Джордж Гордон Байрон – Чайльд Гарольд (страница 6)

Там, где звучал последний жертвы стон, Досчатый ставит крест; не исключенья Убийства там, где, потеряв значенье, Не в силах граждан жизнь оберегать закон.[28] По горам и долам здесь красовались Чертоги королей, но дни чредой Прошли, и что ж? – руины лишь остались, Заросшия кустами и травой. Вот пышный замок принца. Здесь когда-то И ты, Ватек, любивший роскошь бритт,[29] Дворец построив, зажил в нем богато… Но ты забыл, что от утех разврата И сладострастья чар душевный мир бежит. Ты выбрал, чтоб предаться светлым чарам Земных утех, тот чудный уголок, Но, пораженный времени ударом, Теперь, как те, твой замок одинок. Его порталы настежь; пусты залы; От зарослей к дворцу проезда нет. О, Боже, как ничтожны мы и малы! Придет пора: дворца как не бывало, Проносятся года, его сметая след… А вот дворец, который с гневным взглядом Встречает бритт. Когда-то в замке том Сбиралися вожди; рожденный адом, Сидел там карлик-черт; одет шутом, Пергаментною мантией покрытый, В руке держал он свиток. Имена Там значились, что в свете знамениты; Гордяся свитком тем, с враждой открытой Над победителем смеялся сатана.[30] Конвенцией он звался. Перед светом Там собранных вождей он осрамил, Смутил их ум (но грешен ли он в этом?) И радость бритта в горе превратил. Победный лавр попрали дипломаты; Тот чудный лавр, увы! носить не нам С тех пор, как в Лузитании богатой Узнали мы, врагов коварством смяты, Что победителям, не побежденным, срам. При имени твоем бледнеют бритты, О, замок Цинтры! Краскою стыда Зарделись бы правителей ланиты, Умей они краснеть. Пройдут года И все ж потомство, полное презренья, Позора не забудет тех вождей, Что, победив, узнали пораженье… Их ожидают в будущем глумленья И гневный приговор суда грядущих дней.[31] Так думал Чайльд, один бродя по горам; Хоть местностью был очарован он, Но все же об отъезде думал скором: Так век порхать для ласточки закон. Тяжелых дум он здесь изведал много И пожалел, немой тоской объят, Что долго шел греховною дорогой; К проступкам он своим отнесся строго: От света истины померк Гарольда взгляд. Верхом! верхом![32] – он крикнул и поспешно Прелестной той страны покинул кров; Но он уж не влеком мечтою грешной: Не ищет ни любовниц, ни пиров… Несется он таинственной дорогой, Не ведая, где пристань обретет; Он по свету скитаться будет много;