Портрет безжизненный, безгласный,
Ты больше всех живых мне мил
Красавиц, – кроме той, прекрасной,
Кем мне на грудь положен был.
Даря тебя, она скорбела,
Измены страх ее терзал, —
Напрасно: дар ее всецело
Моим всем чувствам стражем стал.
В потоке дней и лет, чаруя,
Пусть он бодрит мечты мои,
И в смертный час отдам ему я
Последний, нежный взор любви!
Перевод Н. Холодковского
Даме, которая подарила автору локон своих волос, переплетенных с его собственными и назначила ему декабрьскую ночь для свидания в саду
Ваш локон, нежно перевит
С моим, – нас крепче съединит,
Чем все пустые словопренья
И клятв надутых уверенья.
Любовь крепка в нас; изменить
Ни в чем не могут это чувство
Ни срок, ни место, ни искусство;
Зачем же нам судьбу винить,
На что нам вздохи, плач кручины,
Пустая ревность без причины,
Причуд и праздных слов обман, —
Чтоб только был у нас роман?
К чему, как лэди Плакса, горе
Изобретать и слез лить море?
К чему избранник ваш, застыв,
Томиться будет, еле жив,
В саду, в ночь зимнюю? Едва ли
Удачно место вы избрали.
С тех пор, положим, как Шекспир
Увлек своим рассказом мир —
С тех пор, как пылкая Джульетта
Для встречи своего предмета
Избрала сад, – для нежных встреч
Удобней мест не представлялось;
Но если б Муза вдохновлялась,
Когда пред ней топилась печь,
Иль наш поэт писал бы драму
На Рождестве, в большой мороз,
И к нам любовника и даму
В британский холод перенес, —
Он дал бы им, из состраданья,
Иное место для свиданья.
В Италии, не спорю: там
Тепло довольно по ночам
И ночью там мечтать отрадней,
Но здесь, на севере, прохладней
Сама любовь, а потому
На этот раз от подражанья
Уместно было б воздержанье;
Приятней сердцу моему
При солнце было бы свиданье,
А если ночью, – на дому.
При ледяной такой погоде
Там ласки слаще на свободе;
Всех рощ аркадских, что мечтам
Рисуются, приятней там!
И если страстию своею
Я угодить вам не сумею, —
Тогда ближайшую всю ночь
Насквозь промерзнуть я не прочь;
Свой смех навек тогда забуду 
