Джордж Лейн – Краткая история. Монголы (страница 26)
Единственным слабым местом в планах Дувы-хана оказалось то, что после его смерти регион погряз в междоусобных войнах между его многочисленными сыновьями. Кунчек правил год до своей смерти, ему наследовал Талику, внук Бури и керманской принцессы. В 1309 году Талику проиграл борьбу за престол Кебеку, сыну Дувы. Затем Кебек уступил трон своему брату Эсен-Буке, но вернул себе власть в 1318 году. Несмотря на то что Дува претендовал на власть во всем Туркестане, этот регион был естественным образом разделен на западную область Мавераннахр, где располагались такие величайшие жемчужины мусульманской городской цивилизации, как Бухара и Самарканд, и восточную область Могулистан, власть над которым прочно удерживали кочевые племена. Конфликт между этими двумя регионами, сопротивление его восточной части господству запада определяли политику Чагатаидов вплоть до появления чудовищной фигуры Тамерлана, да и после него.
Несколько имен выделяются среди многих претендентов на чагатаидский престол и руководство племенами степи: Эсен-Бука I, Кебек, Тармаширин и Тоглук-Тимур определили облик Чагатаидского улуса в последние десятилетия его существования, а потому заслуживают отдельного упоминания.
Эсен-Бука I (прав. 1310–1320) царствовал в течение десятилетия, пытаясь отвоевать земли как на востоке (где, как он полагал, на его владения посягают силы Юань), так и на юго-западе, где его попытки подстрекнуть восстание в Хорасане обернулись против него самого. В 1314 году он послал своего брата и преемника Кебека вторгнуться в Хорасан вместе с армией карауни, чтобы нейтрализовать любую угрозу своей деятельности в Афганистане. Однако когда он отозвал Кебека, чтобы поддержать кампанию на восточном фронте, командир повстанцев Яраур при подстрекательстве ильхана Олджейту опустошил беззащитный Мавераннахр, а затем нашел убежище в государстве Хулагуидов.
После смерти Эсен-Буки I его брату Кебеку (прав. 1318–1326) удалось восстановить контроль над страной. Поставив во главу угла стабильность, он вновь добился мира с юаньским Кааном, несмотря на то что этот шаг разозлил племенных лидеров Могулистана, которые считали Юань иноземным захватчиком. В 1323 году он заключил сделку, которая удовлетворила как его эмиров, так и китайцев. В обмен на официальное изъявление покорности и выплату дани власть над Уйгурией была возвращена Кебеку. Чагатайский хан мог теперь сосредоточиться на делах управления и объединения государства, в которое вернулись политическая стабильность и экономическое процветание. Он и остался известен в истории в первую очередь как администратор и реформатор, а не как воин и искатель приключений. Он построил новый дворец-резиденцию в столице Карши, пытался восстановить экономику путем поощрения сельского хозяйства, торговли и обновления городов, вопреки десятилетиям войн и разрушений. От его имени чеканились монеты (
Правление Кебека иногда считают зенитом могущества Чагатайского ханства. На фоне обманчивой стабильности, вернувшейся в Мавераннахр, и восстановления контроля над карауни возобновились богатые трофеями походы в Индию. В знак уверенности в своих силах Кебек, «защитник справедливости» [5], вместе со своим союзником Узбеком, ханом Золотой Орды, организовал налет на Хорасан, который возглавил Тармаширин, брат Кебека и военачальник в Афганистане. Однако чрезмерно самонадеянный набег отбили войска Абу Саида, а силы Тармаширина потерпели сокрушительное поражение. Тем не менее Чагатаиды твердо удерживали в своих руках Газни, а значит, Кебек сохранял возможность продолжать индийскую кампанию. На этом направлении Тармаширин провел очень успешный набег, разграбив Дели и Гуджарат, прежде чем вернуться в Газни с огромным количеством награбленного.
Хан Ильчигидай (1327–1330) продолжил политику брата, не оставив и прибыльных походов против Дели и Гуджарата. Он перевел столицу в Алмалык и восстановил отношения с Ханбалыком, которые нарушились из-за его явной причастности к неудачной попытке переворота в 1328–1329 гг. с участием Хошилы, изгнанного сына Хайсана.
Тармаширин (прав. 1331–1334), после принятия ислама также известный как султан Ала ад-Дин, по воцарении вернул столицу в Мавераннахр и, подобно Кебеку, поощрял торговлю и сельское хозяйство. Ибн Баттута пишет, что султан «всегда славился своим войском и правосудием»[211]. Тармаширин активно проповедовал ислам и поощрял своих солдат и придворных становиться мусульманами, хотя многие из них к этому времени уже были обращены [6]. Будучи благочестивым мусульманином[212], он использовал веру для развития дипломатических и торговых связей с другими мусульманскими странами, включая Мамлюкский Египет и Делийский султанат (но не с мусульманским Ираном). Более того, около 1326 года он совершил нападение на Хорасан, которое не только было отбито, но и привело к контратаке на Газни во главе с эмиром Чопаном, главнокомандующим войсками ильхана Абу Саида.
Хотя Тармаширин поддерживал теплые отношения с юаньским Китаем, он избегал появляться в восточной части своих владений, где многие его нововведения не просто вызывали неприязнь, но считались «богохульством», преступлением против
Тоглук-Тимур (прав. 1347–1363), наследовавший в конце концов султану Казану (прав. 1343–1347), последнему «дурному правителю» Чагатаидского улуса, был мусульманином, который «сам над собой совершил обряд обрезания», и «в тот день сразу обрили головы и стали мусульманами сто шестьдесят тысяч человек»[215]. Говорят, что именно Тоглук-Тимур обратил в ислам Могулистан (под этим именем стали известны восточные провинции после вторжения и захвата Мавераннахра), тем самым объединив ханство на короткий период с 1361 года до своей смерти в 1363-м. Он был проницательным политиком, и не вполне ясно, исходило ли его обращение из внутреннего убеждения или же из политической целесообразности ввиду постоянного проникновения ислама из Западного Туркестана. Он был возведен на трон союзом племен во главе с дуглатами, и принятие его народами западной части ханства означало для улуса короткий период единства незадолго до того, как по региону прокатились разрушения, учиненные Тамерланом.
Хотя в некоторых историях рассказ о Чагатаидском ханстве продолжается вплоть до XVII века, а некоторые отколовшиеся от него ханства[216] существовали до начала XX века, Тоглук-Тимур – достойная фигура, на которой можно закончить классический период в истории улуса. Его история и история ханов Могулистана описана в «Тарих-и Рашиди». И хотя печально известный хан Тимур (Тамерлан, 1336–1405) пытался обосновать легитимность своего правления через связи с Чагатаидами, на самом деле хан, которого он поставил марионеточным главой государства и который полностью подчинялся тирану, происходил из рода Угэдэя.
Глава 6
Монголы в Иране
На протяжении трех десятилетий Иран пребывал в неопределенном состоянии. На самом деле государство с таким названием исчезло почти за 600 лет до этого, во времена арабского завоевания. После падения Сасанидской империи – мощной державы, охватывавшей весь Иранзамин[217], – ей наследовала россыпь государств, часто находившихся друг с другом в состоянии войны: Хорасан, Систан, два Ирака, Азербайджан, Арран, Курдистан и множество городов-государств. Первоначально арабские правители приветствовали создание этого лоскутного одеяла, чтобы похоронить идею общеперсидского государства, угрожавшего их гегемонии из-за долины Тигра и Евфрата. Туранские тюрки изгнали арабов, подавив и первые вспышки персидского национализма. Но самоубийственное нападение помешавшегося хорезмшаха на чингисидских послов привело к катастрофе, из-за которой регион погрузился в анархию. Безвластие поглотило страну с начала 1220-х годов до появления на северо-востоке Ирана, по ту сторону Амударьи, огромной и медленно двигавшейся армии.
По приказу нового великого хана Мункэ огромное войско выступило под знаменами его брата – хана Хулагу. Вокруг армии сновали бесчисленные послы и делегации. Они заполонили переправы через Амударью, постоянно перемещаясь между передвижной ставкой нового царя Хулагу, неумолимо приближавшейся к границам Ирана, и множеством местных и региональных властителей и правителей. Те отчаянно стремились заслужить расположение грядущего царя, брата могущественнейшего человека на Земле, своими достижениями или мольбой. Посольство из североиранского города Казвина ранее уже присутствовало на инаугурации Мункэ, и они старались воспользоваться историческими связями с этими двумя братьями, благожелательность которых к их городу была известна. Делегация включала главных персидских придворных, занимавших ключевые позиции при дворе, и местных ученых, дабы утолить любовь этого круга к учености и знаниям.