Джордж Бёрд Гриннелл – За старой границей (страница 2)

Опираясь на богатый опыт северных торговцев пушниной, а также стремясь уменьшить трения, которые могли бы возникнуть между британским и американским правительствами вдоль границы, Астор привлёк к работе на Дальнем Западе в качестве полевых работников нескольких удалившихся от дел партнёров Северо-Западной компании. Такие люди, как Маккей, Маккензи, Макдугалл и Стюарт, были рады присоединиться к нему в этом предприятии. Астор предоставил капитал в размере двухсот тысяч долларов; в предприятии участвовали десять партнёров. Соглашение было заключено на двадцать лет с условием, что если через пять лет проект окажется непрактичным или невыгодным, его можно будет расторгнуть. Однако в течение первых пяти лет Астор должен был нести все расходы и убытки, а остальные партнёры – только тратить своё время и силы. Девять партнёров, кроме мистера Астора и мистера Ханта, владели четырьмя долями по две тысячи долларов каждая, при этом Астор владел пятьюдесятью долями, а Хант, как его представитель и главный управляющий – пятью. Остальные акции были зарезервированы для семи сотрудников из числа тех, которые могли бы присоединиться к компании на свой страх и риск, не получая никакого вознаграждения, кроме шанса на успех в конце пятилетнего испытательного срока. Разумеется, контролировал предприятие Астор. Его управляющим был Уилсон Прайс Хант, человек, совершенно не имевший опыта в торговле с индейцами, но энергичный, активный и настойчивый.

Росс узнал об этом проекте от мистера Маккея, который попросил его отправиться в Монреаль, чтобы обсудить этот вопрос. Росса попросили присоединиться к экспедиции, и он первым согласился. Вместе с Робертом Стюартом они заключили настолько выгодную сделку, что им пообещали повышение в должности через три года. Вскоре после того, как все приготовления были завершены, группа под руководством мистера Ханта отправилась через континент по суше, а другая группа во главе с Маккеем 10 сентября 1810 года отплыла к устью реки Колумбия.

Тяготы того путешествия были не раз описаны. Капитан Торн, командовавший «Тонкином», по-видимому, был человеком, с которым невозможно было ужиться. Они обогнули мыс Горн, зашли на Сандвичевы острова и наконец достигли устья реки Колумбия. Между капитаном, пассажирами и офицерами корабля постоянно возникали ссоры.

Наконец, однако, «Тонкин» оказался у устья реки Колумбия, в бурном и неспокойном месте, где было много песчаных отмелей и высоких волн, а весной погода была хуже, чем в любое другое время года. Сейчас был март или апрель. Здесь постоянно случались беспорядки; лодки отправлялись на разведку, и люди пропадали без вести; корабль два или три раза садился на мель, становился неуправляемым и в конце концов был унесён приливом в залив Бейкер. Там, защищенный от моря, он был в безопасности.

Торговцы пушниной сошли на берег и начали искать пропавшие лодки и людей. Во время этого путешествия Росс кое-что узнал о том, как индейцы управляют своими каноэ.

«В тот раз мы стали свидетелями мореходного мастерства чинуков. Когда мы переправлялись через реку на индейском каноэ, возвращаясь на корабль, нас внезапно настиг шторм, и наше судно перевернулось посреди реки. Здесь мы испытали мастерство местных жителей в их излюбленном занятии. Тогда мы были более чем в двух милях от берега, и восемь человек, не умеющих плавать, плыли во всех направлениях; пальто, шляпы и все остальное плыло по течению, и все зависело от преданности четырех индейцев, которые взялись нас переправить; и все же, несмотря на неспокойную воду и непрекращающийся штормовой ветер, эти бедняги плавали, как рыбы; они выровняли каноэ и снова затащили нас всех в него, в то время как сами они находились в воде, держась одной рукой за каноэ, а другой гребя. Таким образом они держались на плаву, пока мы не вычерпали воду из нашего хрупкого судёнышка и не продолжили путь. Именно здесь индейцы проявили присущие им мастерство и ловкость. Как только каноэ поднималось на гребень волны, те, кто находился на  наветренной стороне опускали свои длинные вёсла в воду, чтобы каноэ не перевернулось; в то же время гребцы с подветренной стороны в тот же момент поднимали свои вёсла, но были готовы снова опустить их, как только волна пройдёт под каноэ, и таким образом, чередуя движения, они удерживали каноэ на месте, так что мы благополучно добрались до берега, не перевернувшись ещё раз и потеряв лишь несколько предметов одежды; но мы сильно страдали от сырости и холода.

За это время индейцы из деревни, которую мы покинули, видя наше критическое положение, снарядили и отправили на помощь нам два каноэ. Одна из шлюпок с корабля также была отправлена с той же целью, но всё было бы напрасно, если бы нам самим не посчастливилось пережить шторм».

Через несколько дней после этого у мыса Чинук-Пойнт затонула длинная лодка, и десять человек были спасены этими чинуками.

Когда торговцы пушниной и их имущество наконец оказались на берегу, они начали искать место для строительства форта. Выбранное ими место представляло собой холм примерно в двенадцати милях от устья залива, между мысом Джордж на западе и мысом Тонкин на востоке. Они взялись за работу с упорством, но без радости. Они были рады оказаться на берегу и освободиться от тирании капитана Торна, но их огорчали постигшие их несчастья – гибель людей при высадке на берег.

Дункан Макдугалл, старый житель северо-запада, был старшим. Он был человеком с большим опытом, но Росс называет его человеком заурядных способностей, неспособным командовать людьми. Несколько лет спустя он прославился тем, что в сговоре с Северо-Западной компанией обманом выманил у мистера Астора большую часть его имущества в Астории.

Перед маленькой компанией, обосновавшейся в новой стране в совершенно непривычной обстановке, стояла трудная – почти невыполнимая – задача.

«Место, выбранное таким образом для фактории на западе, было таким, что вряд ли нашлось бы на всём континенте другое место того же размера, более сложное для освоения: оно было покрыто гигантскими деревьями почти невероятных размеров, многие из которых достигали пятидесяти футов в обхвате, которые росли так близко друг к другу, перемежаясь огромными камнями, что выравнивание и расчистка земли потребовали бы немалых усилий. Чтобы справиться с этой задачей, каждый мужчина, от невзирая на своё положение, постоянно держал топор в одной руке и ружьё в другой: первый – чтобы нападать на лес, второе – для защиты от диких орд, которые постоянно бродили вокруг. В рабочей одежде и в поте лица мы начали зарабатывать себе на хлеб. Таким образом, мы все трудились и рвали жилы от восхода до заката – с понедельника по субботу, а по ночам несли бессменную вахту…

Многие из нас никогда раньше не держали в руках топор, и лишь немногие знали, как обращаться с ружьём, но необходимость, мать изобретательности, вскоре научила нас тому и другому. Поставив наши ружья в какое-нибудь надёжное место поблизости и оценив высоту и ширину дерева, которое нужно было срубить, группа с некоторым трудом возводила вокруг него подмостки. После этого четверо человек – именно столько было назначено на каждое из этих огромных деревьев – забирались на эти подмостки и начинали рубить дерево на высоте восьми или десяти футов от земли. Рукоятки наших топоров в зависимости от обстоятельств были от двух с половиной до пяти футов в длину. При каждом втором ударе они оглядывались, чтобы убедиться, что всё в порядке, но малейший шорох в кустах заставлял их останавливаться; таким образом, в тревожном ожидании проходило больше или меньше времени. Прислушавшись и оглядевшись, они возобновляли работу, попеременно рубя и оглядываясь. Так проходил день, и часто безрезультатно: ночь часто наступала прежде, чем дерево, которое начинали рубить утром, было наполовину срублено. Действительно, иногда на то, чтобы свалить одно дерево, уходило два дня или больше, но когда его почти подрубали, его осматривали пятьдесят раз с разных точек, чтобы определить, куда оно может упасть, и предупредить людей об опасности.»

Труд, за который они взялись, был тяжёлым и непрерывным, климат – с постоянными дождями и туманами, еда – только рыба и дикие коренья; индейцы доставляли столько хлопот, что за два месяца трое из них были убиты, другие покалечены падающими деревьями, а одному оторвало руку пороховым взрывом. Всё это вызывало недовольство: четверо дезертировали и были схвачены индейцами, а чуть позже ещё шестеро дезертировали, но были возвращены дружелюбным индейцем.

Еда и кров были скудными и некачественными. До сих пор все жалобы старшему не принимались во внимание, но в конце концов даже он осознал ситуацию и раздал палатки больным, а также приложил некоторые усилия, чтобы улучшить питание.

Со временем, когда белые начали узнавать что-то о характере чинуков, выяснилось, что эти люди, их ближайшие соседи, рассказывали более отдалённым индейским племенам, что белые люди – их враги, точно так же, как они рассказывали белым людям, что эти отдалённые племена – их враги. В результате чинуки покупали меха у отдалённых племён и продавали их торговцам с большой выгодой. Как только это стало известно, были отправлены отряды, чтобы узнать что-нибудь об этих более отдалённых племенах, завоевать их доверие и выяснить, что они могут рассказать о ещё более далёких землях. Эти отряды, хотя и часто подвергались опасности, в конце концов смогли установить дружеские отношения с другими племенами, но долгое время отношение, внушённое чинуками, не исчезало.