Джордж Лейн – Краткая история. Монголы (страница 41)
Тэмур Олджейту, средний знаток китайского языка, принял бразды правления при поддержке народного героя Баян-нойона и продолжил политику деда, выбрав в качестве приоритетов преемственность и мир. Они сразу проявились в его призывах к другим домам обширной империи Чингисидов. Ему удалось установить и поддерживать кратковременный период мира и единства не только с единоплеменными монгольскими ханствами, но и с некоторыми соседними государствами вроде Паганского царства, Дайвьета времен династии Чан (1225–1400) и Чампы (Южный Вьетнам), которая в 1304 году признала его сюзеренитет и согласилась выплачивать дань.
Тэмур родился в 1265 году и был третьим сыном Чинкима из рода Борджигин и Кокечи (Байрам-Эгечи) из унгиратов. Поскольку первый сын Хубилая Дорджи умер рано, наследным принцем стал его второй сын и отец Тимура Чинким. Однако в 1286 году, когда Тэмуру был двадцать один год, Чинким умер. Хубилай сохранил близкие отношения с вдовой Чинкима Кокечи, которую высоко ценил. Как и его дед Хубилай, Тэмур был последователем буддизма. Его права наследования были утверждены в 1293 году, когда он осуществлял надзор над степными землями Монголии на севере, хотя, по слухам, деда смущало его пристрастие к алкоголю. Хубилай оказался неспособен избавить его от этой зависимости, несмотря на исключительные меры и запреты, которые он налагал на принца, – вплоть до того, что Тэмур, дабы обойти запрет на внесение в его покоев бутылок, заставлял своего близкого друга, бухарского ученого Рази, наполнять вином ванну. Взойдя на престол, однако, Тэмур добровольно отказался от употребления алкоголя[256].
Тэмур пришел к власти, когда перемены происходили по всей империи Толуидов. На западе ильханский престол занял Газан, принявший религию своих верноподданных. Он бросил перчатку монгольским эмирам, все еще тосковавшим по привилегиям и могуществу минувшей эпохи, и подчеркнул свою приверженность мультикультурному характеру Толуидского государства, разделяемую и его дедом Хубилаем. Тимур сохранил на постах большинство министров, пользовавшихся расположением его деда, и продолжил его внутреннюю политику, но сначала прекратил военные авантюры против Японии и Дайвьета и приветствовал мирные отношения с чингисидскими ханствами на западе.
В 1304 году сын чагатайского государя Барака Дува-хан (ум. 1307), сын Хайду Чапар, хан Золотой Орды Тохта и ильхан Олджейту заключили для укрепления торговых и дипломатических отношений между Чингисидами мир с Тэмур-ханом, и было установлено, что номинальным верховным правителем будет считаться Тэмур. По древнему обычаю, унаследованному от времен Хулагу, Тэмур назначил Олджейту ильханом и отправил ему ярлык с китайской печатью, содержащей надпись «Печать императора, [правящего] по Истинному велению [Неба], [велением] Неба приведшего к покорности десять тысяч варваров»[257]; позднее эту печать Олджейту использовал в письме 1305 года французскому королю Филиппу IV. Вскоре после этого из-за территориального спора разгорелась схватка между Дувой и Чапаром. Вечный прагматик Тэмур поддержал Дуву и осенью 1306 года послал на помощь чагатайскому правителю большое войско под командованием Хайсана, пока Чапар наконец-то не сдался, а дом Угэдэя не погрузился вновь во мрак, в котором он пребывал до возвышения Хайду. Тогда же, чтобы еще более укрепить свое положение в империи, зотоордынский хан Тохта отправил два
За пределами империи Чингисидов реакция на то, как Тэмур играл мускулами, была смешанной. Японцы проигнорировали его требования подчиниться, и вместо этого сёгунат Камакура осуществил набег на Нинбо – морской порт Ханчжоу, культурной столицы империи. Три дипломатические миссии в Ханбалык в 1295, 1297 и 1300 годах подтвердили признание Тэмура Олджейту сюзереном со стороны правителей Дайвьета, Паганского царства и Сукотаи. В ответ Тэмур прекратил военные действия в Пагане, освободил дайвьетских пленников, принял дань от Чанского двора и начал налаживать дружеские отношения с мятежными племенными вождями гористого юго-запада. Военная экспедиция 1301–1303 годов против Сун Лунцзи и дайцев (золотозубых) обошлась дорого, но в конечном счете была успешной – в Юньнани восстановился мир и возобновилась торговля.
В Паганском царстве Тэмур приостановил военные операции против сил сопротивления, и вместо этого в 1297 году юаньская армия отразила нападение местных племен шанов по просьбе паганского государя Трибхуванадитьи, который затем был убит своим братом Атхинкаей. В конце концов и Атхинкая, и шанские предводители признали свою зависимость от юаньского двора. Во дворце были приняты посланники от государства Сукотаи и кхмеров, и в ответ был отправлен дипломат Чжоу Дагуань, которому было поручено установить связь между юаньским двором и южными соседями.
Обыкновенно считается, что коррупция, ставшая вездесущей при последних юаньских ханах, началась с правления императора Чэн-цзуна, который в то же время сумел сохранить мир и внутри страны, и в отношениях с соседями, признававшими сюзеренитет Юань и платившими в знак этого дань. Дома он заслужил репутацию способного правителя, а в его аппарате служили представители самых разнообразных народов, включая ханьцев, тибетцев, монголов, христиан и мусульман, хотя официально почитался Конфуций.
Монгольские министры Олджей и Харгасун руководили политикой, направленной на поддержание политической преемственности, общественного порядка и финансовой безопасности. Мусульманский государственный деятель Баян-нойон, правнук пользовавшегося всеобщим уважением Сеида Аджаля Шамс ад-Дина Омара Бухари, занял пост министра финансов. Согласно Рашиду ад-Дину, в бюрократическом аппарате служило много мусульман[258]. Двоюродный брат Тэмура Ананда (ум. 1307) был назначен командующим армией в землях тангутов и правителем этой провинции, находившейся прежде в руках его отца и третьего сына Хубилая Мангалы.
Подавляющее число жителей области Тангута[259] исповедовало ислам, а Ананда, кормилица которого была мусульманкой, был знаком с ним с детства. Он вырос, изучая Коран, и выучил арабское письмо. Рашид ад-Дин утверждает, что его официальное обращение в ислам подтолкнуло к этому же шагу 150 000 его воинов, хотя «История Юань» уверяет, что как раз наоборот: влияние подчиненных и современников подтолкнуло его к обращению в мусульманство. Возмущенный эмир жаловался хану Тэмуру на глубокую приверженность принца к этой иноземной религии и заявлял, что тот тратил все свое время на посты, молитвы, посещение мечетей и цитирование Корана, а также обращал в ислам и обрезал монгольских мальчиков и большинство воинов.
Тэмур, встревоженный этими сообщениями, направил помощников, чтобы избежать ухудшения обстановки и побудить Ананду возвратиться в лоно буддизма. Ситуация вполне могла привести к глубокому семейному расколу и, что важнее, дестабилизировать стратегически важную провинцию, вызвав общее беспокойство в армии и, весьма вероятно, дезертирство или восстание. Затем Ананда появился при дворе и объяснил свою позицию. Кокечи-хатун мудро произнесла: «У Ананды большая армия, и все эти солдаты и люди провинции Тангут – мусульмане и… находятся близко к землям врага. Пусть они не отдаляются. Глупо заставлять его отречься. Он лучше знает свою религию и своих подданных»[260]. Когда в следующий раз Ананда приехал на курултай в столицу великого хана, с ним обращались с величайшим уважением и уверяли, что он свободен верить в то, что ему больше нравится, – Тэмура убедил пример близкого союзника ильхана Газана.
Тэмуру Олджейту приписывают доброе расположение к простому народу. Он издал большое количество императорских декретов в этом направлении, «запретив князям, мужьям принцесс, богатым и могущественным занимать принадлежащие жителям земли», но они оказались пустыми словами, и повсеместный захват земель не стихал [4]. Хан хотел ослабить налоговый гнет на народ в целом и с этой целью освобождал от налогообложения различные группы населения и противостоял внедрению новых податей, когда это было возможно. Монголы-общинники были освобождены от уплаты подати на два года. В 1302 году Тэмур запретил все сборы сверх определенных налоговых квот. На два года были освобождены Ханбалык и Шанду. Сколько бы уважения ни вызывали эти меры, для экономики они оказались разрушительными и резко опустошили резервы двора, итогом чего стало неизбежное ослабление юаньской валюты. Оно имело особенное значение, так как в ходу до сих пор были бумажные деньги, введенные ханом Хубилаем, а они целиком зависели от уверенности торговцев в сохранении их стоимости.
Правлению Тэмура, хотя иногда его и считают наряду с царствованием Хубилая вершиной юаньской славы и могущества, недоставало интеллектуальной энергичности и уверенности, характеризовавших годы Хубилая. Уже тогда стали заметны симптомы болезни, которой суждено было стать повсеместной. Размер двора отражал общее состояние здоровья режима – ожирение и безволие. Общее количество придворных чиновников должно было составлять 2600 человек, но в 1294 году Цензорат установил, что в одной лишь столице на денежном довольствии находилось 10 000 чиновников, не считая куда большего их числа в провинциях.