Джордж Бёрд Гриннелл – За старой границей (страница 3)
Именно в мае они заложили фундамент своего первого здания и назвали его «Астория» в честь инициатора этого предприятия. Строительство было непростым, так как они не могли использовать огромные деревья, росшие рядом с фортом, и были вынуждены возвращаться вглубь острова, чтобы найти брёвна поменьше. Эти брёвна переносили на плечах или волочили по земле, и последний способ оказался настолько эффективным, что за шесть дней восемь человек, таскавших их, доставили на место все брёвна, необходимые для строительства здания длиной шестьдесят футов и шириной двадцать шесть футов.
Первого июня «Тонкин» покинул Асторию, чтобы отправиться в торговое путешествие на север. Он вёз с собой большую часть своего груза, выгрузив на берег лишь немного. Капитан намеревался завершить разгрузку по возвращении. Чуть позже корабль был захвачен индейцами и взорван вместе со всеми, кто был на борту. Вся команда, включая Маккея, погибла, а груз, разумеется, был уничтожен.
В середине июля на пост прибыл мистер Томпсон, из Северо-Западной комании, который спустился по Колумбии на лёгком каноэ с командой, состоявшей в основном из жителей Монреаля. Макдугалл принял его с большой сердечностью, к некоторому удивлению бывших работников Северо-Западной компании, которые теперь, работая на Тихоокеанскую компанию, считали северозападников конкурентами, а значит, врагами. В конце июля небольшая экспедиция, снаряжённая с целью основать торговый пост в глубине материка, отправилась вверх по реке Колумбия вместе с возвращавшимся мистером Томпсоном. Поскольку они очень мало знали о навигации и этих новых водах, а также о том, как управлять чинукским каноэ, первый день их путешествия был полон трудностей. Они старались не сесть на мель и не оказаться выброшенными на берег. В течение следующих нескольких дней они миновали Бельвью-Пойнт и Ванкувер-Пойнт, а у подножия Каскадных гор встретили множество индейцев, которые ждали их, чтобы поговорить и покурить. Переправа была очень трудной, и индейцы всячески подшучивали над белыми, очевидно, пытаясь понять, как далеко им позволят зайти. Вот пример:
«Не привыкнув носить тяжести, я, конечно, как и некоторые другие, должен был стоять на страже; но, видя, что остальные почти обессилели, я взял свёрток с табаком и, пристроив его на плече и крепко держа одной рукой, двинулся вверх по первому склону; однако на вершине я остановился, задыхаясь, и не мог идти дальше. В этом затруднительном положении я встретил индейца и знаками показал ему, чтобы он перенёс этот табак, а я отдал бы ему все пуговицы со своего пальто, но он покачал головой и отказался. Подумав, что парень меня не понял, я бросил табак и, указывая на пуговицы одну за другой, наконец-то добился своего. Он согласился и побежал во весь опор, а я за ним. Но как только мы добрались до его лагеря на другом конце, он сбросил его с обрыва высотой в двести футов и оставил меня собирать его как могу. Я бросился за своим табаком, и если после подъёма на первый берег у меня не хватило дыхания, то теперь я задыхался в десять раз сильнее. Пока я ползал по камням в поисках табака, не только тот, который подшутил надо мной, но и ещё полсотни других от души смеялись надо мной; но хуже всего было то, что этот парень пришёл за своей платой и хотел получить не только пуговицы, но и пальто вместе с ними. Я хотел дать ему – чего он вполне заслуживал – нечто совсем иное; но в нашем нынешнем положении мирная политика считалась лучшим решением: так что негодяй получил пуговицы, и мы больше его не видели.»
В конце месяца Томпсон оставил их, чтобы поспешить на восток, и в первые дни августа они достигли места на реке, где встретили множество конных индейцев. С ними они договорились о том, чтобы переправить товары через волок, и индейцы приняли предложение и сделали это так быстро, что «не прошло и десяти минут, как вся кавалькада, товары и всё остальное исчезли, оставив нас в недоумении и изумлении». Однако на другом конце волока имущество оказалось в целости и сохранности, и вожди охраняли его. Тем не менее, торговцы провели ту ночь в некоторой тревоге, но опасность, какой бы она ни была, миновала, когда они убедили вождей индейцев прийти и сесть в их круг, а также вечером выступить с речью перед своим народом.
Этот волок был длиной в девять миль, и, хотя их товары были перевезены, каноэ, снасти для каноэ, лодки и кухонная утварь остались на другой стороне. Четыре раза за день им пришлось совершить это путешествие с тяжёлым грузом под палящим солнцем.
Главный лагерь индейцев здесь был полностью заселён только во время сезона ловли лосося, когда в нём проживало около трёх тысяч человек, но постоянных жителей было не более ста человек, которых Росс называл Ви-ам-памс, одно из племён шахаптинов. Эти индейцы-всадники, без сомнения, были нез-персе или их представителями.
У торговцев не было выбора, по какой дороге ехать в эту страну. Двигаясь вверх по реке Колумбия, они следовали за лососем, от которого зависело пропитание индейцев, и заходили в лагерь за лагерем, где жили люди, многие из которых никогда раньше не видели белых людей. К 8 августа у них начались проблемы. Каноэ, плывшие под попутным ветром, попали в шквал, и всё промокло. Они неосторожно начали раскладывать эти мокрые вещи, чтобы высушить их, и тут же были окружены жадными индейцами. Не теряя времени, они собрали свои вещи и погрузили их в каноэ, а «чтобы немного развлечься и привлечь внимание толпы, я взял топор и установил его на расстоянии восьмидесяти ярдов, а затем, взяв винтовку, выстрелил в него». Этот фокус удался, и пока индейцы глазели на это чудо, каноэ отчалили. Недалеко от устья реки Валла-Валла торговцы обнаружили приближающееся к ним множество людей; все они были вооружены и раскрашены, а впереди шли три вождя; они долго говорили и курили вместе с ними. Это были различные племена шахаптинской народности – красивые люди, хорошо одетые и владеющие множеством лошадей, четыре тысячи из которых находились в пределах видимости лагеря. Они были очень дружелюбны, и их вождь, как тогда, так и позже, помогал торговцам.
На следующий день они добрались до места, где сливаются две основные ветви Колумбии – Кларк-Форк на севере и Льюис-Форк на юге – и там, посреди индейского лагеря, стоял британский флаг, установленный мистером Томпсоном, который объявил земли к северу от этих двух рек британской территорией. Он оставил индейцам бумагу, запрещающую подданным других стран торговать к северу от этого места, и индейцы, казалось, были готовы соблюдать этот запрет. Асторианцы хотели подняться вверх по реке Кларкс-Форк, и во второй половине дня вожди собрали совет, на котором присутствовали Росс и Стюарт, и было получено согласие на дальнейшее их движение. Люди были дружелюбны, а Тамматапам, вождь, о котором мы упоминали ранее, был добрым человеком и, казалось, искренне любил торговцев пушниной, которые очень хорошо к нему относились.
Поднимаясь по Норт-Форк, они через какое-то время были настигнуты тремя индейцами из племени валла-валла, которые отдали им мешок с боеприпасами, который они забыли в своём лагере накануне вечером. Но в тот день они видели лишь нескольких индейцев и не выставили ночью охрану. На следующий день они рано отправились в путь.
«17-го числа мы плыли на вёслах при дневном свете. Когда мы пристали к берегу, чтобы позавтракать, к нам присоединились четверо верховых индейцев. Как только они сошли на берег, один из них принялся стреноживать лошадей, другой собирать ветки, третий разжигать костёр, а четвёртый ловить рыбу. Для этого рыбак отрезал кусочек своей кожаной куртки размером с небольшой боб, затем вырвал два или три волоска из хвоста своей лошади в качестве лески и привязал к одному её концу кусочек кожи вместо крючка или наживки. Подготовившись таким образом, он зашёл в реку, сел на камень и начал выбрасывать на берег мелких рыбок длиной в три-четыре дюйма одну за другой. Пока он этим занимался, другой мальчик подбирал рыбу и относил её к огню, а третий располагал её вокруг костра на маленьких палочках. Рыба не успевала поджариться, как её уже съедали. Затем, усевшись, они всё съели – головы, хвосты, кости, внутренности, плавники и всё остальное – в мгновение ока, как глотают яичный желток. Всё это заняло всего несколько минут, и прежде чем наш человек успел поставить котелок на огонь, индейцы уже завтракали. Когда рыба хватала кусок мокрой кожи, или наживку, её зубы застревали в ней, что давало возможность вытащить её на берег; это было для нас новым способом рыбной ловли; получение огня трением двух кусков дерева, тоже было в новинку; но больше всего нас удивила ловкость, с которой они это делали, и быстрота всего процесса, который на самом деле занимал у них меньше времени, чем у меня, чтобы его описать».
Чуть позже в тот же день произошёл трогательный пример простоты индейцев и их необычайной веры в силу странных белых людей, когда их родители принесли торговцам пушниной двух мёртвых детей и попросили вернуть их к жизни, пообещав за это лошадь. В Прист-Рапидс путешественников встретила большая толпа индейцев, которые вели себя дружелюбно, курили с ними и исполняли обычные дружеские ритуалы – пели и танцевали. Путешествие вверх по реке продолжалось с трудом, так как течение было быстрым, а порогов было много. Здесь было много лошадей, и индейцы охотно продавали их, но торговцы, путешествовавшие на каноэ, не видели в них никакой пользы и отказывались покупать. Через день или два после того, как мы миновали реку Писскоу, упоминается «горный козёл, белый мускусный козёл» – одно из первых упоминаний этого вида, в котором говорится об одной из его примечательных особенностей. Вскоре они встретили индейцев, у которых было ружьё, табак и кое-какие другие вещи, которые, по их словам, они купили у белых людей, без сомнения, у северозападников. Наступило первое сентября, и пришло время искать место для зимовки, если мы собирались возводить здания, в которых можно было бы жить зимой. Мы выбрали место недалеко от устья реки Окинакен – Оканаган – в конце гряды высоких скалистых лесистых холмов. Здесь начали строить небольшой жилой дом, но прежде чем он был достроен, четырёх человек отправили обратно в Асторию, а ещё четверо отправились к верховьям реки Оканаган, а сам Росс и одна маленькая собачка по кличке Ласка остались охранять форт.