Джордан Питерсон – Карты смысла. Архитектура верования (страница 87)

Джулиана захлестывали эмоции, потому что его прежнее инфантильное сознание начало постепенно разлагаться. Микейла была расстроена его бедой, недоумевала, куда исчезает «ее малыш», и пыталась понять, через что проходит младший брат. Во сне она увидела его преобразование через «смерть» и возрождение: сначала у Джулиана вывалились глаза, потом его тело распалось на куски, обнажив кости. Все исчезло в дыре, которая изначально существовала в соседнем парке. (Речь идет о 16 гектарах леса рядом с домом. Мы с детьми ходили туда несколько раз ночью. Это место притягивало их, хоть они и думали, что там живут привидения. Для них лес был ближайшим проявлением неизвестного – незнакомой, неисследованной территорией. Вполне ожидаемо, что именно там появилась «дыра», в которой происходит преобразование). Этот портал был полон воды, символику которой мы частично обсудили (омолаживающая/разрушающая «живая вода»). Жук с ногами, который умел плавать, был, я думаю, териоморфным воплощением очень древних внутрипсихических систем, которые направляют или подспудно преобразуют более сложные структуры головного мозга и сознания. Образ дерева, которое сгорело и оставило дыру, истолковать непросто. Дерево как минимум представляет собой сложную структуру, которая возникает из первичной материи (из земли). Оно также зачастую является метафорическим представлением «сущности» человека или даже его нервной системы[429]. В данном случае дерево также символизировало самого Джулиана, но в более отвлеченном смысле. Оно представляло собой особенности личности, которые в то время претерпевали преобразование.

Умение приспосабливаться к сложившимся обстоятельствам неизбежно ограничивается областью, в которой имеется единый набор принципов – образцов действия, способов восприятия – при отсутствии способности поменять существующие нравственные представления (о невыносимом настоящем, идеальном будущем и средствах превращения первого во второе). Такое ограничение, то есть неумение играть в игры по правилам, означает недостаток гибкости поведения и представлений, а также повышенную восприимчивость к опасностям, возникающим при неизбежном изменении окружающей среды (то есть повторном появлении дракона неизвестного). Биологически обусловленная способность к такому разложению – и последующему восстановлению – является необходимым предварительным условием успешной адаптации человека. Удачное разрешение кризиса – символическое возрождение – следует за распадом, расчленением и смертью, свойственным обряду инициации. Элиаде пишет:

…во время обряда посвящения всегда происходит так называемое обновление частей тела и внутренностей, очистка костей и введение магических веществ – кристаллов кварца или жемчужных раковин, или «духов-змей». Кварц связан с «небесным миром и радугой», жемчужная раковина – «с радужной змеей», то есть все это небесная символика. Она сопутствует экстатическому восхождению на небеса. Во многих странах посвящаемый отправляется на небо своими силами (например, по веревке) или с помощью змеи и беседует со сверхъестественными существами и мифическими героями. Другие формы инициации символизируют схождение в царство мертвых; например, будущий шаман засыпает у могилы, входит в пещеру, переносится под землю или погружается на дно озера. В некоторых племенах новичка «поджаривают» на огне. Затем испытуемого воскрешают те же сверхъестественные существа, которые убили его, и он становится «человеком Силы». Во время и после посвящения он встречается с духами, героями мифических времен и душами умерших – и в определенном смысле все они посвящают его в тайны ремесла шамана-целителя. Естественно, обучение завершается под руководством старших наставников. Короче говоря, при посвящении в шаманы человек проходит обряд смерти, за которой следует воскрешение в новом, сверхчеловеческом состоянии[430].

Шаман путешествует вверх и вниз по axis mundi – оси мира, связывающей небо и землю, центральному полюсу, древу жизни, соединяющему нижний (инфернальный, рептильный) и верхний (небесный, птичий) миры с главной областью существования человека. Составные элементы опыта имеют знаковое расположение: небо (отец) вверху, подземный мир/материя/земля (мать) внизу. Именно так их разместил герой, создавая космос. Успешное путешествие шамана «с земли в обитель богов» позволяет ему выполнять роль психопомпа – проводника душ в загробный мир, посредника между человеком и Богом. Он помогает членам своей общины приспосабливаться к тому, что остается неподвластным условной адаптации, когда она проходит неудачно, и передает информацию, побуждающую к изменениям. Через него неизвестное говорит с обычными людьми. Важно отметить, что путешествие в «неведомые земли» имеет ценность, если оно заканчивается возвращением в общину. В противном случае экстатический транс, в который входит шаман (характерный для творческой мысли и действия в целом), будет расцениваться обществом и его отдельными членами как обычное безумие. Разложение на составные части – это психологическая перестройка, возрождение, перерождение личности «на более высоком уровне», а также приобретение искупительного опыта и его слияние с мифологией и историей культурного общества.

Неискоренимая аномалия – непременный атрибут бытия – периодически подрывает стабильность (здравомыслие) группы несчастных, но одаренных людей. Те, кто сохраняет рассудок во время «путешествия в подземный мир», обретают там силу (по мнению соотечественников) и возвращаются, чтобы переустроить мир и, следовательно, сохранить здравомыслие и стабильность. В этом случае, по сути, происходит преобразование сначала внутренних, а затем и общекультурных убеждений и ценностей. История – это сокровищница результатов творческого исследования и мудрости прошлого (которой не всегда достаточно, чтобы сделать настоящее потенциально пригодным для жизни). Если бы структура творческого исследования была неподвижна и конечна, все ее вершины были бы давно покорены и жизнь предков мало отличалась бы от существования их потомков. На самом деле опыт динамичен, его возможности бесконечны и сама его природа со временем меняется. Неожиданные вызовы и опасности приходят из будущего в настоящее и появляются там, где их раньше не было. История как описание прошлого неполноценна и статична. Поэтому она должна постоянно вступать в спор с новым опытом. Дух, лежащий в основе трансмутации культуры, с сокрушительным откровением разрешает невыносимый внутренний конфликт сначала для отдельного человека, а затем и для общества, членом которого он является. Творец «умирает» (образно, а зачастую и буквально) ради тех, кто следует за ним, вместо того чтобы разделить общую судьбу своих современников. Тот, кто изначально запускает маховик истории, способен трансформировать личные особенности и откровения в коллективную реальность, не ломаясь под гнетом отчуждения и страха. Это вызывает страх, ненависть, вожделение и почитание окружающих. Творческие личности разрушают прежние ценности, их присутствие грозит хаосом, но они также несут свет и обещание лучшей жизни. Именно так искупительная жертва Спасителя возрождает Вселенную.

Герой-революционер – это человек, который мужественно решает добровольно столкнуться с угрожающим аспектом неизвестного. Он также может быть единственным человеком, который способен понять, что социальная адаптация неполноценна, что в мире все еще присутствуют непобедимые злые духи, угроза и неизвестное, которых нужно опасаться. Предпринимая творческие действия, он (повторно) сталкивается с хаосом, создает новые мифотворческие стратегии поведения и расширяет границы (или преобразует парадигматическую структуру) культуры. Хорошо приспособленный человек отождествляет себя с тем, что было, сохраняет мудрость прошлого и таким образом защищается от неизвестного. Герой же, напротив, пишет и редактирует историю, овладевает известным, выходит за его пределы, а затем перестраивает его, вновь приоткрывая завесу, за которой притаился хаос, или отодвигает границы непознанного, обозначая территорию, где раньше не было ничего, кроме страха и надежды. Герой побеждает природу, Великую Мать, вступает с ней в творческий союз и, как следствие, преобразует культуру, Великого Отца. Такое восстановление и воскрешение, по сути, представляет собой метаморфозу индивидуальных, а затем и общих представлений о нравственности. Совокупная передача результатов творческой деятельности и внутренних преобразований составляет групповое самосознание, саму культуру, канон допущений и ценностей, лежащих в основе поведения, вечную защиту от ужасного неизвестного.

Герой – первый человек, чья душевная организация (то есть иерархия ценностей и поведения) изменилась после соприкосновения с возникающей аномалией. Его нисхождение в подземный мир и последующее преобразование превращают его в спасителя, но столкновение с драконом хаоса также заражает его силами, которые способны подорвать устоявшиеся традиции. Привычная стабильность не всегда является таковой не самом деле – современная культура может быть уже обречена на изменения (пока еще не очевидные). Герой находит дракона или по крайней мере признает его присутствие раньше других и вызывает его на бой. Однако возвращение победителя в царство угрожающего порядка едва ли оценят по достоинству, поскольку знания, которые он несет (или предположительно несет), покажутся губительными и разрушительными, прежде чем общество поймет, что в них заключается спасение. Поэтому герой мог бы с легкостью превратиться в самую страшную угрозу, если бы абсолютный застой, царящий в государстве, не представлял более серьезной опасности. На рисунке 51[431] «зараженный» неизвестным Спаситель изображен в виде змея[432].