Джордж Грот – История Греции. Том 11 (страница 5)

Разделенные настроения в Фивах – влияние промакедонской партии – эффект от македонских послов. – Убедительная и успешная речь Демосфена – он склоняет фиванцев к союзу с Афинами против Филиппа. Афинская армия по приглашению вступает в Фивы – дружеское сотрудничество фиванцев и афинян. – Энергичные решения в Афинах – приостановка новых доков – Теорикон направлен на военные нужды. Разочарование Филиппа – он остается в Фокиде и пишет пелопоннесским союзникам присоединиться к нему против Амфиссы. Война афинян и фиванцев против Филиппа в Фокиде – они одерживают над ним несколько успехов – почести Демосфену в Афинах. – Афиняне и фиванцы восстанавливают фокейцев и их города. Усилия Филиппа в Фокиде – его успехи – он разбивает крупный отряд наемников – захватывает Амфиссу. – Отсутствие выдающегося греческого полководца – Демосфен поддерживает дух союзников и объединяет их. Битва при Херонее – полная победа Филиппа. – Македонская фаланга – длинные копья – превосходство в лобовой атаке над греческими гоплитами. – Отличная организация македонской армии Филиппом – сочетание разных родов войск. – Потери в битве при Херонее. Отчаяние и тревога в Афинах при известии о поражении. – Решения о энергичной обороне. Уважение и доверие к Демосфену. Влияние поражения на острова Эгеиды – поведение родосцев. Действия Филиппа после победы – жесткость к Фивам – большая снисходительность к Афинам. Поведение Эсхина – Демад отправлен послом к Филиппу. – Мир Демада между Филиппом и афинянами. Афиняне вынуждены признать его главой эллинского мира. Замечания Полибия о Демадовом мире – возможности сопротивления, еще остававшиеся у Афин. – Почетные декреты в честь Филиппа. Обвинение против Демосфена в Афинах – афиняне поддерживают его. Экспедиция Филиппа в Пелопоннес. Он вторгается в Лаконию. – Конгресс в Коринфе. Филипп избран главой греков против Персии. Унижение афинских чувств – униженное положение Афин и Греции. Отсутствие подлинного энтузиазма в Греции к войне против Персии. Подготовка Филиппа к вторжению в Персию. Филипп изгоняет Олимпиаду по настоянию новой жены Клеопатры – гнев Олимпиады и Александра – раздоры при дворе. Великий праздник в Македонии – рождение сына Филиппа от Клеопатры и свадьба его дочери с Александром Эпирским. Павсаний – нанесенное ему оскорбление – его месть Филиппу, подстрекаемый сторонниками Олимпиады и Александра. Убийство Филиппа Павсанием, который был убит охраной. – Сообщники Павсания. Александр Великий провозглашен царем – первое извещение ему от Александра Линкестийского, одного из заговорщиков – казнь Аттала, царицы Клеопатры и ее младенца. Удовлетворение Олимпиады смертью Филиппа. Характер Филиппа.

[стр. 1]

Часть II

ПРОДОЛЖЕНИЕ ИСТОРИЧЕСКОЙ ГРЕЦИИ.

Глава LXXXIII. СИЦИЛИЙСКИЕ ДЕЛА (продолжение). – ОТ РАЗГРОМА КАРФАГЕНСКОЙ АРМИИ ЭПИДЕМИЕЙ ПОД С

ИРАК

УЗАМИ ДО СМЕРТИ ДИОНИСИЯ СТАРШЕГО. 394–367 ГГ. ДО Н. Э.

В предыдущем томе я описал первые одиннадцать лет правления Дионисия, прозванного Старшим, в качестве сиракузского тирана, вплоть до его первой крупной войны против карфагенян. Эта война завершилась неожиданным поворотом судьбы в его пользу, когда он был сильно тесним и фактически осаждён. Победоносная карфагенская армия под Сиракузами была полностью уничтожена страшной эпидемией, за которой последовало позорное предательство её командующего Гимилькона.

Менее чем за тридцать лет мы встречаем упоминания о четырёх отдельных эпидемиях [1], каждая из которых была ужасающе смертоносной и обрушивалась на Карфаген и его армии в Сицилии, не затрагивая ни Сиракузы, ни сицилийских греков. Эти эпидемии были для карфагенян самым неодолимым врагом, а для Дионисия – самым эффективным союзником. Вторая и третья – наиболее заметные среди множества удачных событий в его жизни – случились как раз в тот момент, когда необходимо было спасти его от превосходства [p. 2] карфагенского оружия, которое, казалось, вот-вот полностью его сокрушит. Какие физические условия обусловили столь частое повторение подобных бедствий, а также примечательный факт, что они затрагивали только Карфаген и его армии, – отчасти известно лишь в отношении третьего из четырёх случаев, но совершенно неизвестно для остальных.

Бегство Гимилькона с карфагенянами из-под Сиракуз оставило Дионисия и сиракузян в полном торжестве. Все завоевания Гимилькона были утрачены, и карфагенское господство в Сицилии теперь сократилось до той ограниченной территории на западной оконечности острова, которую оно занимало до вторжения Ганнибала в 409 г. до н. э. Столь оглушительный успех, вероятно, позволил Дионисию подавить недавние проявления оппозиции среди сиракузян, выступавшей против продолжения его правления. Нам сообщают, что он столкнулся с большими трудностями из-за своих наёмников, которые, долгое время не получая жалования, проявляли такое недовольство, что это угрожало его падению. Дионисий арестовал их командира, спартанца Аристотеля, после чего солдаты взбунтовались и вооружённой толпой окружили его резиденцию, яростно требуя как освобождения своего командира, так и выплаты задолженности. Первое требование Дионисий ловко отклонил, заявив, что отправит Аристотеля в Спарту, чтобы его судили и разбирались с ним его же соплеменники. Что касается второго, то он успокоил солдат, передав им в качестве компенсации за жалование город и территорию Леонтин. Охотно приняв эту богатую взятку – плодороднейшие земли острова, – наёмники в количестве десяти тысяч покинули Сиракузы, чтобы поселиться в новом городе, а Дионисий нанял вместо них новых наёмников. Им (включая, возможно, иберов или испанцев, недавно перешедших из карфагенской службы к нему) и освобождённым им рабам он доверил поддержание своей власти. [2]

Эти немногие факты, которые являются всем, что нам известно, позволяют увидеть, что отношения между Дионисием и наёмниками, с помощью которых он правил Сиракузами, были напряжёнными и трудными [p. 3] для управления. Однако они не объясняют нам полностью причины такого раздора. Мы знаем, что незадолго до этого Дионисий избавился от тысячи неугодных наёмников, коварно предав их на смерть в битве с карфагенянами. Более того, он вряд ли арестовал бы Аристотеля и отправил его на суд, если бы тот не сделал ничего, кроме требования выплаты действительно причитающегося солдатам жалования. Вероятно, недовольство наёмников имело более глубокие причины, возможно, связанные с тем движением в сиракузском обществе против Дионисия, которое открыто проявилось в обличениях Феодора. Нам также хотелось бы знать, как Дионисий собирался платить новым наёмникам, если у него не было средств для выплаты старым. Содержание его постоянной армии, на чьи бы плечи ни легли расходы, должно было быть крайне обременительным. Что стало с прежними жителями и собственниками Леонтин, которые должны были быть изгнаны, когда этот столь желанный участок был передан наёмникам? К сожалению, по всем этим вопросам мы остаёмся в неведении.

Дионисий теперь направился на север Сицилии, чтобы восстановить Мессену, в то время как другие сицилийцы, изгнанные карфагенянами из своих жилищ, собрались и вернулись. Восстанавливая Мессену после её разрушения Гимильконом, он получил возможность заселить её населением, полностью лояльным ему, что соответствовало его агрессивным замыслам против Регия и других италийских греков. Он поселил там тысячу локрийцев, четыре тысячи человек из другого города, название которого мы не можем точно определить, [3] и шестьсот пелопоннесских мессенцев. Последние были изгнаны Спартой с Закинфа и [p. 4] Навпакта после Пелопоннесской войны и поступили на службу к Дионисию в Сицилии. Даже здесь их преследовала ненависть Спарты. Её протесты против его плана поселить их в значительном городе, носящем их древнее имя, вынудили его отозвать их, после чего он разместил их на части территории Абакены на северном побережье. Они дали своему новому городу название Тиндарида, приняли множество новых поселенцев и вели дела так разумно, что вскоре достигли численности в пять тысяч граждан. [4] Ни здесь, ни в Мессене мы не находим упоминаний о возвращении тех жителей, которые бежали, когда Гимилькон захватил Мессену и которые составляли почти всё прежнее население города, так как очень немногие упоминаются как погибшие. Сомнительно, допустил ли Дионисий их обратно, когда восстанавливал Мессену. Тщательно обновив укрепления города, разрушенные Гимильконом, он разместил в нём часть своих наёмников в качестве гарнизона. [5]

Затем Дионисий предпринял несколько походов против сикелов, живших в глубине острова, которые присоединились к Имилькону во время его недавнего нападения на Сиракузы. Он завоевал несколько их городов и заключил союзы с двумя самыми могущественными князьями – в Агирии и Кенториппе. Ему были преданы Энна и Кефаледиум, а также карфагенская зависимость Солус. В результате этих действий, которые, по-видимому, заняли некоторое время, он приобрел мощное господство в центральной и северо-восточной частях острова, а его гарнизон в Мессене обеспечил ему командование проливом между Сицилией и Италией [6].

Его приобретение этой важной укрепленной позиции, как хорошо понимали, означало скрытые замыслы против Регия и других греческих городов на юге Италии, среди которых, соответственно, царила живая тревога. Многочисленные изгнанники, которых он изгнал не только из Сиракуз, но и из Накса, Катаны и других завоеванных городов, не имея больше надежного убежища в Сицилии, были вынуждены перебраться в Италию, где их благосклонно приняли и в Кротоне, и в Регии. [7] Один из этих изгнанников, Гелорис, некогда близкий друг Дионисия, был даже назначен генералом регийских войск, которые в то время были не только сильны на суше, но и поддерживались флотом из семидесяти или восьмидесяти трирем. [8] Под его командованием регийские войска пересекли пролив с целью частично осадить Мессену, частично основать наксийских и катанейских изгнанников в Миле на северном побережье острова, неподалеку от Мессены. Оба плана не увенчались успехом: Гелофрис был отбит от Мессены с потерями, а новые поселенцы в Миле были быстро изгнаны. Таким образом, командование проливом было полностью сохранено за Дионисием, который, собираясь предпринять агрессивную экспедицию в Италию, был задержан лишь необходимостью захватить недавно основанный сикелами город на холме Тавр – Тауромениум. Сикелы защищали эту позицию, саму по себе высокую и сильную, с неожиданной доблестью и упорством. Это было место, на котором первоначально высадились первобытные греческие колонисты, впервые пришедшие на Сицилию, и откуда, следовательно, начались последующие эллинские посягательства на уже сложившееся сикельское население. Этот факт, хорошо известный обеим сторонам, делал захват с одной стороны столь же почетным, как и сохранение с другой. Дионисий провел в осаде несколько месяцев, даже до середины зимы, пока снег покрывал вершину холма. Он неоднократно предпринимал штурмы, которые неизменно отбивались. Наконец, в одну безлунную зимнюю ночь он нашел способ перебраться по почти недоступным скалам в менее защищенную часть города и закрепиться в одной из двух укрепленных частей, на которые он был разделен. Взяв первую часть, он немедленно приступил к атаке второй. Но сикелы, сопротивляясь с отчаянной храбростью, отбили его и заставили штурмующих бежать в беспорядке, в ночной темноте и по самой труднопроходимой местности. Шестьсот из них были убиты на месте, и лишь немногие спаслись, не бросив оружия. Даже самого Дионисия, поверженного ударом копья в набедренную повязку, с трудом подняли и унесли живым; все его оружие, кроме набедренной повязки, осталось позади. Он был вынужден снять осаду и долго не мог оправиться от раны: тем более что его глаза тоже сильно пострадали от снега [9].