не получается, ты же знаешь. У меня даже фикус умер!
Всегда раньше Папочку Кейна удавалось рассмешить, но на сей раз он был неколебим.
– Ты – Маккензи. А мы выращиваем всё.
– А некоторые из нас убивают кое-что.
Взгляд Тильды метнулся к другому отцу, и её испугало выражение лица Ноэля, с каким он смотрел на мужа. Кейн вздёрнул подбородок и сузил глаза, посмотрев на Ноэля.
– Это, вне всякого сомнения, прозвучало угрозой.
– Я просто имел в виду, что я солдат. Ты ведь почему-то не заставляешь её вступить в Космические силы. Почему она обязательно должна продолжать
– Ты сам сказал, что убиваешь, – неприятным тоном сказал Кейн. – А для неё я хочу иного.